Стейси Макьюэн – Запретная алхимия (страница 24)

– Если вам не по пути с таким партнером, как я, вы вольны идти своей дорогой, мисс. Можете вернуться в трущобы, лгать, воровать и ждать, когда ищейки Таннера возьмут след.

Я не стала спорить. Это была правда. Моя жизнь превратилась в бесконечный бег из одного голодного дня в другой.

– Или вы согласитесь. И через несколько месяцев, когда мы закончим, я обеспечу вам безопасный проход с этого континента.

Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.

– А, вижу. – Его взгляд скользнул по моему лицу, замечая малейшую перемену. – Есть все-таки кое-что, чего вы хотите. Билет в один конец. На большом корабле, идущем куда угодно, только подальше отсюда. На острова, где нет идиума, нет войны и никто слыхом не слыхивал о великой Нине Кларк.

Я прищурилась, ища подвох.

– Как давно ваши люди следят за мной?

Отто самодовольно ухмыльнулся.

– Достаточно, чтобы знать вашу слабость к портам и гаваням. Видел я, как вы пытались подкупить капитана того сухогруза.

Меня передернуло. Мысль о том, что за мной следили, что я была под колпаком все это время, была невыносима. Я оказалась не так умна, как думала.

– Но корабли стоят на якоре, – вставил Отто. – Таннер перекрыл все выходы, так?

Я подумала, что нет на свете такой низости, на которую не пошла бы загнанная в угол женщина ради свободы.

– Старо как мир, – мрачно сказала я. – Мужчины вечно думают, что лучший способ выиграть войну – взять в заложники женщину.

Патрик покачал головой:

– Вы меня неправильно поняли. Вы не заложница. Станьте моим партнером, и в конце весны я посажу вас на корабль, уходящий из Хоаклина.

Все внутри меня сжалось в тугой узел надежды и недоверия. Корабль. Прочь отсюда. Свобода. Но это было невозможно. Как верно заметил Отто, я обошла каждый порт, умоляла каждого рыбака. Никто не мог уйти. Тем более тот, чье лицо красуется на каждом столбе.

Канарейка в клетке тревожно пискнула. Я вздрогнула. Где-то наверху гулко ударил колокол.

Семь лет я бежала от этого выбора. От участия в битве, которая, похоже, не закончится никогда. Я не верила Патрику Колсону. Из Белавера не было выхода.

А что до побега… Если я сейчас выйду в Кентон-Хилле одна, меня схватят раньше, чем я доберусь до окраины.

– Что вы хотите, чтобы я сделала? – Это было не согласие, но и не отказ. Торг.

– Чтобы вы говорили, – ответил Патрик. – Мне нужна информация. То, что вы знаете о Доме.

– И?

– И мне нужен ваш опыт. В прокладке туннелей.

– Шахтер просит искусника копать землю? – Я недоверчиво покачала головой. – Куда ведут эти туннели?

– Это зависит от того, – его голос стал вкрадчивым, обволакивающим, – сколько вы мне расскажете. Так что, по рукам?

Он ждал. Отто и Скотти замерли. Даже птица затихла.

Я колебалась.

– Мне нужны гарантии. Нет кораблей, идущих из Белавера. Как вы меня вытащите?

– Есть один корабль. Он не останавливается в портах.

– Откуда вы знаете?

– Потому что он не зайдет в порт, – пояснил Патрик. – Это судно везет груз, который я заказал в дальних странах. Оно бросит якорь всего на час, к востоку от Хоаклина, в конце июня. Вас доставят на борт лодкой.

Я прикусила язык и переступила с ноги на ногу. Хоаклин – рыбацкая деревушка. Там, несмотря на запреты, все еще выходили в море лодки. Если это правда… Если это мой шанс… Тогда все закончится. Конец войне. Конец бегству.

Я устала бежать.

– Я никого не убью.

– Я и не попрошу, – сказал он. В его голосе больше не было ни капли веселья.

– И я ничего не буду взрывать. – Перед глазами встало лицо тети Фрэнсис.

Он кивнул.

– Только туннели. Даю слово.

Я глубоко вздохнула, загоняя дрожь внутрь, и посмотрела в глаза Патрику Колсону.

– Тогда найди мне место для ночлега и что-нибудь из одежды, – сказала я, обхватив себя руками. – И, может быть, выпить.

Мне показалось, напряжение чуть отпустило его плечи.

– После вас. – Он указал на лестницу за спиной.

Я поднималась, чувствуя спиной его взгляд. Нога соскользнула с железной перекладины, и сердце ухнуло в пятки, когда его рука мгновенно рефлекторно перехватила мою лодыжку, не давая упасть.

«Он не знает, кто ты».

Я выбралась на поверхность, в тепло и свет. Патрик поднялся следом.

– Добро пожаловать в Кентон-Хилл, – повторил он, отряхивая колени.

Мы стояли на вершине холма. Заходящее солнце плавило облака, отбрасывая длинные тени на склоны и далекий силуэт города.

– Надеюсь, ваши шикарные ножки осилят короткую прогулку.

Я оглянулась на темный зев шахты. Отто и Скотти не было видно.

– Они догонят, – ответил Патрик на мой невысказанный вопрос. Он сунул руки в карманы и зашагал прочь. – Идем.

– А что, если я нападу на вас, пока мы одни? – крикнула я ему в спину. – Разве таким мужчинам, как вы, не положена охрана?

Он издал короткий сухой смешок. Достал сигарету, прикурил и выпустил клуб дыма в вечернее небо.

– Ты не причинишь мне вреда, Нина Хэрроу, – сказал он не оборачиваясь. – Мы ведь слишком много знаем друг о друге. Не так ли?

Глава 16

Патрик

В глазах Нины вспыхнул дикий огонек – инстинкт затравленного зверя, готового сорваться на бег. Она все еще была натянутой струной, тело звенело от напряжения. Годы скитаний оставили на ней свой неизгладимый след.

– Ты почти не изменилась, – солгал Патрик легко и привычно. – Разве что вымокла до нитки. Странно, что ты не обрезала волосы. Разве это не первое правило для тех, кто скрывается?

Огонь в ее глазах погас мгновенно, выражение лица стало бесстрастным, как в двенадцать лет, когда она считала его полным идиотом. Взгляд ее метнулся на запад.

– Я бы туда не ходил, – лениво протянул он. – Холмы нашпигованы сюрпризами. Минные поля. Ты когда-нибудь видела, что противопехотная мина делает с человеком? – Он надул щеки, изображая взрыв. – Зрелище не для слабонервных. Разлетается, как гнилой арбуз.

Нина посмотрела на него так, что стало ясно: она видела достаточно разорванных тел. Только война способна научить такому взгляду.

– Вы заминировали подступы к собственному городу? – В ее голосе сквозило отвращение.

– Война, дорогуша. Никогда не знаешь, какая тварь выползет из-за поворота.

Патрик указал туда, где железнодорожные пути, изгибаясь, ныряли в холмы и растворялись в сумерках.

С этой высоты Кентон-Хилл казался игрушечным, едва различимым пятном, тонущим в наступающей ночи. Маленький. Невзрачный. Уязвимый.

Именно таким, должно быть, он и казался ей, чужачке.

Патрик снова повернулся к Нине: