Степан Мазур – Всплохи эйцехоре (страница 3)

– Лера, полетели со мной. На тарелке покатаешься, – предложил блондин. – Ничего не ощущаешь, правда. Инерции нет. Искусственная гравитация действует даже, если вверх ногами. Но всё равно прикольно. Особенно в космосе. Окно открывается, звезды видно. Все. Красота.

Чернявая смахнула пот со лба, остановившись передохнуть.

– Я не могу. Ты же знаешь, по условию контракта я не могу отходить от Скорпиона. Это замедляет процесс обучения. А я и так от него так далеко, что жизни не хватит догнать.

Сёма снял майку, закинул на плечо.

– Почему же он тебя не проводил?

– А тебя? – переспросила Лера, улыбнувшись по-доброму, по-свойски.

«Совсем как раньше. До той чёртовой командировки».

Они вновь побрели по лесу, волоча от усталости ноги. Лера запнулась и растянулась по траве, устало прошептав:

– Ай… Есть пистолет? Пристрели по старой дружбе. Я устала.

Сёма подошёл и рывком за пояс подхватил, положил на плечо.

– Зачем ты тогда вызвалась меня провожать?

Лера не стала протестовать против транспортировки на плече. Всё равно ещё обратно топать – силы нужны. Поворочавшись, устраиваясь поудобнее, добавила:

– Сёма, с тех пор как я попала сюда, они ни разу не были наедине. Сечёшь? Интим им нужен… не буду же я на крыльце сидеть, делая вид, что ничего не происходит. С этим чувством ощущения теперь вообще сложно жить. Ощупываю все вокруг чувственной сферой. А порой лезу не туда, куда нужно.

– Понял. Это как трусы сестры найти, – ответил блондин, продолжая шагать размеренно.

Вес спутницы много хлопот не доставлял. Просто рюкзак. Ну ладно, полный рюкзак. По сути та же полная боевая выкладка. Но с каждым десятым шагом на ум приходило новое сравнение, всё более добавляя веса.

– А ещё неизвестно, сколько я с ним пробуду. Сколько мне лет тренироваться, чтобы его обогнать?

«Лет? Оптимистка», – подумал блондин, блуждая в мыслях между трусами, сестрой, и желанием холодного морса.

– Чего молчишь? – Лера ущипнула товарища по тренировкам за зад, требуя внимания.

– Не, не, не. Не щипай. Мне кровь в ногах нужна.

Но лучше бы он этого не делал. Щепки продолжились.

– Соскучился ты… по Машке. Да?

– Ну, дык на таком воздухе. С таким питанием… Мяса бы ещё… Со специями… Тогда всё… хоть берёзу обнимай.

– Ты понимаешь, что ты балбес? – обронила Лера. – Или не понимаешь?

– А? – слабо переспросил блондин.

Пот стал заливать лоб, слепить глаза. Сёма не припоминал такой усталости с момента путешествия по пустыне. Что происходит?

– Овощи! Фрукты! Злаки! Молоко! – перечислила чернявая с плеча. – Легко переваривается и быстро даёт энергию!

– И что? Кто сказал, что меня интересует лёгкий путь?

– Мясо долго даёт энергию, а потом её же забирает на выведение своих же ядов, – добавила Лера. – Тогда смысл какой в таком питании?

– Белок.

– Белочка у тебя, хищник.

Сёма поправил ношу на плече, буркнул:

– Слушай, ты можешь транспортироваться молча?

Лера сползла с плеча и бодро зашагала впереди.

– Да чего тебе молча и молча? Вон уже тарелка твоя. Зверьё скоро под гнёзда преобразует.

– Это же как ступа бабы Яги. Все знают, что штука интересная, но никто толком не умеет пользоваться, – заявил Сёма и смахнул прядь со лба. Затем он действительно увидел среди деревьев широкую полосу разрушений после посадки тарелки и сам серебристый аппарат. – Но всё живое и близко не подходит к этому аппарату. Чуют.

– Радиация? – обронила Лера и первой побежала к тарелке, словно сама датчик радиационного облучения и может определить на глаз.

– Дмитрий говорил, что датчики фиксируют радиацию в пределах допустимого. Хотя, кто его знает, что она ещё может излучать? Наша физика в зачаточном состоянии. Мы видим связь первых уровней и почти понимаем, что нарушься те связи хоть на микро-единицу, и мир перестал бы существовать, но так и не можем объяснить кому и для чего нужно было создавать его именно таким.

– А как же эволюция?

– Я допускаю промежуточную эволюцию видов, но не постепенную. Для постепенной всё слишком красиво складывается.

– Так ты креационист?

– Не, я не кретин. Зря ты так, – отмахнулся Сёма.

Лера подошла к тарелке, дотронулась. Поле отсутствовало. Металл, что должен раскалиться на солнце до состояния кипящей сковороды был приятно холоден.

– А что ты её не замаскировал?

– Да как-то не подумал. Коготь просился на волю, самого после посадки укачало. Да кому она тут нужна? Конторам долго по тайге добираться. А со спутников фиг что определишь среди тайги. Тут и с вертолёта то не особо заметишь, даже если над самым местом посадки пролететь.

– А у неё есть маскировочное поле?

– Может и есть. Мне только две кнопки доступны – «вкл.» и «выкл.» При первом режиме она взлетает, при втором падает, снося всё вокруг силовым полем.

– А потом что? – с интересом спросила чернявая.

– Потом, когда выхожу, оно исчезает, – ответил блондин. – Не, ну теоретически я помню школьный курс физики, в красном дипломе стоит пятёрка, а фактически мне больше в её управлении интуиция помогла.

– Интуиция? – переспросила Лера, взяла шишку под ногами и сложила руки за спиной, затем протянула перед ним. – В какой руке?

Сёма вместо ответа подошёл поближе, и тарелка распахнула дверь. Металл расплылся в стороны, и новоявленный лётчик шагнул внутрь.

– К чёрту твои шишки. Не хочешь лететь, полечу один. Я даже знаю, кто точно хочет полетать. Встретимся на базе, рыжая.

– Я больше не рыжая. Но тоже хочу! Просто потом покатаешь! Обещаешь, блондин? – Лера даже выдавила улыбку.

Сёма слабо улыбнулся в ответ:

– Блондин обещает. Куда ж от тебя денешься? Ты могла перекрасить цвет волос, но от рыжей души твоей не уйдёшь. Твоя суть в хитро-рыжести.

– Лети уже! А то следом зайду. Интересно же!

Сёма кивнул, и тарелка затянула проход. Лера отбежала на пару шагов, приготовившись к незабываемому зрелищу. Но зрелища не было. Без звука, дыма и огня тарелка вдруг легко подскочила на полтора метра и, крутанувшись вокруг своей оси, словно подкручивая взвод, стрелой устремилась в небо.

Последний отблеск в небе и аппарат неведомо чей конструкции исчез среди облаков, оставив Леру один на один с тяжёлым, безнадёжным, но так необходимым возвращением «домой».

Понятие дома лет пять, как затёрлось в памяти, всё превращая во временные пристанища. Но другого дома нет. Ибо так хотел Меченный.

Но истинные планы господина оставались для неё тайной за семью печатями. Не стоит привязываться ни к блондину, ни к чернявому. Может настанет день и ей просто прикажут убить обоих.

Иначе зачем ещё их превосходить?

* * *

Хабаровск.

Квартира Семёна и Марии.

Пальцы неспешно перебирали клавиши чёрного рояля. Музыка одиночества разлеталась по солнечной комнате, одевая просторную, полупустую квартиру в вуаль печали. Едва заметно колыхались лёгкие занавески. Сквозняк словно затих, не смея тревожить своим присутствием грустное вдохновение хозяйки. Лишь слегка касался босых ног прохладными пальцами и снова затихал, всё требуя и требуя продолжения музыки. Едва различимый шёпот: «Всё, что угодно, только не останавливайся. Молю тебя, играй! Играй»!

Мария присутствовала в комнате, и нет. Существовала и умерла. Это тело склонилось над роялем, растрёпанными вьющимися волосами заслонив клавиши. Душа же с духом взялись за руки и парили по небу, набирая скорость с каждой новой мелодией.