Степан Мазур – Цена слова (страница 43)
Я обнял её. Она повисла на мне, выронив букет. Такая худенькая, лёгкая. Словно вообще ничего не весила.
— Я так ждала! Так скучала!
— Я… знаю. — Ощутив, как защемило в груди, ответил я. — Раньше не мог. Тебе нужно было подлечиться, а мне уладить дела с квартирой и посоветоваться с заказчиком. Следаки интересовались про меня?
— Ходили первые дни, выпрашивали всё про тебя. Я ничего не сказала. Молчала, как партизанка. Они отстали, списав всё на шок.
Я с явной неохотой отстранился, разжав объятья.
— Пойдём. Надо достать тебе одежды.
— Не, я не пойду в магазин с такой головой. Вообще никуда не пойду, пока не помою волосы. У меня на голове т а к о е твориться!
— Отвезти тебя домой?
— Нет… За неделю ко мне никто не пришёл. Разве это мать? Разве это друзья? Нет у меня никого. Некуда идти. — Она подняла букет и вдохнула запах роз.
— Не говори так.
— Какие красивые! Спасибо!
— Тогда… в гостиницу? — Как можно безразличным тоном предложил я.
— Едем! — Решительно ответила Оксана.
Глава 4 — Окси -
Мы разговаривали с моей первой любовью свободно, словно старые друзья, что не виделись какую-то неделю. Я часто ловил себя на мысли, что того стеснения, что испытывал в детстве, нет. Ничего нет. Лёгкая ностальгия. А девушка напротив меня ничем не отличается от миллионов других русских девушек. Но разве зеку во мне, отсидевшему пять лет, это объяснишь? Этот рыжий уголовник своего не упустит.
А мне и крыть было нечем — Ростиславы больше нет.
Гуляли по городу, пару раз забредая в кафешки. Ресторан будет под вечер, ещё не стемнело. Она рассказывала, как после девятого класса переехала к дяде в город, закончила старшую школу с красным дипломом, а сейчас переходит на пятый курс престижного университета. Ровная жизнь. С парнями только не везло до этого момента. А рыжего бойца в деревне каждый сверстник помнит, да и она, сколько слёз пролила, когда узнала, что я уехал.
Запомнили, значит?
А я сидел напротив, смотрел в васильковые глаза и думал: «Эх, Оксанка, думаешь, теперь повезло?»
Но, никаких больше шансов от жизни не упущу. Если судьба свела с любовью детства, значит, так оно и должно быть. Построим жизнь вместе. Всё плохое позади. Впереди только свет в конце туннеля. И очень надеюсь, что это не поезд навстречу…
После суеты в гостинице и похода по магазинам, под вечер пошли в тихий, уютный ресторан, где было не очень много людей, и царил приятный полумрак, играла спокойная, расслабляющая музыка.
Официант зажег две свечи на их столике и тихо удалился, позволяя читать меню в тишине. Глядя больше на Оксанку, чем на меню, я любовался её улыбкой и прической, она за всей спешкой умудрилась так красиво уложить волосы.
— Ну, ты чего? Меню смотри, а не на меня, — хихикнула Окси. — На меня ещё успеешь. Я никуда не денусь.
— Забыл алфавит, давай ты заказывай. — Захлопнув меню, в наглую сконцентрировал взгляд на ней.
Я когда-то тоже думал, что Ростислава никуда не денется. Так нет же. Делась. Ещё как делась.
— О, я сейчас поназаказываю, — она от усердия высунула язычок, принявшись активно листать страницы и отмечать для себя красивые картинки.
— Не страшно. — Подмигнул. — Заказывай всё, что хочешь. Тебе надо силы восстанавливать.
— Совсем не страшно?
Я прикинул оставшуюся сумму в кошельке и сумке.
— В ближайший месяц совсем… А потом надо будет заехать к бухгалтеру за зарплатой.
Заказали несколько блюд, которые, как надеялись по названию, должны были быть очень вкусными. Официант принёс и открыл красное сухое вино, галантно наполнил фужеры. Вишнёво-красная жидкость искрилась в отблесках огоньков свечей, и бокалы нежно зазвенели, соприкоснувшись.
Отхлебнул и быстро отставил бокал, наблюдая, как её изящные тонкие губы касаются краешка бокала. Она пробовала вино дольше. Оно оказалось приятно прохладным, чуть тёрпким и с очень нежным ароматом.
Оксана делала глоток, и словно сочная виноградинка проскользнула по язычку. Горячая волна прокатилась следом по всему телу. Девушка с удовольствием расслабилась.
Неторопливый разговор полился ручейком, постепенно превращаясь в быструю речку. Я больше слушал, восседая напротив очаровательной девушки и восхищенно рассматривая её новый наряд: маленькое чёрное платье с красивым декольте, чёрные чулочки и туфельки с острым носиком.
Чудо как хороша!
Нежно взял её за руку и своей ладонью накрыл её ладошку. Её пальчики мягкие, нежные.
— Игорюша… — протянула она, дыхание сбилось.
— Потанцуем? — предложил я.
— Давай.
Отодвинули стулья, поднимаясь. Обнялись невдалеке от стола, медленно двигаясь в такт романтичному саксофону. Она положила голову на плечо, едва слышно вздыхая ему на самое ухо.
— Я так тебя ждала.
Я не знал, что ответить. Молчал, вдыхая запах её тонких духов. Выложить ей всё, как на духу? Ведь ждёт же, пока сам всё расскажу, не терзает вопросами, за что так поступил со старлеем у клуба.
Умница.
После болтали, пили вино, непринужденно расправляясь с основными блюдами, и ждали десерта. Я позволял себе говорить лишь про то, как она красива, как ей идёт её платье, как очаровательно блестели глаза, как хрупкие плечики красиво очерчиваются. Она чуть смущенно смеялась, в который раз не веря и отмахиваясь от комплиментов.
Затем вновь была гостиница, продолжение дивного вечера. Продолжили объятья в джакузи, наполненной водой с ароматическим маслом. Оксанка устроила толстый слой пены, играя с ней в замки и веселясь как ребёнок. Ранка её заросла и не тревожила.
Глядя на её беззаботность, я не смог больше держать в себе тайны. Им стало слишком тесно внутри и полились откровения.
К утру Оксана знала всё.
Следующий день был мрачен. Небо заволокло серыми тучами. Сумрачная погода давила на психику. Спасались от тяжких дум долгой пешей прогулкой по площадям и набережным, паркам и аллеям.
— Ты так и собираешься просто так гулять с этим по городу? — В очередной раз спросила она, держа под руку.
— Не знаю, — скупо ответил я, пытаясь больше погрузиться в план последнего мщения, чем слушать собеседницу.
Оксана, конечно, придавала сил, но сбивала с мысли о какой-либо мести вообще. Под воздействием её женских чар я не мог понять, куда вообще девалась жажда мщения? Почему утекает из меня с каждым часом, что она проводит со мной. Может, так скоро вообще прошлого себя потеряю?! НО КОЛЧИОКОВ ТО ЕЩЁ ЖИВ!!!
Потому я пытался создать некое подобие барьера между нами, но выходило настолько скверно и неуместно, что стоило ей шепнуть что-нибудь жаркое на ушко, и я таял мороженным в жаркий летний день.
Собственное непостоянство ставило меня в двойственное положение. С одной стороны, на меня с неба смотрели укоряющие глаза родителей и Антона, с другой стороны, я больше не чувствовал в себе жажду крови, как бы это не звучало кощунственно для него самого некоторое время назад. И что-то говорило, что пора остановиться, и уйти с этой дороги мщения.
Может быть, это второй шанс всё начать сначала?
Оксана словно ощущала это колебание и лишь плотнее прижималась к плечу, беззаботно воркуя над ухом и всячески стараясь отвлекать от мрачных мыслей, увести с дороги мщения в тихую, беззаботную гавань любви.
— Игорюша, давай уедем в другой город или в обратно деревню. Я сыта этой городской жизнью по горло. А там и без паспортов можно работать. В некоторых местах со средневековья ничего не меняется.
— Я не могу уехать. Пока он жив, я не могу полностью стать прежним.
— Как раз можешь. Ты наоборот, не сможешь стать прежним, если доведёшь всё это до конца. — Она остановилась, развернув к себе и взволнованным голосом, с наворачивающимися на глаза слезами, продолжила. — Отпусти его, прошу тебя. Отпусти. Забудь про это всё, ну пожалуйста… ну ради меня. Давай начнём новую жизнь вместе вдали от всего этого. Забудем всё, как страшный сон. Чёрт с этим наркоторговцем и убийцей Антона. Остановись пока не поздно сейчас. Останься со мной.
И снова с одной стороны я почувствовал себя каменной глыбой. Ни внутреннего содержания, ни эмоций, ни желаний, лишь какая-то странная пометка «убить Колчикова» и больше ничего в этой статуе. А вот в новом Мирошникове, что появился на свет совсем недавно, возможно как раз за рулём того джипа у клуба, что-то желало согласиться. С её словами. Желало изо всех сил, крича, ревя внутрь его собственного я, терзая и без того уставшую душу.
Потому я был снова живой, потому ощущал дикую боль, в сотни раз сильнее физической. Физическую рану, даже ранение, можно терпеть, эту же душевную муку терпеть невозможно.
— Окси… — Обронил я строго.
Её глаза заблестели. Тут же растаял в её глазах.
— Оксанчик.
— Игорюша.
— Выходи за меня замуж.