Стейс Крамер – Обломки нерушимого (страница 98)
Наконец-то тренер решил напомнить о своем существовании:
– Брандт, вернитесь на место!!!
Диана перемахнула через ограду и помчалась вглубь парка.
– Мистер Терджейро, я за ней! – крикнула Элеттра.
– Спелись две паршивые овцы, – со жгучей досадой прошипела Жинетт Бойе, глядя на то, как Элеттра лихо запрыгивает на Фобоса.
Диана все разгонялась. В какой-то момент ей захотелось вернуться и вновь пробежаться по разбросанным телам. С мстительным удовольствием она втоптала бы в землю всех, кто унижал ее. Вот это сильное чувство ненависти, захватившее Диану, обычно толкает людей на самые страшные деяния. Убийство, в том числе. Человек не может терпеть так долго, каким бы мужественным и смирным характером он ни славился. Всему есть предел.
Диане опостыла вся ее жизнь, ничто в этом мире не держало ее никакой силой. Осталось разогнаться еще чуть-чуть, тогда и терпению Вассаго придет конец. Он сбросит ее на полной скорости. Это будут последние скачки в ее жизни. И последняя победа.
– Диана!
Как было на предновогоднем торжестве, когда Элеттра своим пронзительным криком остановила Диану, решившую разделаться с Никки, так и теперь, услышав голос Эл, Диана опомнилась. С такой скоростью уже и окружающего пейзажа не различаешь, кажется, что движешься по бесконечному пестрому тоннелю. Все меньше сил у нее было, чтобы удержаться в седле. Остались считаные мгновения до ужасающего финала ее жизни. А вдруг Элеттра тоже пострадает? Фобос может испугаться, и Эл потеряет контроль или…
– Стой, дура!!!
Диана стала медленно сбрасывать скорость. Благо выдохшийся Вассаго не противостоял этому. Вскоре ей удалось прекратить движение. Элеттра тоже остановилась. Обе дышали с трудом пересохшими ртами.
– У тебя опять черти в башке сношаются?! – вскричала Эл. – Ты что вытворяешь?!
Диана только слабо улыбнулась в ответ. Она пребывала в интересном состоянии, похожем на эйфорию утопленника. Ее гибель была так близка, так притягательна! Внутри все бурлило, болело, каждый участочек ее тела возвещал о том, что она еще жива. И параллельно с этим Диана испытывала противоположное чувство. Опустошенность, удивительное умиротворение.
– Только в следующем семестре я позволю вам вернуться в клуб, – безапелляционным тоном вынес приговор Бастиан, как только Диана оказалась внутри его кабинета. – И, разумеется, на финальных соревнованиях команда обойдется без вашего участия.
– Постараюсь пережить это, – ответила Диана, удивляясь звуку своего голоса. Ей почудилось, что за нее говорит кто-то другой. Кто-то очень стойкий.
– По-вашему, то, что вы сделали, это смешно?!
– Я ведь не смеюсь, мистер Теджейро.
– Да я по глазам вашим вижу, что вся эта ситуация забавляет вас!
– Надо же, какой вы проницательный… По глазам все видите. А ушами своими ничего не слышите! До этого инцидента моя команда довольно громко и безостановочно поносила меня, а вы даже не подумали о том, чтобы вмешаться!
Бастиан не спешил с ответом. Возможно, он даже на миг раскаялся, потому и отвел глаза в сторону, тяжело вздохнул. Какие-то беспокойные мысли кишели в его голове, Диана это понимала. Наконец Бастиан облек эти мысли в слова:
– …Мне всегда казалось, что вы овладели искусством гнуться на ветру, но не ломаться. Что же с вами случилось, Диана? Эти ехидные девчонки могли говорить все что угодно, но вы не должны были опускаться до их уровня. Вы едва не растоптали своих сокомандниц! Каким-то чудом им удалось избежать серьезных повреждений!.. И в довершение всего вы даже не хотите извиниться за свое поведение. Вы низко пали в моих глазах.
Диана рассеянно слушала эмоциональную речь тренера. Привлек ее внимание длинный стеклянный стенд, на полках которого покоились многочисленные кубки школы «Греджерс». Почти все эти награды завоевала Диана. Всю себя она отдавала ради побед. Школа получала кубки и славу, Диана – травмы. А теперь… когда Диана износилась, когда силы ее поистрепались – она больше никому не нужна. Даже любимый мужчина сказал, что она здесь никто. Ее не слушают, не замечают, вышвыривают отовсюду с позором.
«Зря я остановилась», – подумала Диана.
– Дура… Дура!
– Ты другие слова знаешь, Элеттра? – спросила Диана.
– Когда я смотрю на тебя, у меня только одно слово в голове вертится: ду-ра!
Больше всего на свете Диане хотелось побыть одной, поспать. Может, хоть сон поможет ей распрощаться со страшной тяжестью в теле и полнейшей апатией? Но Элеттру не волновали ее желания и состояние. Она пришла к Диане, чтобы отчитать за ее сумасбродную выходку. Рэми тоже была с ней, только та просто контролировала свою подругу, дабы Эл не наговорила лишнего с горяча.
– Ты мне не подруга, но и не союзница больше, – продолжала Эл. – Ну какая из тебя союзница? Ты посмотри на себя. Просто посмешище! Добились гадюки своего, вывели! Ничего не чураются. Даже бедной Джел досталось… Но я знаю, что нервы у тебя были на пределе еще до их грызни. Подумать только! Так опуститься из-за проблем с мужиком!
– С чего ты взяла…
– Полноте, Диана. С того дня как Джераб перешел на сторону Героевой, ты сама не своя. Я же вижу. Давай, выкладывай, почему он так поступил? Должна быть серьезная причина. Я хочу знать, какая именно.
И Диана все рассказала. Вовсе не хотела она добиться этой правдой сочувствия от Элеттры и Рэми. Диана понимала, что Кинг не угомонится, пока не добьется своего. Она очень устала и готова была выложить все свои тайны, лишь бы ее наконец оставили в покое. Элеттру поразило то, как спокойно говорила Диана. Как будто речь шла не о ней самой, а о ком-то постороннем.
– Вот как-то так… Элеттра, а вы с Никки не сестры, случайно? Уж больно вы похожи с ней. В прошлом семестре ты меня шантажировала, теперь вот моя бывшая подруга.
– Выбирай выражения, Брандт! Сестры… Худшего оскорбления и не придумаешь.
– Вот же хитрая тварь! – не выдержала Рэмисента.
– Спорить не стану, ситуация сложная. У меня нет вопросов к Дилэйн и Героевой, те уже не впечатляют. Сколько бы курочки ни трепыхали крылышками, выше лебедя им не взлететь. Но вот твои действия, Диана, вводят меня в ступор. То, что произошло в прошлом семестре тебя ничему не научило, да? Только имея мозг величиной с овечью какашку, можно надеяться на то, что ваша интрижка останется тайной! А он, конечно, тоже хорош. Обвинил тебя во всем и смылся! Настоящий мужчина, нечего сказать! Можно подумать, он, тридцатилетняя детина, не понимал, чем чреваты запретные ласки со школьницей! Тебе всего семнадцать, Диана. На нем лежит вся ответственность за содеянное. Ты должна понимать это! – Элеттра аж запыхалась, пока говорила. Сделав короткую паузу, чтобы отдышаться, она продолжила: – Зачем тебе этот инфантильный слабак? Неужели до тебя до сих пор не дошло, что он так поступил с тобой вовсе не из-за Искры? Наш красавчик намеревается стать заместителем директора, а затем и главой школы, когда Голди отчалит на пенсию. Это высокая должность и внимание к ней обращено огроменное… Для простолюдина Эверетта это божье благословение. Это успех. Но над его успехом нависла угроза. И это ты, Диана. Ему подвернулся такой удобный повод, чтобы избавиться от тебя, чтобы ничто не помешало ему добиться повышения. Джераб просто таким образом решил восстановить свою подмоченную репутацию.
– Но зачем он начал все сначала?.. Я это не понимаю!
– Зачем… Зачем… Он сделал это, думая не мозгом, а нижней продолговатой деталькой своего тела!
– Нет… Он не такой, – устало возразила Диана.
– Дура!
– Ну а что тебе от меня, дуры эдакой, нужно? Что ты здесь делаешь? Почему ты мне все это говоришь? Ты ведь не подруга мне и даже не союзница!
– Некоторым вопросам суждено остаться без ответа.
Диана все-таки нашла ответ и гордо воспроизвела его:
– «Даже о потере друга мы жалеем не так глубоко, как о потере врага».
Элеттра убедительно сделала вид, будто слова Дианы пролетели мимо ее ушей. А они, конечно же, не пролетели. Напротив, они залетели в самую ее суть, вызвав тревожное громыхание сердечного механизма. Диана смотрела на нее неотрывно, не моргая. Если бы ее грудь не вздымалась при очередном вдохе, можно было бы подумать, что она умерла. Элеттра резко отвернулась. Ей стало очень тревожно. И тревога ее усилилась, когда она остановила взгляд на Рэми. Та интенсивно расчесывала запястье, пальцы ее уже были в крови, глаза зажмурены, но вовсе не из-за боли. Вернее, не из-за физической боли, что создавала сама Рэмисента. Мучила ее другая боль, та, что ей доставили Элай и Никки. То, что Дилэйн сделала с Дианой, – смех да и только! Вот Рэми пострадала больше всех – у нее отняли брата. Элай в полной власти Никки, он ничего не соображает из-за этой поганой любви!
– Рэми…
– Что? Вы спросили меня о чем-то?
«Почему Эл так странно смотрит на меня? Да и Диана вроде испугана. Что стряслось?..» – удивилась Рэми.
– Покажи руку, – попросила Элеттра.
Рэми стала в панике разглядывать свое кровавое запястье. Не ведала она, что творит. Думала только об Элае и Никки, мысленно ушла в мрачное пространство сознания, где она могла остаться наедине со своим страданием, а тело осталось само по себе и заняло себя тем, к чему давно привыкло.
– Эл… не надо.
Рэми поспешно вышла из комнаты.
– Ладно, пойду, – сказала Элеттра растерянным голосом. – Я ей нужнее.