Стейси Браун – Коварные Земли (страница 24)

– Уже давно, принцесса, но дело не в этом.

– Не понимаю…

– Ты думаешь, я знаю? – Уорик сердито посмотрел на меня и подошел ближе. Его аура заполонила комнату, поглощая меня, разрывая, желая захватить больше. – Понятия не имею, что, черт возьми, происходит. И мне это не нравится.

«Ауч». В этом нет моей вины. Да и меня тоже не устраивала эта странная связь с этим мужчиной.

– Мне тоже. Я хочу вернуть свою жизнь.

– Нет, это не так. Этот мир тебе больше не подходит?

Дыхание перехватило, глаза расширились.

– Ты можешь читать мысли?

– Нет…

Он закрыл глаза, качая головой и подходя ближе.

– Как это возможно? Как ты здесь оказался?

Внезапно окружение изменилось. Я обнаружила, что стою в переулке в Диких Землях. Запахи кофе, мочи, грязных тел и дешевых духов так сильно ударили в нос, что мне пришлось бороться с тошнотой. Я видела, как солнечный свет проникает под навесы, согревает мою обнаженную кожу. Я слышала, как разговаривают прохожие и передвигаются вокруг нас.

– Мы до сих пор в твоей ванной?

Уорик вытянул руки, и мимо проходящие пригнулись или уходили от него подальше. Одна девушка оглянулась, чтобы посмотреть, с кем Уорик разговаривает, но меня она не увидела.

Меня никто не видел. Меня здесь не было… Но для нас с Уориком все было реально.

Когда я повернулась, желая на него посмотреть, то обнаружила, что мы снова оказались в моей ванной. Уорик стоял так близко, его одежда касалась моей кожи. Я чувствовала исходящий от него жар. Мне пришлось стиснуть зубы и ненадолго закрыть глаза, чтобы не выпустить стон и избавиться от ощущения скользящих пальцев по моей шее.

– Почему?

Я вновь посмотрела на его отражение в зеркале.

– Этого я тоже не знаю… просто с того момента, как ты вошла в столовую в то утро в Халалхазе, ты все испортила. Как гребаный суккуб… привлекла мое внимание, требовала его. Перемещала меня вокруг себя, как планета.

Уорик обхватил руками мое горло и навалился на мою спину, прижав меня к раковине. Я чувствовала, как его достоинство прижималось ко мне сквозь джинсы.

На мгновение мы снова оказались в переполненном переулке возле борделя «У Китти», прохладный ветерок обдувал мою кожу и задевал соски. Народ странно посматривал на него, обходя стороной. Для них он удерживал воздух, а когда Уорик сильнее сжал мое горло одной рукой, а другой скользнул по моему животу, толпа испугалась его безумия.

– Это должно прекратиться, – прорычал он мне в ухо, зажигая каждую клеточку моего тела. – Я был счастлив…любить смерть. И ничего не чувствовать.

– Я желаю этого не меньше, чем ты, – выдохнула я, от его прикосновений и ветра по коже пробежали мурашки.

Даже когда показалось, что мы вновь вернулись в ванную, я чувствовала прохладу свежего воздуха. Как если бы мы находились в двух местах одновременно.

Его пальцы скользнули ниже. Я втянула воздух и на автомате приподняла бедра ему навстречу.

– Вернемся к хорошей девочке… с виду, – пророкотал он, мы пересеклись взглядами в зеркале. – Ты можешь притворяться сколько угодно, принцесса. Играть свою роль до самой смерти, но я знаю тебя. – Уорик крепче прижал меня к себе, большой палец надавил на трахею. – Ты любишь, когда грязно и грубо.

Я покраснела и закрыла глаза. Но меня выдавала влага между моих ног – прохладный воздух скользил между бедер, фигуры передвигались вокруг нас.

Рык вырвался из Уорика, он приподнял губу.

– Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Ковач. Я вернул тебя домой. Все должно было закончиться. Хватит думать обо мне, выкинь меня из головы.

– Сразу после тебя, – прорычала я. Мы снова находились в ванной.

Челюсть Уорика дернулась, глаза горели так, словно они были пламенем. Для того кто обожал смерть и мечтал о забвении, он был очень живым – жизнь бурлила в нем. Сильный. Необузданный. Свирепый. Огонь, бушующий внутри меня.

Он медленно опустил руку еще ниже, я выгнула спину, не заботясь, правильно это или нет, реально или нет… Я просто желала большего. Хотела чувствовать себя живой, энергичной настолько, что желала выпрыгнуть из кожи.

– Черт. Ковач, – так тихо сказал он, что я едва расслышала. Его пальцы вошли внутрь меня.

Я ахнула и откинула голову на его плечо. Закрыла глаза от сильного удовольствия, обжигающего каждую частичку меня.

– О боже…

– Edesem.

В голосе звавшего меня слышалась неуверенность. Я подняла голову и открыла глаза. Майя стояла в дверном проеме. Она окинула взглядом комнату, прежде чем посмотреть на меня.

Одна.

На меня нахлынули огорчение и унижение, и не только из-за того, что поймали в такой ситуации, но и потому, что мужчина, который прикасался ко мне, был фейри. Хуже того. Полукровкой.

– Это не то, что…

Я опустила руку.

– Извини. Я слышала, как ты разговаривала… а потом стонала. – Щеки Майи залил румянец – она поняла, чем я занималась. – Я не знала. Прости. – Она быстро вышла и закрыла за собой дверь. Я слышала, как она ходит за дверью. – Просто… доктор Карл спросил, где ты.

– Сейчас буду.

Я потерла лицо, пытаясь избавиться от стыда, что меня поймали, и от ощущений прикосновений Уорика. Солнечные лучи все еще обжигали мою кожу, прохладный воздух и резкий запах витали вокруг. У меня не настолько хорошо было развито воображение. Моей стезей всегда была логика: я никогда не рисовала, не писала и не вела себя по-детски. Я выросла на стратегических играх и охоте за стервятниками. Играла на фортепиано не ради музыки, а просто потому, что должна была это уметь. Занималась всем, что, по мнению Иштвана, делало нас с Кейденом наилучшими фигурами для игры в шахматы.

Я не смогла бы вообразить что-то настолько безумное. Итак, если все было по-настоящему? Что это означало? Как такое возможно?

– Брексли?

Майя снова постучала.

– Да, да, иду.

Я натянула штаны и майку. И, прежде чем направиться к доктору Карлу, умылась.

«Доктор, наверное, может сказать, человек я или нет?» От этой мыли мне захотелось рассмеяться. Но после всего, с чем я столкнулась, смех превратился в горький осадок на моем языке.

Я не могла быть нормальной.

– Брексли! – взволнованно выкрикнули мое имя, когда я направлялась в лабораторию доктора Карла. – О боже!

Повернувшись на голос, я увидела свою подругу Ханну. Она бежала ко мне. На Ханне была форма для тренировок – брюки карго и белая майка, – светлые волнистые волосы были собраны в конский хвост. На лице в форме сердца не было макияжа, на губах играла улыбка. Ханна была той еще штучкой, а в нашем преимущественно мужском мире по-другому просто быть не должно. Но визуально мы отличались, как день и ночь.

Ханна врезалась в меня, чуть не сбив с ног. Крепко обняла, из груди ее вырвалось рыдание. Примерно одного со мной роста, подтянутая благодаря тренировкам, но ее тело было более сексуальным, нежели мое. Особенно теперь, когда я похудела.

– Не могу поверить, что ты жива, – прохрипела Ханна, обнимая меня еще крепче, – ты здесь… ты действительно здесь!

Сжимая ее в ответ, я поняла, что на глазах выступили слезы. В классе мы были единственными оставшимися девчонками, и, конечно, мы сблизились, прикрывая друг друга. Только тогда я осознала, как сильно скучала. Я была так поглощена Кейденом, что не ценила других своих друзей.

– Я так сильно скучала по тебе.

Она с трудом взяла себя в руки.

– Как и я.

Я прижала ее к себе, затем отпустила и посмотрела на Ханну.

– Не могу поверить. – Она шмыгнула носом, вытирая глаза. – Все были уверены, что ты погибла. Мы похоронили тебя и Арона.

Я опустила голову и моргнула, прогоняя сердечную боль и вину.

– Говорят, ты попала в Халалхаз?

Ее голубые глаза расширились.

Я кивнула в знак согласия.