Степан Вартанов – Смерть взаймы. Тысяча ударов меча (страница 136)

Испугавшись грохота, лошади второго отряда смешались, некоторые седоки не удержались в седлах, так что в тот момент, когда наш противник догадался залечь, численность его не превышала десяти человек. Тут у моего виска что-то весело чирикнуло, и я с досадой констатировал, что огнестрельное оружие не является для врага неожиданностью. Я набрал в рот побольше воздуха, и крикнул, предупреждая наших. И с той и с другой стороны стрельба велась из бесшумок, так что такое предупреждение вовсе не было излишним. Гранатами пользовались только мы.

– Лин! – крикнул я. – Присмотри за Олегом… Лин!

Воин лежал, свернувшись калачиком, сжимая браслет на правой руке.

– Ты что?! Ранен?

Мальчишка поднял глаза и прошипел сквозь зубы:

– Мне приказано вас убить.

– Что?!!!

Но в этот миг через разделяющее нас и наших врагов пространство протянулась с шипением огненная полоса. Сверкнуло пламя, полетели обломки камня, и тут же все заволокло черным дымом. Я вернулся на свою позицию и стал поливать огнем эту черноту.

После этого в памяти у меня провал – я не помню момента, когда нападающие оказались по эту сторону стены. Ближайшее воспоминание – как я дрался с заросшим рыжей бородой детиной на две головы выше меня ростом и с чудовищными клыками. Детина попытался разрубить меня алебардой вместе с автоматом, но автомат оказался крепче, и я проломил громиле череп прикладом. Дым постепенно рассеялся. Патроны у меня и в магазине, взятом у Лина, давно кончились, так что я отстреливался из олеговского автомата от двоих сразу, залегших за камнями, причем с разных сторон. Затем я сообразил что к чему и забросал их гранатами.

Тут пустота перед нами расступилась вторично, и оттуда вылетел новый отряд. Он стал обходить нас, прижимая к морю.

– За мной! – крикнул я Олегу, сгреб Лина в охапку и бросился туда, где, судя по моим воспоминаниям, находился канал. По дороге я столкнулся с Одорфом, а Ор, кажется, бежал следом. Добежать, однако, мы не успели. Что-то с силой ударило меня в затылок и я сначала уронил Лина, а затем упал сам.

Очнулся я от того, что на голову мне обрушился целый водопад ледяной воды. Я открыл глаза и обнаружил, что лежу в лесу – над моей головой шумели молоденькие деревья, но все было сильно не в фокусе. Справа возвышалась гора, а слева, судя по треску, горел костер. Затем гора зашевелилась и спросила басом:

– Ну как, хватит или еще?

Я подумал и сказал, что хватит. Постепенно окружающие предметы становились четче, впрочем, недостаточно быстро. Я попробовал потрясти головой и буквально взвыл от боли. Гора усмехнулась. Теперь я видел, что это огромных размеров громила, лет сорока, с длинными, до плеч, волосами, спутанными и грязными, и с такой же грязной бородой.

– Ну? – поинтересовался громила.

– Что?

– Обычно спрашивают: «Где я»?

Я попытался было сесть, но результат был столь плачевен, что попытку пришлось оставить.

– И где же? – поинтересовался я. – Впрочем, неважно. Скажи лучше, что будет дальше? Я имею в виду – со мной. И где остальные?

– Остальные тоже здесь, – отозвался громила. – А вот что с тобой будет… Вы положили слишком много наших, чтобы оставлять вас в живых.

Логично, подумал я. А впрочем…

– Знакомо ли вам, – спросил я, ощупывая голову, на которой, к моему неудовольствию, в дополнение к шишке на виске, появилась шишка на затылке, – знакомо ли вам такое понятие, как выкуп?

– Ага! – с удовольствием произнес мой собеседник и просиял. – Об этом и речь!

– Тогда погодите нас убивать, – посоветовал я и попытался сесть.

При помощи громилы мне удалось наконец усесться, облокотившись спиной о ствол молодой сосны. Теперь можно было и осмотреться.

Разбойничий лагерь… Лесное гнездо романтиков. Повезло еще, подумал я, если это действительно честные романтики, а не наемники какого-нибудь клана. Иначе нас, пожалуй, и слушать не станут. Громила не в счет, он исполнитель. А вот его хозяева…

Я снова ощупал голову. С такими данными на побег рассчитывать явно не приходилось.

– Кстати, – прогудел громила, – что это с вашим мальчуганом? Больной он, что ли? Лежит и лежит, а с виду цел…

– В каком-то смысле, – отозвался я.

Еще одна проблема! Что, если Лин не сможет противиться приказу?

Мое внимание привлекла фигура у соседнего костра. Одорф? Словно почувствовав мой взгляд, Одорф обернулся, затем встал и быстро подошел ко мне.

– Наконец-то! – радостно произнес он. – Я уж думал, одному придется этих друзей сторожить.

– Одному? А…

Одорф потупился, затем неуверенно произнес:

– Может быть, они ушли? Успели, а?

– Может быть…

Впрочем, я точно помнил, что, когда бежал к каналу, они все оставались сзади. Может быть, и убежали.

– Олег?

– Ни царапинки! – отозвался Одорф.

– А Лин?

– Лину плохо. Что-то там с его браслетом. Знаешь, он, оказывается, может восстанавливаться после разрушения.

– А аптечка Ора цела?

– Скажешь тоже! – усмехнулся Одорф – После такого попадания!

– То есть?

– Ты что, забыл – реактивный снаряд.

– Он попал в стену.

– Первый. А второй разнес фургон.

– Ясно, – с досадой произнес я.

Надежда получить болеутоляющее развеялась как дым.

– Я принесу тебе одеяла, – предложил Одорф, – поспи. – Он встал и пошел вглубь лагеря.

Его провожали взглядами, но не останавливали.

То, что я поначалу принял за лесной лагерь разбойничьей банды, оказалось на самом деле вполне комфортабельным палаточным городком. Обитало в нем человек этак с тысячу. Оказывается, приметили они нас в Центральном мире и пустились в погоню двумя бандами. Второй отряд проявил активность, когда мы принялись колошматить первый. Бандиты были очень довольны – подарки си-Орета, которые достались им в результате операции, имели, по крайней мере, в двадцать раз большую ценность, чем они рассчитывали. Кроме того, крупные надежды возлагались на выкуп, который они собирались за нас получить.

…Мало-помалу я разобрался, куда мы, собственно, попали. Мир этот назывался Степь, что указывало бы кое на что, если бы я вздумал заняться здешней историей. Но, разумеется, будучи человеком прагматичным, я больше интересовался настоящим этого места. Итак, мир был молод. Удачно избежав почти неизбежного после рабовладельческого застоя, он вступил в железный, паровой, а затем и бензиновый век, сохранив моральные устои бронзового. Создал Оружие – пороховое, но пока не атомное. Готовился к мировой войне. И тут в мир явились гости – как я понимаю, кто-то из «романтиков», и обитатели Степи узнали, что на свете есть каналы перехода.

– Понимаешь, – говорил я Олегу, – это обычная история. Сначала, когда открывается канал, начинается некоторый подъем. Иногда даже доходит до того, что в Центральный посылают армию. Военная добыча и все такое. Ну а потом, в один прекрасный день, одно поражение сводит на нет все прежние успехи. Это неизбежно. Потом наступает стабилизация – через каналы ходят лишь те, у кого хватает духу, дело это, в общем, невыгодное, и оно быстро глохнет.

– А как же тут? – не понял Олег.

– А тут еще первая стадия. Резвятся.

– Меня удивляет, – продолжил я, – что они до сих пор не встречались ни с торговцами, ни с кланами, ни с прочими… сильными миров сих. Рассчитывать на авторитет торговцев нам не приходится, так что… Готовься. Будем уходить.

Мой собеседник буквально подскочил с чурбака, служившего ему стулом.

– Как уходить?!

– Убегать, – пояснил я. – Вот пройдет моя голова – и сразу.

– Снова в Центральный мир?

Я усмехнулся. С нами – с торговцами, я имею в виду, – не очень часто путешествуют посторонние, вот я и совсем забыл, что можно ТАК бояться.

– Надо, Олег. Ничего не поделаешь. Они довольно быстро разберутся, что с этим самым выкупом мы морочим им голову.

– Скажи, – помолчав, обратился ко мне Олег, – неужели во всех мирах… так?

– Что ты имеешь в виду? Войны?