Стейс Крамер – История Глории (страница 104)
– Знаешь, я все еще не могу прийти в себя от того, что ты мне вчера сказала. Пятьдесят дней, планирование самоубийства. Ради чего все это?
– Я так решила.
– А ты подумала о родителях, о друзьях?
– Да. Много раз. У папы новая любовница, так что я для него обуза. Может, погрустит недельку, а потом снова заживет нормальной жизнью. Мама – больна. Она все мои шестнадцать лет твердила, как ненавидит меня и как жалеет, что не избавилась от меня в первый же день, когда узнала о своей беременности. Бабушка выходит замуж. Я за нее счастлива. Думаю, что это поможет ей забыть обо мне. А друзья? У меня их почти нет. Лучшая подруга готова закопать меня заживо, а с Ребеккой мы знакомы всего ничего, она с этим справится. Больше никого и не осталось. Больше не для кого жить.
– Посмотри на этот рассвет. Это восьмое чудо света. Ради этого нужно жить. Каждое утро наслаждаться этим, наслаждаться музыкой, свободой. Для счастливой жизни люди не нужны. Уж поверь мне.
– Алекс, мы с тобой знакомы несколько дней, почему ты так печешься обо мне?
– Да потому что я не понимаю, почему молодая, здоровая девушка, полная энергии хочет расстаться с жизнью.
– В том-то и дело, что это моя жизнь и только мне решать: умереть или нет.
– Я все равно не допущу этого.
– А я все равно не захочу жить. Какой смысл? Неужели мы всю жизнь будем ездить по дерьмовым городишкам, ходить по клубам, пить, употреблять? Разве это ты называешь жизнью?
– Во всяком случае, если ты покончишь с собой, то это означает, что ты слабая.
– Мне плевать. Да, я слабая, и я так больше не могу.
На нас обрушивается молчание. Снова мертвая утренняя тишина. Затем в нее вмешивается звук зажигалки. Алекс дает мне сигарету, я затягиваюсь.
– Обычно люди, перед тем как умереть, составляют список того, что они хотят сделать перед смертью, – говорит он.
– Я уже почти все сделала. Съездила в Париж. Поцеловалась с парнем моей мечты. Высказала отцу все, что накопилось за шестнадцать лет. Попробовала наркотики и еще познакомилась с такими классными музыкантами.
– А что еще осталось сделать?
– Ну… я не умею кататься на сёрфе.
– Серьезно? Ты всю жизнь прожила во Флориде и ни разу не каталась на сёрфе?
– Да, – смеюсь я.
– Тогда тебе тем более нельзя умирать.
Я делаю вторую затяжку, затем третью, четвертую. Ветер уносит пепел ввысь.
– Как твой шов?
– Нормально. Немного побаливает, но это терпимо. А ты как? Как твоя рука?
– Все хорошо… Слушай, если ты хочешь умереть, почему же ты вылезла из машины? Она бы взорвалась, и все твои проблемы решены.
– …тогда бы и ты погиб, а я не хочу, чтобы из-за моей прихоти кто-то пострадал.
Я просыпаюсь. Комната стала совсем светлой. После нашего разговора с Алексом прошло, неверно, часов пять, не меньше. Ребекки рядом нет. Я встаю с кровати, открываю дверь. Замечаю, что Джей и Алекс тоже куда-то испарились. На кухне слышу какое-то шуршание. Стив. Он стоит у плиты с голым торсом, а нижняя часть тела прикрыта белым полотенцем.
– Где все? – спрашиваю я.
– Без понятия.
Я вижу, что рядом с ним лежит какая-то записка. Беру ее в руки: «Мы пошли в магазин, не теряйте нас».
Значит, без понятия он. Отлично, теперь он будет мне мстить за то, что я его кинула, как девчонку.
– Ты бы хоть оделся для приличия.
– О-о, тебя смущает мое тело? А пару дней назад ты его с удовольствием трогала.
Я поворачиваюсь к нему.
– Да уж, у тебя такой дерьмовый вид, и как я мог переспать с тобой?
– Неужели я затронула самолюбие нашего мистера Голая Задница? – с усмешкой говорю я.
– Да я спал с такими девушками, которым ты и в подметки не годишься.
– Утешай себя этим.
Я открываю холодильник, хочу достать ветчину, но Стив опережает меня и выхватывает ее у меня из рук.
– Как жаль, что ветчины не хватит на нас обоих.
– Ты что, издеваешься?
– А что ты хотела, малышка? Ты живешь здесь не одна, а в большой семье, как говорится, клювом не щелкают.
Чувствую, что еще одно мгновение, и я взорвусь от злости.
Направляюсь к плите, хочу взять турку с кофе, но Стив отталкивает меня.
– Кофе я заваривал себе, не обессудь.
Он делает противную ухмылку и уходит к себе в комнату. Я достаю из полупустого холодильника салат в контейнере. В животе неприятно урчит, я беру вилку, пробую салат и только потом замечаю, что салат покрыт плесенью!
– Да, кстати, салат трехнедельной давности, – выглядывает Стив из-за двери, и, увидев мое перекошенное от этой мерзости лицо, начинает ржать как лошадь.
Прекрасное утро!
– Эй, соня, хватит спать! – будит меня Ребекка. – Мы сейчас в таком классном городе.
– Беккс, у меня раскалывается голова, не кричи, пожалуйста.
– Прости. Ты что, плохо себя чувствуешь?
– Нет, что ты. Я всего лишь вчера чудом выжила в аварии.
Беккс смеется.
– Пока ты спала, я взяла кредитку Тезер и прошлась по магазинчикам. Ты не против?
– Ты же это уже сделала, зачем спрашиваешь?
Ребекка кладет на кровать кучу пакетов из разных магазинов.
– Я купила и платья, и футболки, джинсы. Размер у нас, кажется, одинаковый, так что будем носить все по очереди. Мне надоело ходить в одном и том же, и я решила обновить наш гардероб.
– Круто…
– Тебе не нравится? Зря я, наверное, взяла без спроса кредитку, да?
– Нет, все нормально.
– Тогда примерь все это, и, кстати, сегодня вечером будет пляжная вечеринка, ты пойдешь с нами?