Степан Мазур – Варленд в огне (*60 иллюстраций) (страница 1)
Варленд в огне (*60 иллюстраций)
Часть первая: «Вождь». Глава 1 – Чудны дела твои
Несколько дней спустя последних событий.
Земли клана Белого Топора.
Пульсация в ноге. Боль. Холод. Он настолько неумолимый и беспощадный, словно человек вот-вот обратится в лёд. Но где-то рядом раздаются голоса. И тепло касается лба, щёк и губ. Голоса то ближе, то дальше. Мелькает пульсирующий свет, его сменяет беспросветная тьма. Кто-то рядом и заботится о нём. От этого ощущения человеку сразу стало хорошо.
Значит, жив имперский магик! Значит, не всё потеряно!
– Андрен… Андрен! – периодически раздавалось где-то рядом, мешая провалиться в густом тумане беспробудного сна без сновидений.
Голос доносился сквозь забытье и туман пустоты. То взлетал до невообразимо высоких нот, то вновь падал до самого густого баса. От этих жутких ощущений никуда не деться. Как же неимоверно сложно открыть глаза! А слабости столько, что хватит на когорту легионеров. И веки слиплись, налитые свинцом. На каждом как минимум висит по паре массивных булыжников и совсем не ясно, кто их подвесил.
Но хуже того, он не понимал – как пробудиться?
– Андрен… Андрен! – снова тот же голос, что принадлежит тысячам и никому конкретно.
Собрав все силы, нечеловеческим усилием воли разомкнул веки.
Свет! Яркий, бьющий в глаза свет заполонил комнату, слепя и выделяя слезотечение.
– Он просыпается! – донеслось сбоку.
Фигуры перед глазами прекратили расплываться. Андрен сразу увидел множество лиц: шаман орков, старейшина людей, верный друг Грок, а вот мать его – почтенная Ветошь. Ещё какая-то девушка с волосами чёрными, как крыло ворона, что собраны в одну косу, и глазами зелёными, как изумруд. В такую можно влюбиться без остатка, были бы силы. А сил в нём на самом донышке.
Стянул пальцы, расправил и погладил ладонью поверхность, щупая мягкое покрывало под руками. Тем самым едва пришедший в себя ощутил себя на большой кровати, укрытый меховыми шкурами поверх одеяла. В голове пустота.
– Он очнулся!
– Похоже на то.
– Андрен!
Магик попытался сразу подняться, чтобы дать понять, что с ним всё в порядке, но не смог поднять и руки.
– Не торопись, – донеслось от Шамана. – Яд тёмной змеи изгнали, но тело ещё не твоё, чужое. Нужно время, чтобы снова пробудить его.
– А как почует тело соки жизни, так и боль придёт, – добавил Старейшина.
– Почему? – одними губами прошептал Андрен.
– Эфир тёмной магии страшен. Но тело твоё молодое. Раз выжил, дальше будет только лучше. Худшее позади. – добавил Старейшина.
– Как скоро мы сможем сыграть свадьбу? – донеслось от чернявой девы, с интересом рассматривая пробудившегося почти в упор.
«Свадьбу? Какую ещё свадьбу»? – не понял человек, и счёл, что ещё не совсем проснулся.
– Как скоро, спрашиваю я вас? – в то же время не терпелось получить ответ настырной девушке, что была так близко к нему.
Пробудившийся повернул голову к Гроку за ответами. Боль быстро завладевала телом. Она пришла следом за слабостью и проникла сразу в каждую мышцу. А затем стала такой невыносимой, как будто грозила разорвать его изнутри.
– У-у-у! – невольно взвыл он, но тут же стиснул бледные губы, ведь вместе с тем пришло понимание – тело борется.
«Бороться»! – мелькнула мысль.
Всё больше принимая боль, тело всё больше становится его.
– Какая тебе свадьба? Совсем ополоумела? – донеслось от Чини прямо со шкуры поверх покрывала. – Покиньте комнату, он ещё слишком слаб. Свадьбы она захотела, ха! Совсем спятила? А ну-ка брысь, пока я тебе палец не откусила!
– Свадьба состоится, едва вождь Андрен придёт в себя, – уверенно заявила молодая, темноволосая особа и пылко добавила. – Так положено!
Она даже приблизилась, и неожиданно для Андрена поцеловала его в щёку, от чего та и другая стали пунцовыми.
А затем таинственная особа прошептала:
– Поправляйся, избранник мой! Моё сердце трепещет в предвкушении нашей близости.
«Близости? Кто ты»? – одними глазами спросил Андрен, и зрачки его расширились, став размерами с монету. То ли от удивления, то ли от страха.
– А ну убирайся! – запищала изо всех сил морская свинка. – Кому говорят?! Вон, косматое недоразумение! Не то так тебя отделаю, что выйдешь замуж за бобра. И то, если он позволит! Прочь!
– Не то что, малявка облезлая? – огрызнулась незнакомка в лёгких одеждах, которые впору не на севере носить, а на балах присутствовать, показывая себя в высшем свете.
«С другой стороны, лето же», – подумал Андрен, пристально разглядывая приятную на вид девушку, одарившую его первым в жизни поцелуем.
– Пошла, говорю! Не то косу твою заберу и за забор примотаю! – почти прорычала Чини, и чтобы слова маленькой морской свинки лучше дошли, над головами всех присутствующих вдруг появилась Бани.
С воем призванное существо пронеслось над чернявой соперницей! От чего та сначала пала на деревянный пол в страхе, затем бросилась вон из комнаты, догоняя Старейшину и Шамана в дверном проёме.
Старики страха не выказывали, лишь посмеивались. Не чуяли они угрозы от небольшого полупрозрачного существа. Напугать может. Дотронуться – нет. Но намёк понял каждый и все лишние удалились.
– Что… происходит? – обронил Андрен у оставшихся друзей, несколько озадаченный происходящим.
Столько вопросов у человека, хоть список составляй. И если глаза быстро приспособились к картине мира, дело оставалось за ртом. Язык отказывался ворочаться нормально. Высох и весь как каменный.
«С этим ещё работать и работать», – понял пробудившийся, интенсивно сжимая и разжимая пальцы, а затем принимаясь за разминку челюсти.
Он прекрасно видел, что в просторной комнате остались лишь трое: задумчивый орк, нахохленная морская свинка на шкуре и Ветошь с тазиком в руках и полотенцем через плечо.
– Давай-ка прежде умоемся, вождь, – обронила она и поставила тазик рядом с ним, обмакнула полотенце в тёплую воду и принялась растирать лицо.
– Что? Как это – вождь? – не понял Андрен, но был бесконечно благодарен мокрой тряпице на иссушенном жаром губах и прохладе, что оставалась на лице следом за ней.
Что до первого женского поцелуя, так щека вроде пульсировала от этого. На том месте горел огонь. Просто дыма не видно.
– Хвала духам всех стихий, ты наконец-то проснулся, – донеслось от Грока со вздохом облегчения, и он с трудом выплюнул это же слово. – Вождь!
Вновь увлажненное полотенце прошлось по глазам, убирая сор. Андрен скривил лицо, моргая. Ему было бесконечно стыдно, что беспомощный, как младенец. Да вроде пальцы уже шевелятся. Вот-вот и тело отойдёт. И что скрывать? Приятна забота эта. Никто и никогда о нём так не заботился, как Ветошь за последние… часы? Дни?
«Сколько прошло времени»? – мелькнуло в голове, а губы уже шептали, заставляя трудиться непослушный язык:
– С чего это я вождь? – повторил Хафл в первую очередь.
– А с того, что я признал тебя братом, – напомнил Северный орк. – А ты не только вошёл в клан Белого Топора, но и победил главу клана Чёрного Клыка. Чуешь, чем пахнет, братец?
Человек моргнул, снова фокусируя расплывчатое зрение. И перед глазами словно заново покатилась отрубленная голова по траве. Жуткая картина даже для привыкших к бесконечным войнам богов.
«Я взял первую кровь», – вспомнил Андрен при этом.
– Ой, да замолчи уже, зелень! – добавила морская свинка, переползая поближе к груди человека. – Не видишь, что избранный богами малость не в себе? Морду делает, что у коня, а у самого в голове солома.
– Ничего не солома, – ответил человек, но ни в чём не был уверен до конца.
Чини придирчиво осмотрела щеку на предмет того, не осталось ли там чего порочащего от соперницы?
«Такая наследит, а никто и не заметит», – прекрасно понимала Чини.
Но она то знает!
Только убедившись, что Ветошь всё стерла, морская свинка приблизилась к самому лицу человека и заявила:
– Ты победил Бобрида, поздравляю. Шанс дожить до мага, а то и мастер-мага увеличился. Правда, если не успеем вернуться в Мидрид, то ходить тебе без посоха по белу свету и слыть жалким магиком.
«Как это без посоха? Надо подниматься и идти»! – снова подумал Андрен и снова попытался подняться, но сильные зелёные руки уложили обратно на подушку, подбитую гусиными перьями.
Ветошь тут же обмыла ему руки, протёрла грудь и даже прошлась подмышками, затем выжала воду в таз и собиралась продолжить ниже, но морская свинка так пристально смотрела в глаза человеку, что мать Грока обронила лишь: