Степанида Воск – Встать! Суд идет! - Степанида Воск (страница 38)

Лишь только последний звук сорвался с моих губ, как ощутила…вернее, не ощутила бюстгальтера на себе. Он пропал. Испарился. Исчез.

— Ах, — только и смогла вымолвить.

— Он там, — глазами указал Адриан. И, действительно, лифчик живописно свисал с торшера в пределах прямой видимости.

— Ка-а-а-к? — вырвалось у меня.

— Мы будем и дальше заниматься взаимным соблазнением или начнем выяснять каким образом он там оказался? — смеясь Адриан лизнул вздымающуюся вершинку.

— А-а-х, — произнесла, но уже в другой тональности.

— Нравится⁈

Да что же он такой словоохотливый сегодня? — и это была последняя здравая мысль, посетившая меня. Далее я уже не думала, а только чувствовала, впитывая ласки, что щедро дарил мне Адриан.

От удовольствия у меня закрылись глаза. Я плавилась под прикосновениями мужчины. Таяла пол ласковым теплом, даримым мне.

— Нет. Не смей, — не окрик. Нет. Предупреждение прозвучало из его уст.

Адриан втянул в рот сосок, который только что поцеловал. Я выгнулась дугой, подавая себя навстречу.

— Да. Вот так, — глаза в глаза, следя за каждым движением, отзывом тела на его посыл, Адриан играл на моих чувствах, как на музыкальном инструменте.

Мне захотелось зарыться руками в его волосы, почувствовать их шелковистость, пропустить между пальцами. Мешала резинка, стягивающая хвост. Я было потянулась снять ее. Но Адриан нежно перехватил мои руки и прижал к кровати.

— Не сегодня, — непонятно почему запретили мне.

— А когда? — обиженно пробормотала я.

— Просто чувствуй, — и меж грудей поползла влажная дорожка, оставляемая языком.

Черт! Что он творит? Он же оголяет нервы, рвет струны души. На пределе. На грани. И это только начало. Что же будет дальше? Вся кожа превратилась в единую чувствительную зону. Куда бы Адриан не дотронулся везде обнаруживались скрытые островки наслаждения. Меня покрывали поцелуями, начиная от кончиков пальцев рук и заканчивая раковинами ушей. Я уносилась по волнам радости на вершину блаженства, искрилась от переполняемой энергии.

Его черная макушка оказалась в районе моего живота, а вместе с ней и удовольствие, что несли обжигающие губы Адриана.

Я уже не могла спокойно лежать, сдерживаемая его руками, а металась из стороны в сторону, не находя себе места. Из моей груди то и дело вырывались стоны. Один за другим.

— Тори, тише, — успокаивал меня, провоцируя на обратное. Кровь бурлила, неслась толчками, выбрасываемая по венам, бегущим вскачь сердцем.

И вот последняя преграда в виде шелкового лоскутка медленным и чувственным движением стягивается по ногам. Адриан как хищник за добычей следит за моим настроением, отмечая и ходящую ходуном грудь, и лихорадочно блестящие глаза, и немую мольбу о продолжении.

Мужские руки скользят вверх, вызывая волну страстного желания, которую возможно удовлетворить лишь единственно возможным способом. Ладонь нежно перемещается на внутреннюю сторону бедра и движется выше, еще выше. Пальцы касаются нежнейшей кожи, сокрытой в тайном уголке от посторонних глаз. Это волнительно и необычно одновременно. Чувственно и развратно. Но как бы подобное действие не называлось оно вызывает неизгладимые впечатления в сознании.

Мои ноги, живут отдельной жизнью, раздвигаясь в стороны, приглашая проникнуть как можно дальше и глубже. И вот один из пальцев Адриана ныряет во влажные глубины, вызывая громкий вскрик, заставляя все тело напрячься в ожидании следующего движения. Палец имитирует то, что должно произойти позже, но чего хочется уже сейчас.

— Адриан, — шепчу я. — Адриан, прошу…

Ему не надо повторять дважды. Он все понимает с полуслова. Сильное мужское тело на праве хозяина располагается меж моих бедер. Я сама стараюсь раскрыться шире, чтобы как можно ближе подпустить к себе. Бархатистая головка члена упирается туда, где еще недавно были пальцы. Она стремится найти тропинку единственно возможного пути. Мужчина помогает себе, направляя в нужное русло. Толчок. Самый первый, самый сладостный, самый желанный. После него будут более яркие, яростные, нетерпеливые, но именно первый болезненно-чувственен, остро-очарователен в своей новизне. Я вскрикиваю, крик же пьет губами мой состоявшийся любовник. Блаженство расползается по всему телу, закручиваясь водоворотом, взмывая к верхней точке, после которой обрыв. Мы балансируем на грани. Движения бедер Адриана после быстро-напористых размеренно-тягучие, он специально удерживает на краю, не давая сделать последний шаг в бездну, он медлит, не давая главного, заставляя тянуться, прижиматься к нему, буквально вымаливая ласку.

— Ну же, — не выдерживаю и понукаю к действию.

— Скажи еще.

— Еще, Адриан, еще, — мне уже не важно что от меня требует, я просто хочу ухнуть вниз и вознестись к небесам. Если бы он приказал в этот момент прыгнуть из окна квартиры я бы не раздумывая сиганула вниз только б получить желаемое.

И он дает. Он ускоряет темп, заставляя перейти грань и упасть с высоты, взорваться огненными шарами, рассыпавшись на осколки.

Мой крик и его рык сливаются воедино и вплетаются в древнюю песню любви, что пели миллионы до нас.

А потом мы лежим практически бездыханные, опустошенные до дна, но счастливые в осознании: мы смогли заглянуть туда, куда не каждому открыт путь.

— Что это было? Твоя хваленая терапия, доктор? Можешь считать, что у тебя все получилось. Диплом не просто так получил. Небось, с отличием был? Нет? Чего головой качаешь? Ни за что не поверю, что не с отличием. Ты же всегда добиваешься чего хочешь, — я схватила скомканное покрывало, лежащее на стуле и обернулась им.

— Тори? Ты чего? — у Адриана аж лицо вытянулось от удивления.

— Собирай свои монатки и выметайся отсюда. Чтоб ноги твоей не было, — я даже притопнула от нетерпения.

— Тори, что с тобой? — мужчина, совершенно не стесняясь своей наготы, приблизился ко мне.

— Не смей ко мне подходить. Все что тебе было надо ты уже добился. А теперь нет необходимости разыгрывать из себя добродушие.

— Тори! Тори! Посмотри на меня, — Адриан пытался заглянуть мне глаза, которые я усердно отводила.

— Неужели тебе не понятно? Я сказала, быстро напялил свои шмотки и чтобы через пять минут я о тебе ничего не слышала.

— Тори… — начал было Адриан.

— Еще раз скажешь, Тори, и я выцарапаю тебе глаза, — зашипела не хуже рассерженной кошки.

Мужчина выглядел растерянным. Он не понимал чем вызвано подобное поведение. Он пытался разобраться в сложившейся ситуации, это было написано у него на лбу.

— Я ненавижу это имя. Ты понял! Меня зовут Виктория! Не Вики, не Тори, тем более не Викусечка, а именно Виктория, — я уже кричала.

Адриан еще раз попытался приблизиться.

— Стой, где стоишь. Не подходи ко мне, — выкинула вперед руку, требуя остановиться. — Я сейчас выйду, а ты сотрешься отсюда, как будто тебя и не было.

И мухой вылетела из комнаты. Руки тряслись от напряжения. Надо срочно их чем-то занять. Я заскочила в ванную и схватила из ящика, лежащие там четки, которые начала перебирать двумя руками. В зеркальном лабиринте отражалась взлохмаченная женщина с диким взглядом, пытающаяся успокоиться, доступным, в данном случае, способом.

— Уходи. Уходи. Уходи, — бормотала себе под нос. Меня затягивало на зеркальную тропу.

Он слишком хорош для меня. Слишком. Ну почему он оказался именно такой. Хороший. Добрый. Ласковый. Почему? Почему? Почему?

Лучше был самовлюбленным павлином, самодовольным бонвиваном, избалованным ловеласом, пресыщенным женским вниманием. Тем, кому наплевать на весь женский род и все что они чувствуют.

— Виктория, — раздался стук в дверь. — Открой, пожалуйста. Давай спокойно поговорим. Все обсудим. Тебе же было хорошо со мной! — не вопрос — утверждение. — Я же чувствовал. Если слова могут врать, то тело не соврет никогда.

— Уходи! Слышишь? Уходи!-заорала я, закрывая уши руками, чтобы только не слышать его слова. Они разъедали мой панцирь, словно ржа, превращали все что я выстроила вокруг себя в труху. Не хочу слышать. Не хочу. Не могу. Не должна.

— Виктория, — еле расслышала голос Адриана. — Я сейчас выломаю дверь и мы все равно поговорим.

— Если ты это сделаешь, то можешь считать, что видел меня в последний раз. Я уйду. Ты же меня хорошо изучил, думаю. Я не шучу, — кричала я. Далее тише. — Прошу, уйди. Не сейчас. Потом. Только уйди. Прошу тебя. Прошу. Прошу. Прошу.

За дверью была тишина. Я даже подумала, что там уже никого нет. Что Адриан ушел.

По лицу беззвучно бежали слезы. Я не замечала их. Мне было все равно. Лишь бы не сорваться и не побежать следом. Лишь бы удержать себя в руках. Хорошо, что он ушел. Хорошо. Я сильная. Я выдержу. Я смогу.

— Будь по-твоему, — раздалось за дверью. Сердце взбрыкнуло, как встревоженная лошадь. — Я уйду. Отступлю, но только сейчас и только на полшага. В чем бы не заключалась проблема, но ее мы обязательно решим. Вместе, — в этот момент я услышала глухой звук, как будто кто-то ударил кулаком по стене.

Вот только не надо «вместе». «Вместе» не существует — хотелось мне кричать. Есть «ты» и есть «я». Не больше и не меньше. Я размазывала слезы, бежавшие по лицу. Из груди рыдания желали вырваться наружу. Нельзя допустить чтобы Адриан их услышал. Пришлось закусить кулак, дабы отвлечь себя другой болью, заглушить внутреннюю, распускающуюся кроваво-красной розой, с такими же алыми каплями росы на бархатных листьях отчаянья.