Стейси К – Последнее завтра (страница 6)

Укладывать Гретту становилось не просто, приходилось с ней долго сидеть, говорить, читать (или притворяться, в моём случае). В конце концов она, конечно же, засыпала и тогда я тоже мог быть свободен. Мог быть абсолютно свободен уползти в свою комнату, рухнуть на кровать, чтоб заснуть крепко и до самого утра. Или нет?

###

Открыв глаза, я обнаружил себя в очень странном месте, в какой-то выжженой степи, где кроме голой, ледяной земли не было ничего. В оранжевом раскалённом небе весел один отвратительно яркий и обжигающий светильник солнца, казавшийся красным и злым на всех обитателей этого убогого места. Кровь забурлила, вскипая в венах, но не от жара, а от страха. В прошлый раз, когда я также оказался посреди незнакомого места, я был лишён всяких воспоминаний и не понимал, что происходит. Неужели я снова всё забыл и снова остался совершенно один?

Я стал напрягать судорожно пульсирующие извилины мозга, стараясь вспомнить имена, лица, места. Зажмурился и перед мысленным взором предстали образы друг за другом с именами, звуками голосов. Элен, Гретта… Мистер Гард, Дом Милосердия. Я помнил, всё помнил. Осознание, что память со мной, немного успокоила, погасив пожар в венах, будто смыв огонь холодной волной цунами. Со мной всё хорошо. Хотя, я всё ещё не понимал, где я и где мой дом. В растерянности оглядываясь по сторонам, я обнаружил прямо за своей спиной деревянный дом. И как он не сгорел тут в такой-то температуре? Наверное, эта мысль была глупой, потому что несмотря на пылающее небо, земля была покрыта льдом.

Я чувствовал, что сам вот-вот зажгусь как спичка. Но если дом всё ещё не воспламенился, возможно там холодно внутри? Если подумать, это было бы вполне логичным объяснением в предложенных обстоятельствах.

Держа в голове эту безумную идею, я схватился за дверную ручку и потянул на себя. Прежде чем успел осознать, что происходит и хоть что-то заподозрить, в мою руку сначала впились острые когти, разрывая плоть и высвобождая из тела кровавый водопад бурлящей, будто в нагретом до красна чайнике, крови. Через мгновение в моё плечо впились острые зубы, которые ощущались почти также как когти в руке. Из меня вытекала красная, пузырящаяся жидкость и мне, парадоксально, но стремительно становилось очень холодно. Я не смог издать ни звука, хотя горло болело неистово, будто оно порвалось от моего же крика, который я даже не успел услышать.

Липкий, ледяной страх парализовал меня и не позволял отвести мутный взгляд от собственной окровавленной руки, которая виделась сейчас вообще какой-то чужой, не моей, будто кукольной. В моё тело впилась когтистая пара рук и чьи-то ещё зубы вонзились в холку. Потом ещё в какую-то часть тела, я уже слабо соображал в какую именно. Меня разрывали на кровавые, обжигающие куски три существа с огромными чёрными когтями и острыми, длинными зубами. Я смог разглядеть лица двух чудовищ, которые за всё это время не издали ни звука, молча, без шороха разрывая в клочья мою плоть. У них были лица Элен и маленькой крошки Гретты. Лица были точно такими же, как и в жизни, за исключением длинный острых зубов, извративших нижние челюсти. Вокруг было неестественно тихо, ни одного звука, будто я вовсе не кричал, а чудовища не рычали. Последней вспышкой угасающего сознания, меня догнала туманная мысль – звуки были, я просто больше не мог их слышать.

Утопая в ледяной тишине и пустоте, я продолжал ощущать острую, режущую боль в глотке, которой уже и быть не могло. И холод. Страшный, неумолимый холод. В какой-то момент я почувствовал тряску, будто меня везут по самой ухабистой дороге на свете, а ещё хватку маленьких ладошек на своих плечах и понял, что меня трясут за плечи, слегка раскачивая в разные стороны моё тело по кровати. Ну, конечно. Ведь такие маленькие ручки не смогли бы даже рывком приподнять меня за плечи от поверхности кровати или потрясти сильнее.

Я открыл глаза сразу же как только осознание такой возможности ворвалось в мой уставший и истощённый кошмаром мозг. У меня есть глаза. И только тогда я понял, что на самом деле кричу, да так громко, что горло действительно болело. Я закрыл рот, наконец прерывая этот противный, оглушающий звук и поймал взглядом испуганные, огромные зелёные глазки.

Гретта смотрела на меня с ужасом. Я знал, что она не боялась меня, иначе спряталась бы, убежала, а она пыталась меня…разбудить?.. Сон. Это всё объясняло. Гретта похлопала глазками, медленно отпуская мои плечи, будто боясь, что стоит меня отпустить и я снова заору как сумасшедший. Бедный ребёнок, выходит, я её разбудил своим криком, и она сообразила, что надо меня разбудить. Наверное, мы давали ей слишком много «развивашек». Но может оно и к лучшему.

– Греча…я кричал, да?.. – хриплым голосом тяжелобольного гнойной ангиной старого деда спросил я. Ребёнок активно закивал, глядя на меня всё такими же большущими глазами.

– Громко кричал…испугалась?.. – конечно испугалась, зачем я вообще спросил. Последовали такие же интенсивные кивки. Если бы ситуация была не такой тревожной и странной, я бы засмеялся, глядя на это, её голова, казалось, сейчас оторвётся.

– Прости… я больше не буду кричать, обещаю… – судя по тому, что будить меня примчалась Гретта, а не Элен, я сделал предположение, что её до сих пор нет дома. А значит ещё не слишком глубокая ночь, точно до двух часов. Или уже больше шести утра. И, взглянув в окно, я понял, что вернее оказался второй вариант. Небо было белым, устланным пасмурным ковром облаков. В душе я испытал прилив чистейшего счастья от того, что оно не оранжевое.

Я снова взглянул на ребёнка, стоящего возле моей кровати в полной растерянности и абсолютным отсутствием сонного морока в глубине зелени глазных кружочков.

– Кушать пойдём, Греч?.. – конечно же пойдём. Ничего не успокаивает людей любого возраста и размера лучше, чем еда. И уверенный кивок Гретты однозначно подтверждал эту гениальную теорию.

###

Я долго пытался привести себя в чувства, тёр глаза и лицо, уговаривал себя, что беспокоится не о чем, это был только сон. Я уставился в стену и вдруг ощутил ладонь Элен на своём плече. Я всегда мог узнать её прикосновение – у Элен была тяжёлая, но нежная рука. Её касание ощущалось, как если бы на плечо запрыгнул большой пушистый, тёплый зверёк.

– Ты совсем не спал… – зачем-то озвучила она очевидное.

– Не спится… Вдруг Греча опять проснётся.

– Греча?

– Гретта…

– Что за прозвище такое странное? – усмехнулась девушка, опустившись на стул рядом со мной. Как пролетел день я толком и не заметил, этот кошмар отнял у меня все силы прошедшего дня, ресурсы на грядущий, и я ощущал себя разбитым стеклом, которое наскоро перетянули скотчем лишь бы не рухнуло окончательно мелкой крошкой. Убирать потом это всё так утомительно.

– Да не знаю, как-то само пришло. Ты тоже хороша, что за имя выдумала такое.

Элен тихонько рассмеялась и опустила мне на плечи уже обе свои ладони. Это уже ощущалось как большое махровое одеяло.

– Гречка – это, к твоему сведению, такая еда древних. Сейчас мы такое не едим конечно… Выпьем чаю может? Тебе бы не помешало.

– Чаю?

– Да… Я сделаю тебе чай из трав, и ты потом быстро уснёшь. И без кошмаров. – естественно я рассказал Элен про сон. Она сказала, что я просто переутомился и сегодня взяла на себя все хлопоты, связанные с уходом за Греттой. Высшая степень проявления заботы от Элен.

– Опять бадами какими-то напичкаешь?

– Какие бады? Говорю же, чай из трав.

– Такого я ещё не слышал…Чай из трав. Ты сказала есть чёрный и зелёный.

– Ну, ещё из трав есть. И иногда из фруктов. Всё бывает впервые.

Ответа от меня не требовалось, Элен понимала, что я ей не откажу. Она в целом придерживалась такого мнения, что ей довольно сложно отказать. Что, честно говоря, было справедливо. Элен поднялась с места и отошла готовить чайник чая. Когда я задумывался о ценности и роли чайников чая в моей жизни, становилось грустно. Чашка чая в кофейне стоила как месячный запас чая, которого Элен за один раз заваривала целый чайник.

– Ты дал Гретте «развивашку» днём?

– Конечно, памперсы больше можно не покупать, кстати…

– О, какая радость! Знаешь сколько они стоят?! И почему никто ещё не придумал внутри детей сделать какой-нибудь отходочистительный прибор?!

– Он есть. ЖКТ называется. И ещё вот эта вот мочевыводящая система тоже…

– Да, но детям нудно что-то, что будет прямо внутри уничтожать отходы жизнедеятельности!

Я рассмеялся. Элен понятия не имела какая она забавная, скорее всего, поэтому только улыбнулась, гладя на мою реакцию и, когда моё припадок хохота закончился, сказала:

– Спасибо тебе огромное. Я знаю, что ты недолюбливаешь развивашки, но они на самом деле необходимы. Кроме того, их прописал врач. Да и все их пьют, иначе столько лет тратить в пустую пришлось бы.

– Да не за что… Я всё понимаю… Я раньше не видел человека…ну… – я покрутил в голове несколько определений, было сложно донести мысль после суток без нормального сна. – С рождения. Это, понимаешь, выглядит как-то неестественно что ли, что она растёт так быстро… Не знаю как объяснить, я просто так чувствую.

– Ну «развивашки» для этого и разработаны… Ты же знаешь, что нельзя не исполнять предписание врача, Гретту тогда вообще заберут.