Стейс Крамер – История Глории (страница 339)
– Не пугайся. Для меня это пустяк, – попыталась я отвлечь его от своего внешнего вида.
– …Я так долго пытался попасть сюда, но мне постоянно говорили, что к тебе пускают только определенных людей и я в их число не вхожу. А сегодня утром позвонили и сказали, что я могу приехать.
Последние слова он выговорил с трудом. Его трясло, слезы текли одна за одной, Чед не успевал их смахивать.
– Не плачь, Чед, – попросила я, чувствуя, что сама вот-вот разревусь.
Но эмоции для меня были под запретом. Таблетки, что я выблевывала ежедневно, должны были блокировать их. Невыносимо тяжело было сидеть с каменным лицом, когда моя душа разрывалась на куски.
– Я не могу не плакать… Господи, Глория, это просто жесть какая-то. Почему ты не позвонила мне, я ведь мог тебе помочь как-то? Как тебя угораздило связаться с этими проклятыми террористами? Я знаю, что ты хороший человек и ты бы никогда не участвовала в этом кошмаре по своей воле. Тебя в это втянули. Но как?!
– Они не террористы. Мы не причастны к взрыву.
– Что? Но ведь ты во всем призналась?
Я мельком посмотрела в сторону наблюдателей. Хотя зал свиданий был полон других заключенных, внимание наблюдателей было сконцентрировано главным образом на мне.
– …Чед, я тебе сейчас все расскажу. Только постарайся помягче реагировать, ладно? За нами пристально наблюдают, – тихо сказала я.
– …Понял.
Я постаралась выглядеть отчужденной, словно мы все это время болтали о том, как меня здесь кормят и какие каналы по телику мы смотрим в часы отдыха.
– Я ни в чем не виновата. Они заставили меня взять вину на себя.
– Как заставили?
Чед очень старался мне подыграть. Было заметно, как он изо всех пытается контролировать каждое свое движение, тон голоса, лишь бы не выдать свое волнение.
– Меня отправили на «чистку». Не знаю, как тебе объяснить, что это такое, я сама толком не разобралась еще. Это что-то типа гипноза, плюс какую-то хрень кололи. Изо дня в день мне внушали, что я во всем виновата и должна признать свою вину. Потом у меня произошла потасовка с одной из заключенных. Она знатно «проехалась» по моей голове, и лишь после этого я пришла в себя. Я начала вспоминать важнейшие события в моей жизни. До драки все было как в тумане…
Чед завис на несколько секунд. Он просто смотрел на меня, не шевелясь. Я даже запаниковала.
– …То, что ты рассказала, похоже на сценарий нелепого ужастика.
– Да, я знаю, что это звучит как бред сумасшедшего, но это правда. Ты веришь мне, Чед?
Чед задумчиво потер свою щетину. Я обратила внимание на его взгляд, полный разочарования.
– Глория, я читал заключение экспертизы, все в открытом доступе. Я знаю, с каким тяжелым диагнозом ты сюда попала.
– Ты не веришь мне…
– Ты пережила настоящий кошмар, и это не могло не отразиться на твоей слабой психике.
Мне уже трудно было сохранять невозмутимый вид. Он смотрел на меня как на больного человека. Несчастная девушка с изуродованной душой. Значит, все остальные, кто когда-то был на моей стороне, тоже меня считают сумасшедшей. А самое главное – виновной.
– Всего хорошего, Чед.
– Глория, останься, прошу!
После визита Чеда прошло несколько недель. Бесконечные серые дни среди людей с деформированной психикой. Порой я жалела, что инициировала свое пробуждение после «чистки». Уж лучше бы я оставалась безвольной, с дремлющим разумом, ничего не соображающей, чем абсолютно все понимающей, помнящей. Жизнь не раз меня безостановочно долбила, поставив раком, но я всегда стремилась найти какой-то выход. Выкрутиться как-нибудь. Заставляла себя верить в чудеса. Но, находясь в этом гиблом месте с впечатляющим названием, я поняла, что лимит на чудеса, даже самые мизерные, в моей жизни исчерпан.
Вот и месяц прошел, а вот еще один. Лето наступило. Вскоре послышался запах влажных опавших листьев, что безжалостно погубила осень. Сколько я уже здесь нахожусь? Мой день рождения уже прошел? А сколько лет-то мне вообще сейчас?
Затем я поймала себя на мысли: судебное заседание до сих пор не состоялось. И никто не сообщал мне о причинах такой затянувшейся отсрочки. Любопытно.
Однажды на ужине я ненароком подслушала разговор двух пациенток, что сидели за моим столом.
– Чего они такие нервные, а? – спросила одна, намекнув на персонал клиники, который и впрямь был на взводе.
Все нервно перешептывались и даже не смотрели в сторону пациентов.
– Я подслушала беседу медбратьев. Сегодня днем был налет телевизионщиков. Охрана еле от них отбилась.
– Да ладно? А с чего вдруг эти паршивцы с камерами нами заинтересовались?
– Кажется, они этой заинтересовались, а не нами.
«Этой» была я. Верить сплетням из уст психически нездоровых дамочек было глупо. Но я поверила и даже слегка улыбнулась.
Несколько дней спустя Кэролайн нагрянула ко мне в палату. Я думала, что мне предстоит внеплановый сеанс или очередной допрос, но мои догадки были ошибочными. Мы с Кэролайн зашли в кабинет, где обычно проводились допросы, но на этот раз глава «Возрождения» села рядом со мной, а не напротив, как обычно. Она была взвинчена. В необъяснимой тревоге Кэролайн скрежетала зубами. Мышцы под дряблой, бледной кожей лица ритмично сокращались. Мне стало, мягко говоря, неспокойно.
Внезапно в кабинет вошла молодая женщина. В отличие от нас она была совершенно расслаблена, на своей волне. Волосы забраны в пучок, стильные очки, элегантный, деловой костюм. Она была похожа на суперсексуальную секретаршу из самой банальной мужской эротической фантазии.
– Здравствуйте, – сказала незнакомка.
– Добрый день, – Кэролайн попыталась дружелюбно улыбнуться, но что-то пошло не так. Ее улыбка больше была похожа на оскал невменяемой волчицы. – Как вы и просили, Глория Макфин.
– Вижу. Благодарю.
Женщина уставилась на Кэролайн, та, в свою очередь, не сводила взгляд с незнакомки.
– Госпожа Стэдфорд, покиньте помещение. Я хочу поговорить с Глорией наедине.
– К сожалению, я вынуждена отказать в вашей просьбе. Это для вашей же безопасности.
– Я ценю ваше беспокойство о моей безопасности, но все же настаиваю на том, чтобы вы ушли, госпожа Стэдфорд. Я имею на это полное право.
Кэролайн еще сильнее стиснула челюсти. Казалось, они вот-вот треснут от напряжения.
– …Как вам угодно. Но я вас предупредила. Наши подопечные не всегда могут контролировать свое поведение.
– Если что, я буду кричать. Не тревожьтесь.
Кэролайн нехотя покинула кабинет.
– Глория, меня зовут Дельфина Янг. Я твой новый адвокат.
– А старый куда подевался? – удивилась я.
– Дерек Летчер, увы, не компетентен в решении твоего вопроса. Поэтому это нелегкое дело я взяла под свой контроль.
– Ну и напрасно. Я уже признала свою вину. Осталось только сознаться в суде. Все решено.
Передо мной стояла очередная напыщенная и бестолковая адвокатишка. Я уже давно потеряла веру в свою защиту.
– Насколько мне известно, тебя заставили признать вину.
Меня обдало жаром.
– …Откуда вы знаете?
– Глория, твои друзья на воле очень хотят тебе помочь. Они приложили немало усилий, чтобы поменять адвоката. И вообще, много людей верят в твою невиновность. Да и я в ней не сомневаюсь.
– Правда?..
– Я внимательно изучила твое дело. К тебе прилипло множество статей. До побега, после… Создается впечатление, что листаешь краткий пересказ уголовного кодекса. Но знаешь, что я заметила? В твоем деле нет ни одного весомого аргумента. Все улики – смехотворны. К примеру, с терактом в Нью-Йорке тебя связывает лишь наличие метки «Абиссаль» на твоей шее. Как тебе такое? Ни свидетелей, ни отпечатков, ни-че-го. За что тебя судят и пытались судить до твоего «самоубийства», вообще непонятно. Я пришла к выводу, что все обвинение наспех сфабриковано. Конечно, все дело в музыкантах, двое из которых мертвы, а один до сих пор в бегах. Еще на процесс сокрушительно влияет твое членство в «Абиссаль», которая прославилась на весь мир своей жестокостью. Когда тебя сдали полиции, власти вздохнули с облегчением, ведь теперь на тебя можно повесить все. Свершится псевдоправосудие.
– …Но зачем им это нужно?!
– Затем, чтобы показать, как великолепно работают наши доблестные полицейские. Необходимо убедить людей в том, что в нашей стране ни одно преступление не останется безнаказанным. А как их в этом убедить, скажи, пожалуйста, если Алекс Мид, Стив Аллигер – мертвы, Джей Сорвински не пойман по сей день, а Лестер Боуэн не может в одиночку отвечать за столь громкое преступление? Остальные ж ироды, получается, спокойно гуляют на свободе. Непорядок. Это значит, каждый третий сейчас может преступить закон и не бояться наказания, ведь органы правопорядка, как оказалось, абсолютно бессильны. Понимаешь теперь меня? Вот ты и попалась под горячую руку. Тебя выставили монстром перед всем миром, чтобы показать народу, что раз уж такую, как про тебя говорят, «наиопаснейшую преступницу США» поймали, то вам, граждане, уж точно не следует идти против нас, против закона. Но вот проблема: люди, которых власть пытается обдурить, не идиоты. Они продолжают тебя любить и уважать. Народ устраивает митинги в твою поддержку. Ты даже не представляешь, какое особое значение ты имеешь для общества.
– Дельфина, если все действительно так, как вы говорите, значит, у меня есть шанс выйти на свободу? – я не заметила, как по моим щекам стали стекать слезы.