Стейси Браун – Кровавые Земли (страница 19)

Он приоткрыл веки, и я растворилась в его аквамариновых глазах. Пока не увидела его, я даже не осознавала, как сильно соскучилась по нему, как плохо мне было без него. Мы уравновешивали друг друга, не позволяя упасть в пропасть.

– Принцесса… – прохрипел он едва слышно. Он накрыл мою руку ладонью, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с силами и заговорить снова. – Думаю, ты задолжала мне парочку минетов.

Я кашлянула от смеха и облегчения, и на моих губах расцвела улыбка. Я даже не думала, что способна улыбаться, учитывая обстоятельства.

– Договорились.

Я накрыла его губы поцелуем, заявляя права на Легенду каждой частицей своей души. Он издал низкий, болезненный стон, когда я проникла языком в его рот, посасывая, облизывая, давая ему то, в чем он нуждался. Наша связь была лучше любого целебного средства. Голод быстро овладел им, он питался моей силой, проникая в самую душу, срывая с моих губ стоны. Я чувствовала его повсюду. Он брал, не извиняясь, и требовал еще. С его губ сорвалось гортанное рычание, когда он запутался пальцами в моих волосах, сжимая их в кулаке и притягивая мне ближе, чтобы углубить поцелуй.

Только этот мужчина мог помочь мне забыть обо всем и всех вокруг, разрушить мои стены, завладеть моей душой и заставить умолять о большем.

– Ковач… – Я чувствовала, как его похоть, его потребность во мне скользит по телу, устремляясь прямо к киске.

Лязг. По арене прокатился гул от гидравлического механизма, и я оторвалась от Уорика. Дюжина массивных металлических клеток поднялась из-под из земли. Люки, стратегически размещенные по периметру ямы, были почти незаметны для глаз.

– Что за черт? – пробормотала я и встала.

В то же мгновение рев, рычание и вой отразились от решетчатых клеток, в которых бешено метались животные.

Святое. Чертово. Дерьмо.

Иштван решил позаимствовать еще одну идею из римских игр.

Десятки диких животных заполняли клетки, обезумевшие от ярости и страха, готовые убивать.

– Их давно не кормили. – Иштван взял два напитка со стола, накрытого для него и его компании. – Это будет захватывающе. Как насчет ставок, господа?

Елена хихикнула от восторга, когда Иштван протянул ей бокал палинки. Кейден по-прежнему не двигался, наблюдая за каждым движением своего отца, своей будущей мачехи и нами. Всего на секунду он встретился со мной взглядом, словно нуждался во мне. Проблеск связи, заложенный в нашей ДНК, инстинкт всегда искать друг друга. На мгновение я почувствовала, что мой старый друг рядом.

Львиный рев вернул мое внимание к клеткам. С тиграми, кабанами, львами и медведями внутри.

Иштван наконец-то понял, что мы не станем биться друг с другом, и изменил правила игры так, чтобы мы не могли протестовать. Он вывел на поле противника, чтобы у нас не осталось другого выбора, кроме как сражаться.

Чтобы выжить, животным не нужно было разрушать душу и пробуждать свои низменные инстинкты. В отличие от нас.

Убей или будешь убить.

Толпа солдат радостно зааплодировала, когда металлические двери с лязгом отворились, выпуская на свободу диких, оголодавших зверей.

Я резко выпрямилась, и страх пронзил меня насквозь, перекрывая доступ воздуха в легкие. Уорик с трудом поднялся на ноги; он был немного сильнее, чем когда вошел сюда, но все равно выглядел слабым. Мы оба наблюдали, как десятки хищников покидают свои клетки.

Мы были ранены, истощены и беззащитны. Легкая добыча.

Я посмотрела на своих друзей, которые инстинктивно собрались вместе. Безопасность в численности. Иногда так оно и было – когда нужно вместе возводить защитную стену. Но случались моменты, как сейчас, когда это делало вас уязвимыми, и противнику было проще окружить вас и атаковать. Однажды Иштван продемонстрировал нам с Кейденом это на примере игры в бильярд. Если шары собраны в пирамиду, их проще разбить одним ударом, но когда они разлетаются по столу, то приходится бить каждый по отдельности. И сейчас мы были для животных той самой пирамидой.

Уорик зарычал рядом со мной, и я без каких-либо слов поняла, что он думает о том же. Мы были единственными оставшимися в живых, кто сражался на Играх, кто разбирался в стратегии выживания.

В искусстве войны.

– Разделитесь на пары, – выкрикнула я, размахивая руками. – Найдите все, что можно использовать в качестве оружия и щита.

Никто не колебался, услышав мой приказ. Они приняли предложенную тактику и бросились в разные стороны, сразу сбивая с толку животных, которые вертели головами в поисках слабого звена.

Я осматривала арену, выискивая взглядом все, чем можно было обороняться. Громогласный рев разнесся по огромному пространству, болезненно отдаваясь в моих ребрах. Тигры отреагировали первыми, вонзая когти в ближайших жертв.

– Туда, – прохрипел Уорик сквозь распухший рот, направляя меня к факелам на внешней стороне ворот. Когда-то мы использовали их, чтобы сражаться друг с другом на Играх в Халалхазе.

В Верхазе мы держались вместе.

– Залезай на клетку, – крикнул Уорик, выдергивая факел из держателя.

Когда я повернулась, мельком увидела, как на меня что-то прыгнуло – большая черно-оранжевая масса врезалась в меня, вонзаясь когтями в кожу. Тигр повалил меня на землю, придавив своим весом.

Люди считают львов самыми мощными животными, но таковыми на самом деле были именно тигры. За счет уплотненной мышечной массы и ловкости они были гораздо более агрессивны и быстрее.

Я отключилась от мучительной боли, пронизывавшей меня насквозь. Адреналин и ужас взяли верх, когда зубы впились мне в лицо, а когти – в плоть.

– Брексли! – Я услышала, как внутри меня ревет голос Уорика. Ярость и страх за меня вытеснили его собственную боль, и он направил свою энергию в меня.

Из моего горла вырвался крик, и я врезала кулаком тигру в горло, а затем по глазу. Зверь заскулил, когда Уорик обжег его тело пламенем факела.

С рычанием животное отпрянуло назад, защищаясь, и начало отступать. Уорик схватил меня за воротник и рывком поставил на ноги.

– Давай!

Я с трудом встала на ноги, пытаясь не задумываться о ранах и сломанных костях. Я была жива, а этого уже достаточно, чтобы продолжать бороться.

– Залезай! – Уорик подтолкнул меня на вершину клетки и забрался следом. Кровь из ран, оставленных кошачьими когтями, пропитала мою робу, превратив серый цвет ткани в грязно-коричневый. Мое тело дрожало от адреналина, боли и страха. На арене бушевал хаос, рев и крики пробирали меня до костей. Я не могла оторвать взгляд от своих друзей.

Скорпион, Ханна и Мэддокс залезли на клетку напротив нашей, прижавшись спинами к друг другу, и отбивались от зверей. Кек и Лукас сидели на другой немного дальше, а Киллиан, Слоан и Рози забрались на одну из клеток с другой стороны от нас.

Птичка, Уэсли, Эш и Китти, держа факелы в руках, сражались возле костровых ям. Птичка и Уэсли были потрясающими бойцами и слажено бились вместе, но Китти и Эш удивляли меня. Их движения завораживали, как будто они играли в спектакле.

Какие бы разногласия между ними не возникали, они отбрасывали их, когда приходилось действовать сообща. Их единение было заложено в их сущностях. Они так хорошо понимали друг друга, что казалось, будто вы наблюдаете за одним цельным созданием. Они кружили и сражались, как в танце; каждое их движение было отточенным, выверенным, настолько глубоко укоренившимся в сознании, что им не нужно было даже думать. Они просто боролись. И это крошечное мгновение посреди хаоса и страха подарило мне надежду. Что, несмотря ни на что, они были моей семьей, как и Уорик. Будут без сомнений биться и умрут бок о бок.

– Нам нужно больше оружия. – Голос Киллиана вернул меня в реальность. Задыхаясь, он пнул сапогом льва, который намеревался запрыгнуть на их клетку. Рози ударила следом. – Или проиграем.

Верно. Иначе звери измотают нас, дождутся подходящего момента и нападут.

Я снова обвела взглядом огромное пространство, пытаясь найти хоть что-нибудь, что мы могли бы использовать, или все наши усилия будут бесполезны. Даже у гладиаторов есть мечи и щиты. Мое внимание переключилось на табло с результатами. Я заметила несколько флагов вооруженных сил людей и Венгрии, торчавших на деревянных столбах.

Нужно быть очень ловким, чтобы забраться туда, но мы должны были хотя бы попытаться. И потому я обратилась к единственному человеку, кто мог взбираться вверх как обезьяна.

– Птичка! – крикнула ей, указывая на флаги.

Она перевела взгляд с меня на потенциальное оружие. Не сказав ни слова, она понеслась в нужном направлении, вероятно, придумывая план действий на ходу. Птичка вскочила на вершину клетки и запрыгнула на стену, используя каркас ворот, чтобы подтянуться на выступ, где начинались трибуны. По толпе прокатились крики заключенных: одни, казалось, подбадривали ее, а другие шипели, пытаясь схватить ее и столкнуть обратно в яму. Она уклонялась от их рук и пробиралась мимо них, забираясь еще выше и выше на трибуны. Ее крошечная фигурка подпрыгнула и взлетела в воздух, точно птица, оправдывая свое прозвище. Она всеми силами ухватилась на доску результатов и начала карабкаться вверх по столбу.

– Черт возьми, – благоговейно выдохнул Уорик, стоящий рядом со мной.

Птичка взобралась на вершину и схватила флаги. Она помахала ими в воздухе, будто только что прошла некий квест, а затем бросила их нам.