Степанида Воск – Встать! Суд идет! - Степанида Воск (страница 45)

Наш разговор зашел в тупик. Это стало и так ясно. Мне ничего не оставалось делать как развернуться и уйти несолоно хлебавши.

Глава 18

Решила вернуться на работу и отправить домой Низиду. Нечего ей у нас рассиживаться.

Еще на входе в контору услышала негромкую речь. Странно. Вроде бы никого кроме рогатенькой в помещении не должно быть. Неужели она сама с собой разговаривает. Удивительно, что если существо (условно назовем так)разговаривает само с собой, то это признак раздвоения личности, а если оно делает то же самое, но разговаривает с существом высшего порядка (условно назовем «творец») то это вполне нормально и даже приветствуется. По сути происходит одно и тоже, только обращение адресовано к разным.

Однажды, в детстве заболела жутко заразной болезнью, но которая проходит сама по себе, надо лишь перетерпеть. И надо же было мне ее подхватить находясь в пансионе. Естественно, меня изолировали от общества в отдельно отведенную для подобных больных комнатку, да еще с зарешеченными окнами. Из мебели в комнатке имелись только кровать, тумбочка и один стул, все тщательно продезинфицированное. Три раза в день мне через окошко подавали еду. И все. Так на протяжении почти двух недель. Пытка одиночеством в юном возрасте не смогла не оставить на сердце рану. Меня никто не посещал, ко мне никто не приходил, я варилась в собственном соку и тогда я научилась отгораживаться от всего мира, дабы не повредиться умом.

Неужели нечто подобное случилось с Низидой? Страшная мысль пронзила сознание. Стало жалко бедолажку.

— Не пойму, что тебе может в ней нравиться, — различила говор Низиды, когда подошла чуть ближе.

— Тебе этого не понять, — глухим уставшим голосом отозвался ее собеседник.

— Так объясни. Я понятливая.

— Ты понимаешь только то, что тебе хочется понимать, а все остальное тебя не интересует.

— Можно подумать не все такие как я, — с раздражением заметила женщина.

— Представь себе, нет. Кто-то совершенно другой.

— Пусть будет так. Все равно это не объясняет… — дальше разговора я не услышала, поскольку на мою голову накинули мешок. Магический мешок.

Я же сделала вид, что испугалась. Хотя немного все же испугалась на самом деле. Но не задохнуться я боялась, а не правдоподобно сыграть. Вот значит как? Чего-то подобного я ожидала, не в родной конторе, конечно. Но кто говорил об игре по нотам?

Ухватилась руками за неосязаемые края мешка и постаралась его снять. Естественно, у меня это не получилось, да я сильно и не старалась, ожидая дальнейшего развития событий. Наличие своей игры у каждого из участников разыгрываемого спектакля было очевидно, оставалось понять заинтересованность каждого. А так же кто и в какой части искренен, а кто нет.

Сквозь мешок слегка просачивался свет, потому видеть что творится вокруг не предоставлялось возможным. Я попыталась кричать, однако крик полностью глушился в замкнутом пространстве мешка. Больше стараться привлечь внимание голосом я не стала, поскольку заклинание, наложенное магом, следовало экономить. Думаю, что меня должны будут вывезти куда-нибудь в подходящее место. Все же контора не совсем то, где можно совершить задуманное.

Меня схватили за руки и завели их за спину, заставив наклониться вперед. И теперь в такой позе меня можно было вести куда угодно и как угодно.

Однако повели не обратно на выход, а вглубь конторы. А вот это уже интересно. Сквозь мешок расслышала искаженный голос мужчины.

— Смотрите кого я тут нашел, наверное, что-то украсть хотела.

— Ты зачем на голову мешок надел? Она же задохнется. Быстро снимай. Это местная, — в говорившей я узнала Низиду.

С моей головы было сдернуто это магическое недоразумение. Ворвавшийся в глаза свет, ослепил меня на некоторое время. Я демонстративно начала хватать воздух ртом, показывая его явную нехватку. Что же тут происходит? Что тут за слет непонятных личностей?

Я покрутила головой, стараясь оценить обстановку. Все присутствующие опять находились на «пятачке» нашей конторы, а именно в ее приемной. Тут маслом намазано? Не иначе.

Рядом с Низидой сидел неизвестный мне субъект достаточно приятной наружности, средних лет, если исходить из времени жизни обыкновенного человека не обремененного предками с выдающимися способностями и долгожителями в анамнезе, с кудрявой шевелюрой на голове, отчего он напоминал одуванчик в стадии выпускания семян.

— Виктория, я прошу простить моего…помощника, — на последнем слове женщина запнулась. — Он не со зла. Просто по-другому не может.

Мне пришлось обернуться и разглядеть того, кто не так давно угрожал моей жизни быстрой и болезненной кончиной. Такого «красавца» я могла только встретить на выставке диковинок, но никак не в обычной жизни.

Выше двух метров роста, с маленькой головой, покатым лбом, нависшими над глазами надбровными дугами, хохолком на затылке, огромными ручищами, со вздутыми венами и совершенно детским наивным взглядом ясно голубых глаз. Тело мужчины не отличалось пропорциональностью. Чрезмерно длинные руки и туловище плавно перетекающее в короткие стройные ноги. Складывалось впечатление, что туловище от одного человека, ноги от другого, руки от третьего, а голова, вообще, от четвертого. По идее размеры этого индивида должны были пугать и вгонять в ступор от страха. Но этот кристальный взгляд, который может принадлежать только непорочному существу, заставлял проникнуться состраданием к этому обделенному жизнью существу.

— Никитка, отпусти тетю. Ей больно, — с непонятной нежностью в голосе произнесла Низида. Только сейчас я заметила, что меня эта махина до сих пор держит за руку, на которой уже начали проступать синяки. Вот это хватка. Стальная. — Не обижайся на него. Он не со зла, — еще раз повторила женщина.

— Я все понимаю, — показала глазами, что все нормально и совершенно не сержусь. Разве можно сердиться на человека отмеченного создателем. Только бессердечные существа могут осуждать не такого как они, того, кто отличается от нормы, того кому достались от судьбы лишь кислые сливы при раздаче даров.

Как-то мне пришлось защищать одного молодого человека с похожим заболеванием. Все доказательства указывали на него, да и он сам утверждал, что преступление совершил именно он. Может быть он и поджог стог сена, огонь с которого перекинулся на жилой дом, вот только направляла его чужая рука. Это было понятно всем присутствующим в зале суда. Только доказательств обратного не было никаких. А настоящий виновник сидел рядом и подсмеивался, как хорошо и быстро он рассчитался с соседом обидчиком.

Именно тогда у меня возникло дикое желание взять за грудки этого нелюдя, встряхнуть что есть силы и вбить ему в глотку слова, которыми он обличал невиновного пасынка. Виноватого лишь в том, что очень доверчив и легко внушаем. А с другой стороны от обвиняемого сидела его мамаша, во всем соглашавшаяся со своим сожителем и променявшая родного сына на чужого человека. Была бы моя воля я бы обоих, мать и ее полюбовника, схватила бы за ноги и стукнула об косяк.

Кучерявый перехватил мой взгляд, обращенный на Никитку и произнес:

— Низида, душечка, ты не познакомишь нас со своей подругой.

Внутри меня аж передернуло от указание на возможные дружеские отношения с Низидой. Все только ради дела. С такой дружить себя не уважать. Безусловно в ней присутствуют положительные черты, это было заметно и по отношению Адриана, да и по ее беспокойству по поводу обделенного, но мне не хотелось быт попасть под действие отрицательных черт дамочки. Дамочка очень многогранна это точно.

— Виктория, прошу любить и жаловать Саймона Тариверила, мой дальний родственник по маминой линии. А с Никиткой ты уже знакома — что сказала, что ничего не сказала. Кто он такой этот Саймон? Что он здесь делает? Непонятно.

— Очень приятно, — пришлось смастерить приятное выражение лица. — Могу я узнать какими судьбами вы у нас в гостях?

Не культурно вот так напрямую интересоваться, но ходить вокруг, да около я не собиралась.

— Так Низидушка пригласила, чтобы скучно одной не было, — совсем не информативно мне ответил Саймон.

— Вы, наверное, устали с дороги? — как можно доброжелательнее поинтересовалась у мужчины, вся кипя внутри. Какого черта (предка своего рогатого) она приперла их сюда?

Никитка в это время с обожанием пялился на меня во все глаза. Что его так заинтересовало?

— А ты понравилась мальчику, — сообщила мне Низида. Ничего себе мальчик. В два раза больше меня и в четыре тяжелее.

— Саймон, Никитка, вы не будете возражать если я украду на некоторое время Низиду? Нам срочно нужно пошептаться, — и я улыбнулась как можно шире, хотя все внутренности сводило от возмущения и желания выяснить отношения тут же. Похоже, что в присутствии посторонних мне никто ничего объяснять не желает. Что ж придется брать бразды правления в свои руки.

— Да. Да. Конечно, — промолвили гости. Хотя это я, конечно, преувеличиваю. Никитка продолжал заниматься своим делом — смотреть, не мигая, на меня.

Низида хотела что-то возразить, но я ей не дала, схватив за руку и вздернув на ноги, потащила в свой кабинет, успев заметить удивленный взгляд Саймона.

Чуть ли не с грохотом захлопнула дверь за нами обоими. Низида, кажется, пыталась упираться ногами, когда я ее тащила, но меня это мало интересовало. Черт знает что происходит вокруг меня, а я как несмышленыш-воробей кручу головой и не знаю как проглотить то, что кладут в рот.