Степан Вартанов – Смерть взаймы. Тысяча ударов меча (страница 138)

Забравшись в кусты, где Олег спрятал шкатулку, я переправил ее содержимое к себе в карманы. Затем лег и заснул, а проснулся уже в сумерках. До полной темноты, по моим подсчетам, оставалось не менее часа, и я решил навестить Лина – главное неизвестное в уравнении, которое предстояло решить. К моему удивлению, мальчишка уже не лежал, а сидел и чувствовал себя, видимо, вполне сносно. Увидев меня, он улыбнулся:

– Привет, Рат!

– Привет, Лин. Что, все кончилось?

– Я сам не знаю, – пожал он плечами, – приказ остался, а подтверждения, – он коснулся браслета, – нет. Словно что-то его погасило.

– Ясно, – пробормотал я. Ничего мне не было ясно. – Может, браслет испортился от постоянной нагрузки?

Лин вновь пожал плечами. В это время подошел Олег и сел рядом.

– Снял бы ты его, – посоветовал он. – Да выкинул. – Лин только усмехнулся, и тут на окраине лагеря гулко ударил взрыв. Я решил было, что так и надо, но за первым взрывом последовал второй, затрещал пулемет, и мимо нас в ту сторону побежали солдаты. Похоже, начинался настоящий бой. Невольно я нащупал две кисточки на поясе – единственное мое оружие.

Затем появился Хамелеон, и все стало ясно. Я говорю появился, потому что только что его здесь не было. Деревья стояли редко, и лес просматривался шагов на триста. И вот, прямо из ничего, из вечернего воздуха, сконденсировалась серая тень. Хамелеон посмотрел на Олега, узнал. Затем с неуловимой быстротой взмахнул рукой в мою сторону. Я знал, что произойдет, но просто не успел ничего предпринять. Собственно говоря, я не успел даже пошевелиться. Успел только Лин. Он встал и хлопнул в ладоши у моего лица, в пяти сантиметрах от переносицы. Затем разжал руки – и на землю упала тяжелая стальная звездочка – метательный снаряд с заточенными зубцами.

– Воин Лин, – произнес Хамелеон, указывая на меня пальцем, – убей его!

Лин поморщился, поднял правую руку – с браслетом и подцепил стальной обруч пальцами левой руки. Затем рванул – и толстая металлическая лента лопнула. Лин швырнул браслет Хамелеону под ноги, повернулся и пошел прочь. И тогда – в первый и последний раз в жизни – я увидел на лице серого убийцы оторопь. Он переводил взгляд с обломков браслета на Лина и обратно. Затем, видимо, слегка оправившись, извлек из складок одежды духовую трубку и поднес ко рту. Медлить было нельзя. Я швырнул ему в физиономию световую бомбу, одновременно закрыв левой рукой глаза Олега, а правой – свои. Видимо, оторопь у Хамелеона еще не прошла, так как в обычной ситуации из этой авантюры ничего бы не вышло.

– К машине, – крикнул я, не дожидаясь, пока он опомнится. Бегом мы добрались до экипажа, и я на полной скорости погнал его в сторону, противоположную той, откуда гремели выстрелы, рассудив, что там меньше шансов напороться на посты. И действительно, нас обстреляли лишь раз, да и то неудачно.

Мы выехали из леса и двигались по разбитой дороге всю ночь и все утро, пока не кончилось горючее. Затем пошли пешком. Через полчаса нас обогнал автобус, и я проголосовал. Почему бы, собственно, нет? Я был совершенно уверен, что Хамелеон, столь некстати объявившийся в лагере, пришел один. Выстрелы и прочий треск на окраине – обычный отвлекающий маневр. Как-то раз я видел боевую операцию Хамелеонов, видел, к счастью, со стороны, иначе меня просто не было бы сейчас в живых. Так вот, техника отвлечения и рассеяния внимания, которой владел этот клан, позволяла, что называется, «отвести глаза». Солдаты палили друг в друга, полагая, что дерутся с врагом. В ближайшее время им будет не до нас. Что же касается серого убийцы – я искренне надеялся, что бомба не только ослепила его, но и обожгла роговицу. Обычно их кидают под ноги, а не в лицо…

Мест рядом для нас не нашлось, и мы с Олегом уселись в разных концах салона. За окном со скоростью лиг тридцать в час проплывали возделанные поля – полная идиллия. Рано или поздно они вторгнутся в какой-нибудь мир, достаточно могущественный, чтобы дать сдачи, подумал я. И все вернется на круги своя.

Затем мне надоело смотреть в окно, и я заглянул в книгу, которую читал мой сосед слева.

«…Толпа калек и увечных влилась во двор, – прочел я там, – а навстречу им редкой цепью выбегали, опустив пики, стражники.

– Князя! – кричали в толпе. – Князя на расправу!

Тогда, видя, что народ не удержать, сотник махнул рукой. Двери внутреннего дворика распахнулись, и навстречу людям, бесшумно и стремительно, вылетело с десяток боевых скорпионов.

Они хватали человека клешнями, наносили мгновенный укол жалом в лицо, и прежде, чем жертва касалась земли…»

Я внутренне произнес «б-р-р», и заглянул в журнал соседа справа:

«…Он выпустил очередь и устремился в погоню.

– Ишь, гад, длинноногий, – мелькнула мысль, – уйдет ведь!..»

Господи!!! Ну почему они так любят воевать?!.. Двери автобуса с шипением открылись, и мы вышли. Как я понял, это было нечто вроде автостанции, а дальше начинался городок. Там я продал первому же приглянувшемуся человеку снятый с машины радиоприемник – этих денег, по моим расчетам, должно было хватить на неделю.

– Пошли, позавтракаем, – предложил я, увидев вывеску, изображающую счастливого человека с набитым ртом.

Мы вошли внутрь. Заведение было обычной забегаловкой, с мухами, плавающими в пиве, и с жилами, которые бессовестно выдавались за мясо. В своей торговой жизни я научился есть практически все что угодно, а вот Олег ковырял свою порцию без особого аппетита.

– Скажи, – спросил он, – это был этот самый… Хамелеон?

– Угу.

– А зачем я ему?

– Ты? Ну как личность ты ему не нужен. Ему нужен лишь ты – человек из запретного мира, то есть мира, в который не ведут каналы. По преданию, ты можешь пройти в черную зону – место, где концентрируется власть Хранителя, – и убить его.

– Зачем?

– Борьба за абсолютную власть, – назидательно произнес я, – всегда была отличительной чертой глупых и грубых натур.

– Ясно, – без всякого воодушевления произнес Олег, а затем вдруг замер, вглядываясь во что-то за моей спиной.

Я попытался обернуться, и в этот миг мне на плечо легла деревяшка, сильно истертая на конце.

– Сидишь? – произнес знакомый голос.

– Бигольби?!

– Собственной персоной! – рассмеялся он и, заметив мой взгляд, обиженно добавил: – Ну что, ну некоторые перемены в облике, ну конечно…

Он стоял, опираясь на костыль и положив второй мне на плечо. Правая нога у него была в гипсе.

– Садись, – вздохнул я.

Бигольби сел, аристократическим движением опорожнил мою кружку с пивом и выплюнул мух.

– Сидишь, говорю?

– Сижу…

– Ну сиди. А тебя, между прочим, ищут. Награду объявили.

Бигольби откинулся на стуле, наслаждаясь произведенным эффектом. Затем перестав улыбаться, он посоветовал:

– Если бы я хотел жить, Рат, и имел при этом непроходимую глупость оказаться на твоем месте, то я смотался бы отсюда к зеленым кошкам.

Я молча выгреб из карманов свои трофеи и высыпал перед ним на стол.

– Ага! – довольно произнес Бигольби. – Ты украл все это, но не знаешь, что с ним делать!

– Украл он, – я показал на Олега.

– Парень, – заявил Бигольби, – я был неправ, я думал о тебе нехорошо. Прости.

Олег кисло улыбнулся.

Быстро собрав машину перехода, Бигольби ссыпал оставшиеся детали к себе в кошелек.

– Тебе они все равно… того, – объяснил он. – А мне – глядишь… того.

Я не возражал. Тщательно запомнив, что к чему крепится, я разобрал машинку и собрал ее снова.

– Годится. Теперь найти Одорфа – и можно уходить.

Бигольби стал ожесточенно теребить ус, а затем заявил:

– Не надо его искать, вот что, Рат.

– То есть?

– Он… ну, предатель.

– Одорф?! – я не верил своим ушам. – Ну-ка расскажи подробно!

– Подробно, – пробормотал Бигольби. – Значит, так. Подробно. Во время боя я, естественно, дрался как лев за самку. Но когда бой кончился, я сказал себе: Биг, какого черта тебе здесь надо? Ползи, может, уползешь… И я пополз, причем, знаешь, Рат, мне повезло. Я имею в виду одну идею, которая пришла мне в голову. Весь берег эти бандиты прочесали мелким гребнем, так? А меня не нашли… Почему? Да потому, что я решил искупаться. Влез, понимаешь, в море, и стал ждать.

– И тебя не заметили?

– Нет. И кстати, было еще одно везение, как потом выяснилось, – что меня не съели. Это море, оказывается, кишит акулами. Ты понимаешь, какой я герой?

– Понимаю, давай дальше.

– Дальше они пошли прочь, а я, мокрый и усталый, пошел за ними.

– Пошел? – удивился я. – Значит, ногу ты сломал не там?

– Ногу мне раздавили игорным столом, – Бигольби оживился, – ты представляешь, Рат, эти петухи обожают играть на деньги, но совершенно не умеют…

– Не умеют проигрывать? – поинтересовался я, бросив многозначительный взгляд на костыли.