Стейси Браун – Мёртвые Земли (страница 57)

– Я знаю тебя, Уорик, и не говори со мной таким тоном. Не давай мне обещания, которые не сможешь выполнить. – Она подняла руку, указывая на дверь, мужчина на плече Уорика захрипел. – Убери его отсюда.

– Прошу. – Я схватила ее за руки, тонкая фигура вздрогнула от моего прикосновения, поэтому я быстро ее отпустила. – Этот мужчина – моя единственная надежда найти то, что может оказаться жизненно необходимым. – «Для меня и этой страны». – Я не просила бы, если бы это не было так важно.

Она взглянула на меня своими темно-карими глазами, в них мелькало столько эмоций, словно она искала правду в моих словах. Через несколько мгновений Китти вздохнула, закатив глаза.

– Комната сразу за кухней. – Она взглянула в потолок, словно не могла поверить, что согласилась. – Я пошлю за доктором. А теперь идите, пока я не передумала.

Уорик склонил голову и обошел ее, видимо, точно зная место, о котором она говорила.

– Спасибо.

Я сложила руки вместе в знак благодарности.

– Вы двое как цунами. Бороться с вами бессмысленно и утомительно. – Китти покачала головой, взглянув на мои раны и рваную одежду, перепачканную кровью, и еще раз вздохнула. – Предполагаю, что вам нужна одежда. Я пришлю ее в твою комнату, а также аптечку, еду и выпивку. – Китти фыркнула, отмахнувшись от меня. – Идите, пока вас никто не увидел.

Мой долг перед этой женщиной выше всякой благодарности. Она принимала меня, кормила и одевала каждый раз, как мы с Уориком оказывались в опасных ситуациях, а это случалось постоянно.

Я склонила голову в знак признательности и, проскользнув мимо нее, последовала за Уориком в указанную Китти комнату. Маленькая и без окон, в ней едва хватало места для двуспальной кровати, тумбочки с прикроватной лампой и деревянного стула.

Уорик швырнул мужчину на кровать – пружины взвизгнули под весом тела. Из раны вора все еще сочилась кровь, его одежда промокла насквозь, грудь с трудом вздымалась. Он был человеком, среднего роста, веса и внешности, если не считать детского лица, спрятанного под бородой. Грязные светлые волосы прилипли к потному лбу. Шляпа с круглыми полями пропала. Его рваная окровавленная одежда походила на ту, что носят стрелки с пистолетами, пристегнутыми к бедру. На вид ему было около тридцати пяти, но образ жизни оставил на мужчине глубокие шрамы, которые не зажили должным образом, из-за чего было трудно определить его возраст.

Уорик как раз снимал с него все оружие и забирал боеприпасы, когда в комнату вошел мужчина. Как мне показалось, наполовину человек – седовласый, худощавый, невысокий и хрупкий на вид, на носу мерцали очки. Мужчина был одет в темную одежду и держал в руках черную сумку, с которой ходят врачи. Но что-то неземное в его глазах и чертах лица наводило на мысль, что он все же нечистокровный человек.

Его глаза расширились, стоило ему увидеть Уорика, а кадык нервно дернулся.

– Уорик… Не ожидал тебя встретить. Прошло столько лет.

– Доктор Ласки. – Уорик кивнул ему и отошел в сторону, чтобы открыть дорогу к пациенту. – На этот раз помощь нужна не мне.

В тот момент, когда взгляд доктора упал на мужчину в постели, его поведение изменилось. Сосредоточившись на пациенте, он подошел к нему и бросил сумку на кровать. Разорвал рубашку и, осматривая рану, нахмурился.

– Если вы не собираетесь мне помогать, то выйдите отсюда. – Доктор Ласки снял пиджак и достал из сумки шприц. Он воткнул иголку в маленькую бутылочку и начал набирать шприц.

– Он выживет? – нейтрально спросил Уорик, ему было плевать, что будет с этим человеком.

– Ситуация не очень хорошая. Он потерял много крови, а пуля попала в жизненно важный орган, – сообщил доктор и ввел лекарство.

Уорик схватил меня за руку и потащил к двери.

– Мне нужно, чтобы он выжил, – резко потребовала я.

– Я так отношусь к каждому пациенту. – Доктор не удостоил меня даже взглядом, он полностью сосредоточил внимание на больном.

– Пусть доктор работает. – Уорик вытащил меня из комнаты. – Если кто и сможет его спасти, так это доктор Ласки.

– Личный опыт? – спросила я, когда Уорик закрыл дверь и потащил меня к лестнице.

Уорик фыркнул.

– И не единожды, принцесса.

– Доктор – человек?

Мне было любопытно, мне все еще было трудно привыкнуть к разным расам в Диких Землях. Я выросла с людьми. Это было просто для понимания и восприятия. И я даже не догадывалась, что могла отличаться от всех остальных в штабе вооруженных сил людей.

– В его семье течет кровь фейри, но он больше человек, чем фейри. Тем не менее он может исцелять больных быстрее, чем любой человек-доктор. Его друзья и коллеги отвернулись от него, когда увидели, насколько он хорош, и осознали, что стареют быстрее, чем доктор. Началась охота на ведьм, поэтому ему пришлось сбежать, оставив свою практику, дом и жену, с которой прожил тридцать лет. И исчезнуть в Диких Землях, чтобы скрыться от преследователей.

Еще ребенком я узнала о тех страшных годах после Войны Фейри, когда Восток освободился от Объединенных Наций и боролся за власть между собой. Преследование полукровок достигло пика. Любого, в ком была хоть капля крови фейри, хватали и изгоняли. Я никогда особо не задумывалась о том, что с ними в итоге случалось. Я была молода, но теперь понимала, что их не «изгоняли». На них охотились и убивали. И, конечно, полукровки сбежали в Объединные Нации или спрятались в захудалом мире Диких Земель. Сейчас на них больше не охотились открыто, но клеймо позора никуда не делось.

Такое бедственное положение вещей вызывало во мне еще больше гнева – на себя, на глав вооруженных сил людей и на весь мир в целом. Почему все вокруг усложняли жизнь, когда она и так была непростой? Смерть, боль и агонию создали обе расы. Почему нельзя было прекратить навязывать собственные страхи и убеждения и просто наслаждаться жизнью? Кем себя возомнили те, кто говорил, что полукровки ниже них? Кто решил, что полукровки заслуживают смерти только потому, что они были другими?

Живя в смешанном обществе, видела, что у каждого отдельного существа есть своя жизнь, чувства, семья, надежды и мечты. Мы не отличались друг от друга, просто обстоятельства сделали наши цели разными. Злость друг на друга, стремление уничтожить кого-то в надежде, что это облегчит жизнь и бремя. Но такие убеждения отвратительные и неправильные. Наоборот, лишь все усложняли. Делая все еще тяжелее и невыносимее.

Уорик поднялся по лестнице, я последовала за ним. Я остановилась, увидев женщину, стоящую перед дверью, и меня затошнило.

– Дорогая. – Красные губы Рози растянулись в улыбке. В руках она держала одежду, предметы первой необходимости и бумажный пакет, из которого доносился аромат тайской кухни. – Я надеялась, что это ты.

Я молчала и не шевелилась. Я была лишена эмоций – опустошена. Я смотрела на нее как на незнакомку. Теперь Рози стала для меня именно такой. Правильно это или нет, но я не могла делать вид, что не она воткнула мне нож в спину. Мы с Уориком не были вместе, а она являлась проституткой, но это не значило, что я стану относиться к ней дружелюбно после такого. Просто очередная блудница в доме безнравственности.

– Я могу занять другую комнату, если ты планируешь сегодня побыть платным клиентом. Не хочу мешать тем, кто зарабатывает, раздвигая ноги. – Я свирепо посмотрела на Уорика, но от моего холодного тона отпрянула Рози, словно я дала ей пощечину. Девушка моргнула. Затем переместила вес на другую ногу и опустила голову. Почувствовала себя виноватой. Ощутила стыд.

От ярости Уорик сузил глаза и ощетинился, прекрасно поняв мой намек.

– Прости ее, – прорычал он, выхватил из рук Рози вещи и, схватив меня свободной рукой, втащил в комнату. – Спасибо, Рози.

Уорик захлопнул дверь – та же комнатушка, в которой мы всегда останавливались, но сегодня здесь было все по-другому.

Испорченная.

От каждого угла комнаты разило грехом. Стены впитали в себя стоны и крики, мебель пропахла сексом, кровать прогнулась от частого использования. Раньше мне было плевать, но теперь нет. Даже когда я видела его с четырьмя женщинами, это не омрачало комфорта и безопасности. Эти женщины казались далекими и призрачными.

Теперь же я, казалось, могла видеть, как Рози оседлала его, как ее сиськи подпрыгивали, пока она скакала на его члене. Уорик ритмично двигал бедрами, на лицах застыло удовольствие. Ее ласкающие губы… его руки, касающиеся ее.

Я застыла посреди комнаты. Мысль о том, чтобы прикоснуться здесь к чему-нибудь, вызывала рвотный рефлекс. Ярость клокотала внутри меня.

Сегодня я так много приобрела и потеряла. Я переживала за Опи и Битзи, но верила, что они справятся. А вот то, что я упустила отцовский дневник, вгоняло меня в депрессию.

Я росла сиротой, не знавшей своей матери. Отец единственный, за кого я держалась. Его дневник значил для меня больше, чем что-либо. На краткий миг у меня появилась его частичка, мысли, знания. Его чувства.

Я держала его сердце и душу в своих руках.

Меня даже не столько волновало то, что папа узнал обо мне, меня заботило то, что дневник являлся собственностью отца. Мой мир. Для меня он был не только отцом, но и матерью, лучшим другом, защитником. Я так сильно скучала по нему, это разрывало меня на куски. Боль была такой сильной, что оставила шрамы в моей душе. Я не успела даже открыть дневник, как его у меня отобрали. Похоже на то, как мои родители лишились друг друга.