Стейси Кларк – Когда рассеется туман. Книга 2 (страница 4)
– Если я действительно хочу ей зла, то после нашего разговора ты – труп, Александр. Не люблю оставлять свидетелей.
– Я вызову охрану, – почти пищит он, просовывая руку под барную стойку.
Я многострадально вздыхаю, закатив глаза к потолку и поднимая руки вверх.
– Ты ещё и юмора не понимаешь…
– Вы больше похожи на маньяка, чем на влюблённого человека. – Он вовремя решает реабилитироваться, делая вид, что хотел долить мне виски в опустевший стакан.
– По-твоему, я должен был прийти и корчиться в рыданиях у тебя на глазах? Это произвело бы должный эффект?
– Не знаю… Но теперь понимаю Катю ещё больше. Если она действительно сбежала от вас, то это был правильный выбор… Не хотите черкнуть номер телефона на листочке? Я расскажу её версию событий. Но думаю, что за это время вы успеете напиться.
– Можешь за меня не переживать. Я сам позвоню, когда захочу уйти. В худшем случае ваш громила-охранник выкинет меня на улицу, как котёнка.
– Хорошо, – без особой уверенности отвечает бармен и усаживается напротив.
В первый раз за всё время пребывания в этом заведении у меня сжимается сердце, когда он начинает рассказывать…
***
– Какого хрена, Ярик!
Я вздрагиваю, когда слышу голос Паши, и резко открываю глаза. Бросаю взгляд на циферблат наручных часов, пытаясь сообразить, который час. В глазах двоится от изрядной порции виски, которым успел меня напоить этот засранец. Кажется, я задремал в машине, пока ждал своего закадычного друга. Протираю глаза и фокусируюсь на его гневном лице. Паша стоит, широко открыв дверь моего автомобиля, в котором я нашёл пристанище на ближайший час, чтобы скрыться от чужих глаз и той суматохи, которая началась в баре.
– Ты можешь так не орать? – растягивая слова, произношу я.
– Ты нажрался! – восклицает Паша, будто я сам не в состоянии это понять.
– Спасибо, что подсказал, – мямлю, пытаясь принять удобную позу. Задница затекла от неудобного сидячего положения. – А то я сижу и не знаю, что со мной происходит. Почему мир вращается вокруг с такой бешеной скоростью?
– Может, освободишь место трезвому водителю? Ты ведь для этого вытащил меня из объятий любимой женщины? Вы с Катей – два сапога пара! Вовремя зовёте на помощь!
– Круто, когда рядом есть любимая женщина, Паш. Могу поменяться с тобой местами. Можешь напиваться хоть каждый день и звонить, чтобы я тебя забрал. Я готов, если это вернёт мне Катю!
– Прости… – Он немного зажимается, когда понимает, что сказал лишнее.
– Ничего страшного, – говорю я, вываливаясь из машины и держась за его плечо. – Ты в этом не виноват.
Он по-дружески похлопывает меня по спине. Ощущение, будто асфальт поднялся на полметра выше обычного, пока я спал. Я неловко задираю ноги, чтобы не запнуться, а Паша помогает мне обогнуть машину и сесть на пассажирское сиденье. Когда дело сделано, я откидываюсь на подголовник и закрываю глаза, чтобы унять головокружение. Это ни черта не помогает.
– Мне Софа раз десять звонила. У вас сегодня семейный ужин, и ты опаздываешь уже на целый час, – говорит Паша, ловко запрыгивая на сиденье рядом. Ещё одна причина, по которой я не люблю выпивать: ты теряешь контроль над своим телом, превращаясь в тряпку. Я завидую Пашиной ловкости восьмидесятого уровня в данный момент.
– Твою мать! Семейный ужин! – хлопаю себя по колену, но этот жест больше похож на смахивание пылинки с брюк.
– Только не говори, что ты собрался в таком виде появиться на пороге папиного дома!
– Я действительно так плохо выгляжу? – искренне удивляюсь я.
Паша окидывает меня презрительным взглядом.
– Очень плохо… Я бы сказал – скверно… Омерзительно… – без тени сомнения перечисляет он мои “достоинства”.
Я откидываю козырёк и открываю зеркало, вглядываясь в своё лицо. Провожу ладонью по щеке, покрытой щетиной. Она грубо скребёт мою ладонь.
– Да брось! Я – красавчик! Подумаешь, глаза немного красноватые, – фыркаю я, ухмыляясь. – А вообще мне по барабану, что подумает обо мне папочка. Поехали!
– Смотри сам. Если что, я тебя предупреждал!
– Не будь занудой, Паш. Газуй!
Паша срывается с места, и меня, словно кисель, размазывает по сидению.
– Расскажешь, что ты делал в баре, кроме того, что напивался в дрова? Ты же не просто так туда пошёл?
– Катя рассказала бармену нашу историю любви, – расплываюсь я в улыбке, стараясь держать равновесие на поворотах.
– Ты решил убедиться, что она рассказала всё правильно?
– Я думал, он подскажет, где её искать.
– Подсказал?
– Нет. Чёртов засранец напоил меня просто так. Она собиралась уехать. Вернее, она думала об этом. Скорее всего, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Она тогда была злой на меня. И Вадик не оставил ей выбора. Но после этого мы помирились. Так что я опять в тупике. Есть варианты, Паш?
– Если честно, никаких. А у тебя?
– У меня их много. Но все они очень скверные.
– Например?
– Первая версия: она в сговоре с Вадиком. Возможно, они придумали хитроумный план мести. Я пока не могу понять, в чём смысл этого плана, но, думаю, до меня когда-нибудь дойдёт. Если она хотела, чтобы я мучился и страдал, то у неё это получилось. Вторая версия: в этом замешан мой отец. Он был против нашего романа с самого начала. Может, он её запугал, заставил уехать, заплатил денег. Всё, что угодно. Третья версия… – Я сглатываю тугой комок в горле. Даже от одной этой мысли меня начинает тошнить. – Третья версия: Вадик её убил…
– Ты шутишь? Зачем ему убивать бывшую жену?
– У него в последнее время были не все дома. Он много пил и плотно подсел на кокаин.
– Ты следил за ним, что ли?
– Немного… – выдыхаю я. У меня просто не хватит духу признаться Паше в том, что я к этому причастен.
Паша молча продолжает рулить, напряжённо уставившись на дорогу. Я смотрю в окно на быстро мелькающие огни фонарей и неоновых вывесок. В моём состоянии они начинают сливаться в один непрекращающийся поток света. Меня начинает мутить. Немного приоткрываю окно, чтобы впустить свежий воздух.
– Ты же был у неё дома после исчезновения, – после некоторой паузы продолжает он. – Никаких следов борьбы. Пропали некоторые необходимые вещи и документы. Идеально заправленная кровать, дверь закрыта на ключ…
– Возможно, он сначала выманил её из дома под каким-либо предлогом… – прерываю его я.
– Выманил? С вещами и документами? Прости, Ярик. Но мне кажется – она просто ушла… Надо быть наглухо отбитым, чтобы совершить такое…
– Должна быть веская причина, чтобы просто собрать чемодан и уйти, ничего никому не сказав. Даже собственной дочери…
– Значит, причина была. И вполне возможно, что Ева в курсе. Ты не можешь знать наверняка!
– Зачем такие жертвы? Она сама лично написала заявление в полицию.
– Чтобы отвести от себя подозрения. Ты же не слезешь с неё, пока не выудишь информацию о том, где её мать! Она не хочет, чтобы её нашли, Ярик. Тебе нужно переболеть и жить дальше.
– А ты? Ты переболел бы, если бы Леся пропала?
– Ты хочешь сказать: если бы косячил так же, как и ты? – Он бросил на меня многозначительный взгляд. – Если она действительно испытывает к тебе чувства, то перебесится и вернётся. А если ушла из-за Вадима, то обязательно даст о себе знать.
– Хотелось бы верить, что ты прав, Паш. Но я вырос в таких условиях, что могу доверять только себе и своим ощущениям. Вокруг столько лжи, предательства и обмана…
– Не обессудь, брат. Но ты сам выбрал свой путь. Никто тебя к этому не принуждал. Ты вполне мог отказаться от авантюры отца. Ты сам вырыл себе яму собственными руками и сам же в неё провалился.
– Чёрт! Я не думал, что влюблюсь в его жену! – чувствую, как ярость волной поднимается во мне от кончиков пальцев ног до самого затылка. Сжимаю кулаки, подавляя порыв начать крушить панель собственного автомобиля. – Я просто…
– Хотел её трахнуть? – заканчивает за меня Паша. Я не отвечаю, потому что этот вопрос не требует ответа. Всё и так предельно ясно.
Перед глазами вновь всплывает сцена, как отец занимается сексом со своей секретаршей, а я стою за дверью их с мамой спальни. В тот день я убегал из дома не от злости на него или обиды за мать, и не потому что боялся быть замеченным… Я убегал от самого себя, от дикого сексуального возбуждения, которое почувствовал в тот момент. Оно поглотило меня целиком, а потом сменилось мучительными угрызениями совести.
Не знаю, сыграло ли это какую-то роль в моей жизни или стоит винить гены отца, но только получая полную власть над партнёром, я мог достигнуть вершины наслаждения. Я долго экспериментировал, состоял в нескольких закрытых клубах с самыми извращёнными сексуальными пристрастиями. Беспорядочные связи, оргии, алкоголь, наркотики… Девушки, посещавшие такие клубы, знали на что идут. Спустя время мне это наскучило. Мне не хватало драйва.
Тогда я просто начал “выходить на охоту” и знакомиться с девушками: на улице, в торговых центрах, театрах, музеях, библиотеке, иногда в интернете. Я старался искать робких скромниц. Именно они вызывали особый интерес. Мне нравилось портить неиспорченное. Правда, потом всегда возникали некоторые трудности: они переставали быть скромницами и старались во всём угодить мне. И я снова возвращался к исходной точке, отправляя их в свободное плавание…
– Ты сегодня ночуешь у отца? – подаёт голос Паша, когда мы уже подъезжаем к воротам.