Степанида Воск – Отпуск с осложнениями (страница 26)

Я подошла поближе, замерла и внезапно спросила:

— А зовут тебя как?

Мужчина на миг опешил. Он не предполагал с моей стороны желания пообщаться.

— Зачем тебе? — и тут же добавил. — Пол.

— Чтобы знать к кому обращаться, когда мне еще раз понадобится сумасшедшее такси, — произнесла, толкая дверь. За спиной услышала одобрительный хмык.

Я оказалась внутри просторной комнаты с окнами, выходящими во двор. На фоне одного из них стоял мужчина в белом костюме. Он курил трубку, то и дело поднося к губам.

Нервничал, хотя и делал вид, что спокоен как удав.

— Я думал, что ты уже никогда обо мне и не вспомнишь, -

раздался баритон, от которого защемило в груди.

— Я в это верила, — ответила не таясь.

— Что заставило тебя передумать? Хотя, нет. Не говори. Не хочу знать, — мужчина все еще смотрел в окно, за котором летали белые бабочки. До тошноты пасторальная картина.

Совершенно несовместима с Лукасом Долом.

Я промолчала, не собираясь нарушать желание хозяина кабинета.

— Пообедаешь со мной? — мужчина внезапно повернулся.

И я вновь увидела знакомые с детства глаза, которые не видела чертову тучу лет. От которых бежала много весен назад.

Которые так и не смогла простить, не найдя им оправдания.

— У меня есть выбор? — спросила.

— Выбор есть всегда. И ты это знаешь, — в свете, падающим из окна, заметила, что виски Лукаса побелели. А ведь они были черны, когда я видела мужчину в последний раз.

— Тогда пообедаю.

— Очень хорошо. Я рад, — мне показалось, что рад он был совершенно другому.

Накрыли нам в столовой на первом этаже. Я с удовольствием потянула носом, чувствуя запах любимого лукового супа. Сама готовить не любила, но с удовольствием ела, когда удавалась возможность.

— Я рад, что у тебя не поменялись вкусы, — заметил Лукас.

Я криво усмехнулась, не собираясь вдаваться в тонкости своей жизни. Хотя, понимала, что без этого не обойдется.

После лукового супа была телячья отбивная с гарниром из молодого картофеля. К ним подавался чесночный соус. А на десерт было жареное мороженое с клюквенным морсом.

Мои самые любимые блюда… десять лет назад.

Я не стала говорить Лукасу, что с тех пор ненавижу жареное мороженое и на дух не переношу чесночный соус. Пусть думает, что делает мне приятное. Иллюзии … их лучше не разрушать.

За обедом мы почти ни о чем не говорили, разве что обменивались общими фразами.

А после мужчина предложил переместиться в гостиную. Для чего мы поднялись на второй этаж и разместились на удобных диванчиках.

— Кофе? — я отрицательно покачала головой, понимая, что настал час «икс».

— А раньше ты никогда не отказывалась.

— Раньше и я была другая.

— Как поживает старая карга? — внезапно спросил Лукас, согнав прочь благостное настроение после сытного обеда.

— Хорошо, — я с трудом сдерживалась, чтобы не наболтать ничего лишнего.

— Все такая же правдолюбка и язва? — казалось, будто мужчина желает проникнуть взглядом под черепную коробку. Я и раньше с трудом выдерживала этот его взгляд, а спустя столько лет, без постоянных тренировок, и вовсе утратила навык.

— Время ничего не меняет, — хотя внутри думала совершенно иначе.

Мы опять замолчали. Не просто так найти слова, когда разверзлась пропасть шириной в человеческую жизнь.

Мой ответ заставил Лукаса поджать губы. Он воспринял его на свой счет.

— Ты так меня и не простила? — спросил, крепко сжимая бокал с коньяком. К нему мужчина прикладывался уже не один раз.

Опять нервничает. Я же напротив, успокоилась.

— Кто я такая, чтобы прощать?

— Ты моя дочь, — резко произнес Лукас.

— Это тебя не остановило свернуть шею моей матери, — я почти выкрикнула то, что жгло каленым железом, стоило только подумать.

— Она предала меня, — глаза мужчины подернулись дымкой, а уголках губ залегли глубокие морщины.

— Неужели нельзя было с ней просто развестись? — просила напрямую. Кто бы знал сколько раз я задавала себе этот вопрос.

— Если бы было можно, я бы так и сделал, — в ответе Лукаса был он весь.

— Ты даже пальцем не пошевелил, чтобы ее спасти! -

воскликнула, вглядываясь в такие родные и такие далекие глаза.

— Она выбрала его, — голос Лукаса стал на порядок тише. — Я

предлагал ей вернуться, все простить…

— Да ты же сжил бы ее со свету, все время напоминая о прошлом, — уж я то знала, что мой отец никогда никому ничего не прощает. Это бультерьер, который вцепляется мертвой хваткой в того, кто стал на его пути. И отпускает только тогда, когда жертва затихает, отдав концы. Только в моем случае он дал уйти. Раствориться в другой жизни. Исчезнуть. Вот только после нашей встречи, я начала сомневаться, что он дал слабину, скорее просто не пожелал терять еще и меня.

— За все надо платить, — обронил Лукас.

Это я знала не по наслышке.

— Ты меня искала, чтобы еще раз сказать что я нехороший человек? — мужчине, а по совместительству моему отцу, надоело быть мальчиком для битья. Впрочем, он никогда им и не был. Главе теневого синдиката Силония не с руки быть жалким и ничтожным.

Все. Реверансы закончились. Пора переходить к делу.

В этот весь он — Лукас Дол.

— Я такого не говорила.

Даже если знаешь, что комнатная пантера не укусит, не стоит ее дергать за усы. Так и с отцом, не надо перегибать палку в оскорблениях. Он может и обидеться. Он же мужчина, а у них, в отличие от женщин, очень тонкая душевная организация, которую они тщательно скрывают. Но если вдруг ее затронешь, то пиши пропало. Мало не покажется.

— Я слышал ты поменяла фамилию, — Лукас как всегда был себе верен. Мог обескураживать на пустом месте.

Я так и не смогла полностью отказаться от фамилии отца, хотя бабушка мне предлагала. Спинным мозгом понимала, что такого святотатства он мне не простит, даже если больше никогда не встретимся. Как оказалось — не стоит ни в чем зарекаться.

— Не поменяла, скорее трансформировала, — не стала скрывать очевидное. Отчего-то была уверена — отец знает обо мне больше, чем я думаю.

За этим заявлением вспышки гнева не последовало. Что и требовалось доказать.

— Ты засветилась по полицейским сводкам, — как бы между прочим сказал отец.

Мы все еще делали вид, что расстались совершенно недавно, максимум пару месяцев назад, а не в разы больше.

— Так получилось, — после напоминания отца о возможной плате, мне расхотелось обращаться за помощью.

— Не хочешь мне все рассказать? — вроде бы безобидный вопрос, который вправе задать дочери отец. Только в устах Лукаса он звучал как приказ.