Стейси Браун – Разбитая любовь (страница 17)

— Ого, — он насмешливо хмыкнул. — Значит, это моя вина.

— Господи! — крикнула я, размахивая руками. — Нет. Да. Может быть. Виноваты оба, Хантер, и это меня беспокоит. После всего дерьма, через которое мы прошли, нам нельзя ничего друг от друга скрывать.

— Спрашивай, — он развел руки в стороны, негодование исходило от него волнами. — Я ничего от тебя не скрываю. Я облажался, но ничего не держу в секрете. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Была рядом с тобой? И забыла об Италии? — я изогнула бровь.

Его челюсть напряглась, веки прищурились.

— Почему мне кажется, что любой мой ответ будет неправильным?

— Почему? — я бросила ему вызов, уперев руки в боки.

— Потому что одно — то, что ты хочешь услышать, но ложь, а другое — правда, но делает меня мудаком.

— Ты хочешь, чтобы я осталась?

— Да! — взорвался он. — Извини, если это делает меня придурком, но да, я хочу, чтобы ты была здесь.

— А если бы я попросила тебя полететь со мной в Италию? — горечь уже расползалась по моему языку, предчувствуя его ответ.

— Ты же знаешь, что я не могу. Моя карьера начинает набирать обороты. Это моя жизнь. Это все для меня.

— Изучение искусства в Италии — все для меня. Это то, чем я хочу заниматься по жизни.

— Видишь, я мудак.

— Нет, это не так, — мои веки задрожали, горло сдавило от тоски. — Это лишь проясняет ситуацию.

— Что это значит? — сухо ответил он, напрягаясь всем телом.

— Что нам не суждено быть вместе, — прохрипела я, грудь сдавило так, что стало трудно дышать.

— Ты, черт возьми, серьезно сейчас? — тихий гнев вибрировал в каждом его слове.

— Хантер, я люблю тебя, но не собираюсь быть той, кто следует за парнем, вместо того чтобы жить своей жизнью. Я уже сделала это с Колтоном… Больше не буду. Я не та девушка, но вчера я поняла, как легко снова ею стать. Если я останусь с тобой, то все будет по твоему расписанию, все, как тебе будет удобно, и весь мой мир будет вращаться вокруг тебя.

— Нет…

— Да, так и будет, — оборвала его я, сглатывая ком в горле. — Вчера я это почувствовала, и это не твоя вина, просто так оно есть. Но я бы начала тебя ненавидеть. Ненавидела бы себя за то, что поставила себя на последнее место, — слеза скатилась по моей щеке, голос дрожал. — Криста и Коди делают все еще более очевидным… Я никогда не буду для тебя на первом месте.

— Джейм…

Моя рука поднялась вверх, снова пресекая его слова.

— Я понимаю, Хантер. Боже, то, что ты принял Коди как родного, заставляет любить тебя еще сильнее. Вы — семья. И всегда ею будете. А я не часть этого. И, может, я здесь эгоистка, но хоть раз в жизни я хочу быть чьим-то приоритетом, а не выбором.

— Мы снова возвращаемся к этому? — его лицо и тело были лишены эмоций, стены вновь встали на места. — Ты снова уходишь. Отказываешься от нас.

— Ты думаешь, мне легко? — закричала я, ударяя себя в грудь. — Это убивает меня, Хантер. Но остаться — значит разрушить нас обоих в конце концов. Все мое сердце кричит, чтобы я осталась, но душа знает, что если я это сделаю, то не буду той девушкой, которую ты сейчас любишь. Я стану пустой оболочкой. Я потеряю себя, — я сглотнула, по лицу потекли новые слезы.

Он резко дернул головой в сторону, на мгновение закрыв глаза рукой.

— Тогда тебе следует уйти, Джеймерсон.

Рыдания встали комом в груди, пробиваясь к губам.

— Хантер, я не хочу, чтобы все так закончилось.

— А чего ты ожидаешь? — взревел он. — Что мы сможем дружить? Черт возьми, Джейм, ты казалась умнее. Мы никогда не сможем быть просто друзьями, — он посмотрел на меня с гневом в глазах, качая головой. — Уходи.

— Хантер…

— Убирайся. Прочь, — прорычал он, стиснув зубы так сильно, что я услышала щелчок челюсти.

— Мне очень жаль, — прошептала я, задыхаясь.

— Я не собираюсь повторять дважды, — прорычал парень, а затем резко двинулся к двери, распахнул ее и жестом велел мне выйти. — Мне нужно, чтобы ты ушла. Сейчас же.

Подхватив свою обувь, я побрела к двери, ноги едва держали меня в вертикальном положении. Горе накатило на голову, как волна, готовая обрушиться на меня. Я подняла взгляд на Хантера, его голубые глаза были полны ненависти и злости. Нашим путям больше не суждено было пересечься. Тоска поглощала тело, грозя испепелить меня, превратить в прах.

Черт, я не могла этого сделать. Не могла уйти от него. Я хотела что-то сказать, губы уже раскрылись, но он резко наклонился ко мне, прорычав:

— Иди к черту, Джеймерсон, — его голос хлестнул как пощечина. Сглотнув комок в горле, я протиснулась мимо, понимая, что так будет лучше. Дверь с грохотом захлопнулась, разбив все, что у нас было, на миллионы осколков.

Опустошенная, я побрела по коридору, голова и сердце воздвигли стену против горя, просачивающегося в мою душу. Войдя в свой номер, я сделала несколько шагов внутрь, глядя на коврик.

— Виски, это ты? — я услышала голос Стиви из ванной. — Боже мой, ты только послушай о моих приключениях с Расселом прошлой ночью… — она тараторила, а мой мозг едва улавливал обрывки слов. — Виски? — ее голова высунулась из-за угла. — Эй… С тобой все в порядке?

Я моргнула, чувствуя, как голова качается в отрицании, хотя я не отдавала себе в этом отчета. Казалось, моя душа отделяется от тела. Из груди вырвался хрип, и ноги подкосились, опустив меня на пол.

— Виски! — закричала Стиви, бросаясь ко мне. — Что случилось? Что произошло?

Словно море, горе нависло надо мной, а затем обрушилось, утопив в тоске, поглотив целиком вместе с терзающей душу болью. Беззвучные рыдания сотрясали грудь. Расставание с Хантером разорвало меня на части сильнее, чем когда я проснулась в больнице, парализованная, а Колтон был мертв. Эти мучения были моим собственным выбором.

Руки Стиви обхватили меня, крепко держа, пока мои рыдания заполняли комнату, а сердце, разбитое и мертвое, лежало на полу.

Глава 8

Джеймерсон. Месяц спустя

— Это прекрасно, Джеймерсон. У тебя зоркий глаз, — моя преподавательница по искусству подошла ко мне сзади, наклоняясь, чтобы изучить мои наброски. Рисование не было моей любимой частью обучения, но это задание приносило мне радость и волнение.

Наша группа спустилась в захватывающий, окутанный мистикой городок Фьезоле, расположенный недалеко от Флоренции. Это место, наполненное древними руинами, домами с красными крышами, холмами и тайной, парящей в воздухе, как виноградники, согретые солнцем. Около дюжины студентов разбрелись по окрестностям. Мы рисовали то, чего уже не было, восполняя то, что время похитило за столетия. Это было отличное задание для тех, кто хотел реставрировать искусство. Нам нужно было впитать окружающую обстановку, понять историю, эпоху и показать другим, что, возможно, было скрыто от невидящего глаза.

История искусства и естественные науки были моими любимыми предметами в школе, но папа всегда подталкивал меня к области физиотерапии, чтобы я пошла по его стопам. Но с каждым днем я понимала, что это не то, чем я хочу заниматься. Реставрация артефактов объединяла мои два мира — науку и искусство. И пребывание на земле великих художников, таких как да Винчи, Рафаэль, Микеланджело и Джотто, только подтверждало то, чего желали мое сердце и душа. Это наполняло меня волнением, радостью и трепетом. Я была еще новичком в мире искусства, но жажда познания была неутолимой. Большую часть послеобеденного времени после занятий я проводила в художественных музеях, читая все, что попадалось под руку.

Я подняла голову и увидела великолепный вид итальянского города, зеленые пышные деревья и запах жареных помидоров и оливок, проникший в мои чувства.

— Серьезно, Джейм, у тебя дар, — она склонилась ближе.

Миссис Коллин Руссо была молодой американской преподавательницей, приехавшей за границу и влюбившейся в это место настолько, что решила остаться. Она была невероятной художницей и одним из самых душевных людей, которых я когда-либо встречала. Мы с ней по-настоящему сблизились. Однажды вечером за бокалом вина она рассказала мне, как раньше ее жизнь была совершенно другой. Она сказала, что после смерти матери она осознала, насколько несчастна была: своей жизнью, работой, отношениями. Она рассталась со своим женихом, уволилась с бессмысленной работы и улетела во Флоренцию, чтобы стать преподавателем по искусству в американском колледже. Она мгновенно влюбилась в людей, город, жизнь, которую они здесь ведут. Год спустя она встретила своего мужа и до сих пор безумно влюблена.

— Когда мы познакомились, я была довольна своей жизнью, тем, кем я была. Мы встретились, и это была магия, словно оба наших пути вели друг к другу, ожидая, что мы решим все свои проблемы, чтобы быть готовыми к настоящим отношениям. Чтобы впустить любовь. Он не был причиной моего счастья, но он его дополнил.

После этих слов я залпом допила вино, не желая ничего впускать. Особенно любовь. Она меня только разбила на осколки.

— Я еще не встречала никого с таким развитым взглядом, кто никогда раньше не учился этому, — ее голос вернул меня в настоящее. Она провела пальцем по краю моего блокнота, качая головой. — Думаю, я порекомендую тебя на стажировку в этом году в Галерее Академии.

— Ч-что? — резко выдохнула я, повернувшись к ней. — Та самая галерея, где хранится 'Давид' Микеланджело? И 'Мадонна у моря' Боттичелли? Та самая Галерея Академии?