Степан Мазур – Варленд: время топора (страница 14)

– Проворные гномы расчистили лишь врата, мой повелитель, – донеслось от тёмного прислужника. – Мы снимем дозорных одним залпом… Прикажете атаковать?

Владыка не давал ему имени. Возможно потому, что сам никогда его не носил. Взращённый тёмными среди бесплодных земель в среде жестокости и вечного выживания, Безымянный точно знал лишь одно: сила стирает имена и если ты самый сильный, то вскоре запомнят лишь тебя одного.

Его сила уже затёрла имена Светлого леса, Империи и самого Архимага. Сотрёт в порошок и остатки людского рода по ту сторону Северянки, что вскоре станет лишь очередной рекой смерти. Падёт на колени весь мир перед его Тёмной Волной, предав забвению все свои земли!

Это всё вопрос времени.

Неясной оставалась лишь судьба Дарлы. Выживших из выделенной ей армии не осталось. Посланные разведчики донесли, что Храм Судьбы разрушен, но обилие гниющих тел людей, демонов, пиратов, Берягов, варваров и тёмных гвардейцев не давало полного представления о произошедшем.

«Неужели нашёлся новый враг, что решил противостоять мне»? – то и дело раздумывал Владыка.

Он чуял, что камень антимагии исчез и лордам Провала больше нечего предъявить демонам в качестве причины отсутствия союза.

«Но где их армии? Почему не приходят на зов»?

Владыка прождал подкрепление от нежити достаточно, чтобы понять – они не явятся.

Не став более терять времени, он отказался от похода на запад, перегруппировал поредевшую под стенами Мидрида армию и отправился на восток, разоряя прибрежные города на юге и опустевшие деревни на севере.

Бесполезный союз с пиратами оказался напрасен. Их предводительница Эйлин взяла лишь один город, после чего исчезла вместе со всем флотом. И остатки её мародёров больше вредили, чем подчинялись демонам.

– Никому нельзя доверять. Ни северу, ни варварам, ни пиратам, ни нежити. – обронил Владыка и пнул слугу в лицо сапогом. – Всё нужно делать самому. Вокруг одно предательство. Взять форт! Срыть последний осколок Империи в снег!

* * *

Форт «Новой Надежды».

Чем больше Саратон погружался в дела форта, тем вернее опускались руки. Весь день гномы разгребали ворота и башни от снега, а внутренний двор очищали от компоста. Заледеневшая канализация поставила проблему отхожих мест на первое место. Люди в форте поступали совсем просто и без заморочек выбрасывали экскременты прямо за стены. Сначала это было приемлемо, виду холодов. Затем наледь нарастала, а со временем высокие стены стали уже не такими высокими, как раньше.

Люди словно сами создавали ступеньки врагу.

Гномы взялись издалбливать стены, но световой день зимой короткий. За этим нехитрым занятиями быстро стемнело. Забравшись в продуваемый всеми ветрами кабинет, верховный гном обставился свечами и под светом лучин тёр уставшие глаза.

Всматриваясь в бумаги, Саратон мрачнел. С каждым новым листом он всё меньше костерил управителя и всё больше и проникался уважением к магу.

Выходил, что южанин (даром что человек!) сносно вёл дела в эту зиму, балансируя на грани тотального голода, полной нехватки всего от гвоздей до овса и высокой смертности от болезней холода и хвори голода. Терзали форт боевые потери и вынужденные потери после вылазок в лес разведчиков и дровосеков.

Империя бросила форт, забыв о поставках ещё до падения Мидрида. В то время, как столица запасалась всем необходимым для длительной осады, окраины не только не делали собственных запасов, но открывали собственные закрома, делясь последним. Судя по бумагам, императору было всё равно, чем будут питаться в зиму его солдаты.

На то, что выживут окраины, он словно уже не рассчитывал. Но на всех указах стояла имперская печать.

Презрев её, Феяр создавал запасы дров на зиму, занимался охотой и рыбной ловлей, пока не наступили холода. Признаться, в ход шло даже собирательство, если удавалось откопать коренья под первым снегом. А вот сельское хозяйство в округе подкачало. Крестьяне бежали в Княжество, как и многие солдаты.

Те же, кто остался в форте с первыми снегами, просто не успели убежать. С этой оставшейся горе-гвардией боевой маг и умудрялся расправляться с окрестными бандитами и сражаться с разведкой и передовыми отрядами демонов.

От чего горели уши гнома, так это от осознания, что при всех этих трудностях Феяр не отправил ни одного письма с просьбой о помощи в Андреанополь. Само же Княжество по ту сторону границы форта было слишком занято наплывом беженцев, чтобы думать об окраинах соседних государств.

– Не время думать о соседях, – заявил Саратон и с тоской посмотрел на затвердевшую кашу.

Тарелка с содержимым осталась с утра. И судя по утреннему моциону, маг ел разваренную еловые хвою и зелёные шишки вперемешку с картофельными очистками.

– От такой еды работать точно не захочется, – буркнул гномий король и щёки покрылись румянцем.

Стало так стыдно за отправленного в ночь кузнеца. Судя по документам и тому, что нашли в кузне, Болеслав работал на износ с тем, что находил по округе.

– Куда там до имперских мечей? Удивительно, что кузня вообще работала, – вздохнул гном, откладывая бумаги и доклады в сторону.

Умелый подмастерье, которого поставили кузнецом за неимением полноценного,

мог бы стать отличным мастером под присмотром гномов.

Новый главнокомандующий с тоской отодвинул тарелку и подумав, выбросил её содержимое в окно. С приходом обозов подгорных жителей в форте вспыхнула новая жизнь: трое легионеров до того обожрались, что их тела пришлось выбросить за стену. Ещё дюжина переполнила лазарет с диареей. Но король более не мог винить истощённых, уставших людей, что форт у них в запустении. Они так давно не видели нормальной еды.

Саратон достал кисет, набил его полноценным табаком и закурил. Пуская колечки под потолочную балку, он понимал, что гномы могут вернуть форту былое величие. Вот только не за один день. Основной фундамент был крепок, поведённый в период расцвета Империи. А расположение форта на пересечении дорог было выгодным. Стены же можно было сделать и повыше, перестроить башни, поставить полноценную артиллерию. Но это всё – весной.

Ставню резко ударил ветер. Лопнул перемороженный бычий пузырь, заменяющий окно. О гномьем стекле здесь не слышали. И подуло так, что гном подскочил со стула. Но пока добежал до ставни, в комнату уже намело снега на три пальца.

Саратон невольно выглянул в окно: дым из кузницы прекратился.

– Провал вас забери! Кто смотрит за кузней? – крикнул он на улицу, но ветер разбил слова низкорослого, широкоплечего предводителя.

Закрыв ставню, гном в негодовании разбил стул, вытащил гвозди рабочими пальцами и принялся заколачивать досками щели поверх ставни, используя в качестве забивного инструмента свой боевой молот.

Звук гномьего горна во дворе прорезал ветер! Этот звук ни с чем не перепутать. Словно взывают сами горы!

Гном отложил молот и прислушался. Горн тут же повторился и затих, а дозорный гном на стене, которого разглядел в щель, вдруг свалился с пронзённым горлом.

Сквозь щель в стене Саратон также увидел ещё несколько тел, повалившихся со стен прямо вместе с одеялами и плащами на меху. Дозорные грелись у огня. Это их и погубило.

Король подхватил молот и побежал вниз по винтовой лестнице, крича на ходу во всю мощь луженой глотки:

– Тревога! Боевая тревога! Встаём, сукины дети! К оружию!

Маг Феяр оказался во дворе раньше. Снег слепил глаза. Саратону пришлось протереть веки, прежде чем увидел пасы руками южанина.

Стоило боевому магу обронить слово, как со стены прилетел и разбился о камни внутреннего двора большой чёрный демон. Рогатый, что тур. Сила, с которой его припечатало о пол впечатляла. И говорила о заклинаниях перемещения предметов.

«Это маг убийца что надо», – прикинул гном и оскалился: «Хорошо, что он на нашей стороне».

Но едва успел гном об этом подумать, как в ворота бухнуло. Что-то большое и твёрдое повторило этот же звук спустя десяток секунд. Достаточное время, чтобы понять, что перед воротами стоит внушительного размера таран.

– Разведка, где вас носят боги? – возмутился Саратон. – Дозорные! Камней обожрались, что ли? Кто проморгал врага у ворот?!

– Нажрались, задремали, – крикнул боевой маг, взбираясь на стену.

Там уже приняли бой люди. Гномы отсутствовали.

– Где гномы? – закричал взбежавший следом король. – В эту ночь вы должны были дежурить поровну!

– Мы и дежурили с заката, – ответил один из людей без передних зубов. – Но непривыкшие гномы без одеял отморозили уши.

– А что же ваши одеяла? – только и спросил король. – Поделиться не могли?

– Наших они не взяли, – ответил человек, кивнув на грязные, вонючие, давно не стиранные куски плотной ткани. Местами прожжённые, местами в непонятных пятнах, эти одеяла внушали лишь брезгливость.

«Не удивительно, что гномы предпочли обморозить уши, чем греться этим», – подумал король, привыкший к другому уровню комфорта в горах и даже в походе.

– Больно цивильные. Наши вшивые, заблеванные и зассанные ранеными одеяла им не понравились. Извиняйте, ваше величество. Других нет. С водой проблемы, – обронил Феяр с ноткой сарказма, пока хвата гвардейца в чёрном одеянии, перелезавшего через зубец стены, за шею.

Рука боевого мага засветилась синим огнём. Кожа отборного воина Владыки оплавилась, обнажая мясо. Кровь потекла на снег, зашипела на камнях.