Стейси Макьюэн – Запретная алхимия (страница 23)

Я вскинула брови.

– Примите и мои извинения, – произнес Патрик. (Я снова почувствовала себя безоружной под тяжестью его взгляда.) – Это я отдал приказ доставить вас сюда. Меры предосторожности, – он кивнул на мешок и веревку в руках Скотти, – были необходимы. По крайней мере, пока мы не узнаем друг друга получше.

Смех – злой, истеричный – заклокотал в горле. Я стояла перед ними в грязи, в растерзанной блузке, едва прикрывающей тело. Ноги дрожали от напряжения, на затылке наливалась горячей болью шишка. И после всего этого они рассыпаются в извинениях?

Зубы выбивали дробь от холода.

– Я знаю достаточно.

Усталость притупила страх, уступив место безрассудству. Если Патрик Колсон не узнал меня, разумнее было бы молчать. Но слова уже жгли язык.

Он кивнул, бросил окурок под ноги и вдавил его в землю каблуком.

– И что же вам известно?

Его голос, казалось, резонировал где-то у меня в груди.

– Что вы – животные. Преступники, которые готовы взорвать все к хренам.

Это была привычная ложь, которой кормили нас газеты, – удобная «правда» о Союзе Шахтеров. Хотя для меня разницы не было: и искусники, и ремесленники, взявшие в руки оружие, были одинаковыми зверьми.

Я вздернула подбородок, стараясь выглядеть выше.

– Я знаю, что у тощего молоко на губах не обсохло. – Я чеканила слова с безупречным столичным выговором. – Знаю, что здоровяк не любит свою жену. И знаю, что вы, Патрик, одиноки и злы. Так говорят ваши люди.

Я выдержала паузу, давая ему время оценить удар. На губах Патрика мелькнула тень усмешки.

– И еще я знаю, что вы не идиот. Вы бы не стали похищать чародейку, не понимая, какой угрозе подвергаете свой город. Так, может, скажете прямо, мистер Колсон: чего вы хотите? И что вы готовы предложить мне взамен за то, что я не похороню нас здесь заживо прямо сейчас?

Тишина. Лишь уголок рта Патрика дрогнул в полуулыбке.

Скотти и Отто переминались с ноги на ногу, бросая тревожные взгляды на земляной свод. Кажется, до них только сейчас дошло, кого они притащили в свое логово.

– Да брось, Пэтти, она просто цену себе набивает, – неуверенно проворчал Скотти. – Видел бы ты, как она тряслась в туннеле. Едва на ногах держалась…

– Ты знаешь, чему учат детей в Школе Искусников, Скотти? – лениво спросил Патрик, доставая новую сигарету.

Здоровяк замялся.

– Ну… рисовать там. Стишки писать. Петь складно.

– А еще их учат играть. – Патрик зажал сигарету в зубах. – Притворяться.

Чиркнула зажигалка, выхватив из полумрака его лицо, и снова спрятала в тени. Он поигрывал крышкой, щелкая ею, но взгляд его был прикован ко мне.

– Она не боится туннелей, парни.

Скотти поперхнулся воздухом. Он уставился на меня с новым выражением – смесью страха и уважения.

– Но она же хныкала…

– Она играла, – отрезал Патрик. В его глазах читалось холодное любопытство. – Надеялась, что вы решите, будто она пустышка, а не чародейка.

Он смотрел так, словно ждал, что я стану отпираться. Я лишь пожала плечами. Он был прав лишь отчасти: я действительно надеялась их обмануть, но страх был настоящим. Если бы этот проклятый потолок рухнул, вся моя магия не стоила бы и ломаного гроша. Но Патрику об этом знать не обязательно.

– У нее с собой нет идиума, парни, – добавил Патрик, и в его голосе послышалось веселье. – Давно не принимала, готов поспорить.

Высокомерный, самодовольный ублюдок.

– С идиумом нынче туго, мистер Колсон. Болтают, что у Союза есть свой алхимик, прикованный к стене в каком-нибудь сыром подвале.

Скотти смачно сплюнул, изображая праведный гнев, а Отто так тряхнул клеткой, что бедная канарейка чуть не свалилась с жердочки.

– Брешут, – буркнул он. – Это вы, искусники, воры, все до единого.

Улыбка Патрика не дрогнула.

– Я никогда не верил слухам.

Я выдохнула, чувствуя, как силы покидают меня.

– И вы хотите, чтобы я поверила, будто вы – комитет по встрече?

Патрик выпустил струйку дыма. В тишине подземелья его присутствие заполняло все пространство, вытесняя воздух.

– Я искал вас, мисс Кларк, – протянул он. – Я и, кажется, половина континента.

Я расправила плечи, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Что ж, вот она я.

– Вот она вы.

В его тоне прозвучало что-то странное. Удивление? Или разочарование?

– И как удачно, что первым вас нашел именно я. Представляю, на какой срок вы уже наработали. В наши дни дезертиров вешают рядом с повстанцами.

Я прищурилась.

– Это ваша сделка? – спросила я. – «Делай, как я говорю, или сдам тебя Палате Лордов»?

Он пропустил мой выпад мимо ушей.

– Я пришел к выводу, что вы так долго сохраняли нейтралитет лишь потому, что в вас осталось сочувствие. К ремесленникам. К Союзу Шахтеров.

– К террористам? – ядовито переспросила я. – Нет, сэр. Мое сочувствие – к обычным людям, которые не просили втягивать их в вашу войну.

– Хм. – Этот звук, низкий и вибрирующий, отозвался у меня в животе. – Значит, придется вас переубедить. Дать шанс искупить вину.

Мне захотелось рассмеяться ему в лицо. Как можно искупить море пролитой крови?

– Чего вы от меня хотите?

Он помедлил, подбирая слова, словно камни для мостовой.

– Партнерства.

– А если я откажусь?

– Через полчаса из Кентон-Хилла уходит поезд, – легко ответил он, стряхивая пепел. – Я лично провожу вас на станцию.

– И привяжешь к рельсам, надо полагать.

Мужчины за его спиной загоготали. Бровь Патрика удивленно поползла вверх.

– Вы принимаете нас за бандитов, мисс?

Я принимала. Это читалось в его расслабленной позе, в очертаниях пистолета под пальто, в жестоких ухмылках его подручных.

– Я принимаю вас за убийц, – холодно отчеканила я.

Он понимающе кивнул, затушил сигарету.

– Не всем повезло родиться дочерьми аристократов.

Затем его глаза снова встретились с моими, и в них мелькнул тот самый полузабытый огонек беды. Мы снова были детьми, замышляющими кражу булочек.

«Он не знает, кто ты», – напомнила я себе, пытаясь унять бешеный стук сердца.