Стейс Крамер – История Глории (страница 340)
– …Я не хочу тебя пока обнадеживать. Я – лучшая в своем деле. Это не хвастовство, это факт. Но на пути к твоей свободе множество препятствий. И пока я только-только начинаю соображать, как их преодолеть. Если бы ты знала, как долго я добивалась встречи с тобой. Впервые сталкиваюсь с тем, чтобы адвокату запрещали беседовать с подзащитным. Ладно, давай начнем с малого. Расскажи мне, как они тебя заставили признать свою вину?
Я была без ума от Дельфины. Мне импонировала ее наглость, я была в восторге от ее бойкости, интеллекта и железобетонной уверенности. Я ничего не утаивала от нее, была предельно откровенна. Также призналась в том, что не подчиняюсь Кэролайн, но притворяюсь послушной девчонкой, чтобы избежать проблем. Дельфина понимающе к этому отнеслась.
Я была в надежных руках, в этом я даже не сомневалась.
– На этот раз я хочу, чтобы вы присутствовали при разговоре, госпожа Стэд…
– Просто Кэролайн.
– Хорошо. Кэролайн, я хочу узнать про ваши особые методы лечения.
Кэролайн растерялась на мгновение.
– С чего вы взяли, что у нас какие-то особые методы?
– Это легко понять. Достаточно сравнить характеристику Глории до пребывания в «Возрождении» и уже непосредственно на данном этапе.
– При всем моем уважении, Дельфина, я не могу вам рассказать о нашей терапии. В конце концов, нельзя забывать о корпоративной этике, понимаете? Обратите внимание не на наши методы, а на положительную динамику, которую мы наблюдаем у Глории. Раньше она страдала от галлюцинаций, причиняла вред себе и окружающим ее людям. Теперь же я могу с уверенностью сказать, что благодаря нашей терапии удалось добиться стойкой ремиссии.
– А как насчет провалов в памяти? До лечения у Глории не было подобного недуга.
– Это вам Глория сказала?
– Нет. Это я сама поняла. Мне известно много фактов из жизни моей подзащитной. Я перечислила некоторые из них в разговоре, но Глория сказала, что ничего не помнит.
– Это не провалы в памяти. Это защитная реакция психики. В ходе терапии Глория, сама того не осознавая, заблокировала травмирующие ее воспоминания. Это и есть ключевая деталь, которая привела к ее исцелению. Знаете, для того, чтобы хоть немного понимать то, что я вам говорю, найдите любой учебник по психиатрии, откройте главу, где подробно описан диагноз Глории, и ознакомьтесь со всеми нюансами.
– …Да, я так и сделаю.
– Уверяю вас, наше лечение не противоречит традиционным методам психиатрии, и поведение Глории абсолютно стандартно для данной клинической ситуации.
Не описать, каких усилий стоило мне спокойно дождаться окончания этой беседы, не вскочить и не заорать в припадке: «Ах ты помойная сука! Как ты виртуозно врешь, мерзопакостная шваль!» Дельфина была моей последней надеждой, капелькой чуда в этой зловонной канализации, где гниют безутешные человеческие души. Кэролайн растоптала доверие Дельфины ко мне. Если «чистка» – бред, то и мое отрицание вины тоже можно не брать в расчет.
Я, как всегда, пряталась за трансформатором, сидела, смотрела на забор и проклинала себя за то, что в очередной раз посмела поверить в счастливый для себя финал.
– Слышала, тебе назначили крутого адвоката. Поздравляю, – сказала Вероника.
– Не с чем меня поздравлять. Кэролайн может убедить кого угодно. Боже… Как же мне все это надоело.
– Да, понимаю. Я тоже очень хочу домой. К дочке… Этим уродам наплевать на то, что она совсем маленькая и ей тяжело без матери.
Сразу вспомнила улыбку Натаниэля. Его пухленькие щечки. Очаровательные глаза. Я так хотела быть рядом с ним, так ненавидела себя за то, что оставляла его на долгое время, не занималась его воспитанием, была увлечена Улицами и зациклена на Север.
Меня стало колотить от внезапно нахлынувшей ярости. Очень хотелось отыграться на ком-нибудь.
– Твоя дочь мертва, – сурово сказала я.
– Ты что такое говоришь?
– Ты убила ее, Вероника.
– Перестань, слышишь?! Почему я тебе верю, а ты идешь на поводу мерзких сплетен про меня? Мойра жива, с ней все в порядке. Надеюсь, что в порядке… Она очень часто болела. С самого рождения. То горлышко заболит, то ушко. А однажды она прибежала ко мне в комнату и сказала, что у нее болит животик. Я осмотрела ее и увидела, как под ее кожей на животе извивается змея.
– …И что ты сделала? – в ужасе спросила я.
– Я отвезла ее в больницу, но врачи сказали, что ничего серьезного нет, диету какую-то порекомендовали и отправили нас домой. Дома я снова осмотрела Мойру и опять увидела, как эта тварь извивается внутри ее. Мне ничего не оставалось, как взять все в свои руки и спасти мою девочку. Я сказала Мойре, чтобы она немного потерпела, не кричала, потом взяла нож и раскрыла ее животик. Меня всю затрясло. Кожа покрылась мурашками.
– Ты вспорола ей живот?!
– А как еще я должна была достать змею? Странная ты такая, – улыбнулась Вероника как ни в чем не бывало. – …Мойра все-таки закричала. Прибежала соседка. И вот теперь я здесь.
Я представила маленькую девочку с распоротым брюхом. Лужа крови, кишки, крик умирающего ребенка, и чокнутая мамаша, что выковыривает внутренности своего дитя в поиске змеи…
Вероника резко схватила меня за руку.
– Знаешь, если ты все же освободишься, найди Мойру. Найди мою доченьку, ладно? Скажи, что мама очень скучает по ней…
36
Дельфина исчезла. Каждый день я просыпалась в надежде, что в мою палату зайдет Кэролайн и, мастерски скрывая свое негодование, отведет меня к моему адвокату. Но все мои ожидания, как обычно, были напрасны. Если даже у такого блестящего, высококлассного адвоката опустились руки, то надеяться мне уже точно не на что.
С этой мыслью я сидела перед медбратом, который дал мне таблетки и терпеливо ждал, когда я открою рот, подниму язык к нёбу, чтобы убедиться, что я все проглотила. Вскоре медбрат ушел, и ко мне пришла другая мысль. Может, все-таки поддаться им? Не противостоять их терапии. Позволить им сделать из меня робота. Я ведь так больше не могу. Мне слишком тяжело осознавать реальность. Не хочу ничего чувствовать, не хочу ничего соображать…
Ну уж нет, Глория. Ты столько пережила ради того, чтобы вернуть свою память. Неужели ты готова снова забыть Нэйтана, яркие моменты своей жизни? В этом убогом, сером месиве, что является теперь твоей жизнью, тебе не выжить без воспоминаний о прошлом. Я кинулась к унитазу, стала давить пальцами на корень языка. Но тут в палату ворвался медбрат. Он застал меня за процессом избавления от таблеток и впал в ярость. Подлетел ко мне, схватил за волосы и со всей силы стукнул мою голову об унитаз. Затем пнул в живот, одновременно вызывая по рации подмогу.
– В чем дело? – зашла в палату Кэролайн.
– Макфин вызывала рвоту, – сказал уставший меня избивать медбрат.
– …У меня проблемы с желудком, – еле-еле сказала я.
– С желудком?
Кэролайн подошла ко мне, схватила за подбородок. Взглянув в мои испуганные глаза, она все поняла.
– Теперь понятно, почему эта назойливая адвокатша все про нас знает. Ах ты, мелкая дрянь, сколько же ты мне проблем доставляешь! Придется повторить процедуру.
– Нет, Кэролайн, прошу! Я больше ничего ей не скажу!
Меня выволокли из палаты.
– Нет!!!
Все подопечные «Возрождения» вышли на мой крик. Кто-то с невозмутимым видом смотрел на меня, кто-то паниковал и тоже кричал, запустив цепную реакцию. Все стали выкрикивать брань, плевать в сторону Кэролайн и медбратьев, стучать по стенам. Я, истекая кровью и слезами, сопротивлялась, как могла. Я чувствовала себя обезумевшим от ужаса ягненком, над которым совершают ритуальное жертвоприношение.
И тут…
– Госпожа Стэдфорд, отпустите мою подзащитную, живо!
Мы синхронно обернулись. Посреди коридора стояла Дельфина.
– Что вы здесь делаете? Кто вас сюда пропустил?! – Кэролайн была явно обескуражена.
– Ваша охрана оказалась такой же продажной, как и вы.
Дельфина подошла ближе, рассмотрела меня.
– А избиение пациентов тоже является одним из методов вашей волшебной терапии?
– Вы все равно ничего не докажете!
– К счастью, охранники были так рады прибавке к жалованью, что совершенно забыли обыскать меня, и мне удалось пронести скрытую камеру.
На моем лице воцарилась кровавая улыбка, стоило мне взглянуть на Кэролайн и увидеть ее растерянный вид. Это было просто потрясающее зрелище. Мое ликование перекрыло боль и страх, что еще пульсировал в груди.
Дельфина забрала меня из клиники в тот же день.
– Мы проведем еще одну экспертизу. Если ремиссия подтвердится, то ты больше не окажешься в подобном месте.
Мы ехали в полицейской машине в очередное место моего заключения.
– Я думала, вы сдались, как Дерек…
– Я никогда не сдаюсь. Мне необходимо было время, чтобы подготовиться к атаке. Я нашла очень важных свидетелей, которые подтвердят твое железное алиби. В момент взрыва ты находилась в Манчестере, в больнице, где спасали жизнь Миди Миллард. Еще несколько человек дадут показания в суде, что в «Возрождении» пытают заключенных, дабы заставить их говорить все, что нужно. Одного из свидетелей зовут Клеменс Линдеман.
– …Клеменс?
– Он сдал тебя, когда ты пыталась сбежать, верно? Клеменс очень раскаивается и надеется, что ты когда-нибудь простишь его.