Степан Мазур – Царь Пушкин (страница 13)

Почему только тётушка в следователи не пошла? Занимается какой-то непонятной наукой и диссертации по литературе пишет. В основном «о роли личности в истории», словно в пику мне. По её работам можно сериалы о Пушкине снимать. Документальные, а не эту хрень, что показывают с упором на современное виденье.

Где вот современные сценаристы и где имперское виденье? Они же не понимают исторических процессов, у них всё творится наобум, как в фантазии наркозависимого, которому постоянно нужен экшн, чтобы создавать видимость движения жизни хотя бы вокруг него. А времени сесть и подумать у человека современного уже нет. Как и желания что-то осознавать, развиваться. Деградация плотно встала на путь эволюции с указателем «стоп!» и не сдвинется ни на шаг при такой системе, с которой тётушка и воюет. И её лекции на эту тему могут послушать два-три десятка человек… по всей стране. Именно стольким людям и интересна тема «личность в истории» или что-то околонаучное. История ведь наука не точная. Кто заказчик, тот и прав!

– Вчера мне снился странный сон, – припомнил я.

– Что же в нём было странного?

– Как будто был там, – ответил я, но руку убирать она и не думала. Пришлось договаривать. – А потом проснулся с трудом. Точнее… Олежа привёл меня в чувство и сказал, что я странно выглядел.

– Олег – это тот парень, благодаря которому ты и пошёл на исторический? – припомнила Арина Родионовна. – Это же с ним ты первым познакомился в городе, когда сбежал?

– Было дело, – кисло улыбнулся я.

Её руки вдруг потеплели. Только что пальцы были почти ледяными, не живыми, что невольно заставляло постоянно концентрироваться на них, и вот уже по ним как будто расплылось тепло.

Но едва я хотел поинтересоваться и насчёт этого, как она отпустила руку и переспросила:

– Значит, странно выглядел? А как это проявилось?

– Мол, белки глаз видел, – прищурился я, все ещё ощущая на коже тепло. – Чепуху какую-то нагородил мой сосед. Да он же геймер. Какой с него спрос? Сидит на энергетиках, пока не вырубится. Вот и почудилось на ночь глядя… Но он сам испугался. Так что я не стал с ним спорить.

Тётушка, убрав руку, однако, не убирала взгляда.

– Тебе уже снилось подобное?

– Да вот буквально на днях, – припомнил я и подхватил меню, лишь бы не смотреть ей в глаза.

Зачем сразу этот взгляд локаторов? Я не боялся так девственности лишиться, оставшись со своей первой девой наедине. Но как в дрожь бросает, когда она ТАК смотрит. Что с тётей не так вообще?

– А ЧТО ты видел? – уточнила она и голос как будто поплыл по помещению отдельно от звуковых волн.

Я с недоумением смотрел, как эти слова-волны отлетели от нас в сторону и заколыхалось стекло на витрине кафе. Ходуном туда-сюда. Как только устояло от подобного воздействия?

Спину пробило на пот. Не страшно, не ужас, но – чудно. Как там предок говорил? Там чудеса, там леший бродит!

И тут я вспомнил, что в детстве уже видел подобное. Всякий раз, когда Арина Родионовна читала мне сказки Пушкина. Те же самые ощущения. Просто теперь я ещё и их и… видел?

– Бой, – тихо ответил я. – И… Пушкина.

– Пушкина? – её голос заметно дрогнул.

Тут-то стёкла и не выдержали.

По витрине засквозила трещина, поползла, расползлась по доступному пространству вверх и вниз и этот процесс не прекращался, пока тётушка не посмотрела в ту сторону. В этот момент всё остановилось. Стекло устояло. На секунду мне даже показалось, что пойдёт обратный процесс и оно само себя залечит.

Но чуда не случилось.

– Дуэль с Дантесом, – отмахнулся я, уже понимая, что тянет отведать чего-нибудь сладенького. – Да я просто зачитался про Бородино и про Дантеса, вот мозг и собрал всё в кучу, разгружаясь.

Она поиграла бровью, но допрос не прекратился:

– А почему ты заинтересовался Дантесами?

– Да препод у нас новый… Жора Дантес.

– ДАНТЕС?! – взвизгнула она.

По витринам как будто молотком прилетело. Стёкла разорвало сразу по всему периметру! Это даже не волна звука высокой интенсивности, а какой-то приказ к мгновенному разрушению.

Пока охранник побежал за администратором и где-то на периферии засуетились официанты с прочим персоналом и редкими посетителями, тётушка подняла руки над столом и молча показала мне… синеву!

Я рванул из-за стола, улетев со стула. ЧТО ЗА ХРЕНЬ? Это уже не фокус!

А над ладонями тётушки парило то самое синее облачко, какое видел над русскими полками. Только там это было в гораздо больших масштабах. Эта же миниатюра буквально показалась из ладоней Арины Родионовны и покорно приняла форму головы Пушкина. В том виде, в котором мы привыкли видеть её на страницах учебников, обозначенной чёрной тушью или пастой.

Вдобавок ко всему, глаза моей наставницы вдруг засветились этим светом, перекрыв радужную оболочку и белок.

– Тётя! Что происходит?!

– Ты Пушкин, Саша, – сменила та тон. Уже не писклявый, способный взорвать стёкла, но дальше в сторону баса, насыщенный, более проникновенный. – Не Ганнибал, не Мусин, не Гончаров. Ни иной другой из причастных фамилий к клану, а именно Пушкин. Генеральная линия. Представитель древнего дворянского русского рода с особыми силами.

– Генеральная? – тупо переспросил я, не совсем понимая, как это относится даже на фоне тех же Яковлевых, представительница семьи которой сидела напротив меня.

– В твоей ветви есть кровь основателя клана – самого Пушки, – объясняла тётушка.

– Пушки, значит? – переспросил я, чтобы точно понять, что речь идёт о Григории Александровиче Пушкине, прозванным «Пушкой», а не каком-то орудии.

Пушка. Именно он считается родоначальником Пушкиных тысячу лет назад, а не какие-то люди из Африки, Аравии или ещё бог знает откуда. Тоже мне нашли арапа, которого надо поженить!

– Потомок новгородского витязя Гаврилы Алексича, – улыбнулась тётя и глаза её перестали гореть синим пламенем.

Она снова подала руку и ничего синего я больше на ней не видел. Только та же лёгкая улыбка, словно человек сожалеет о чём-то или знает гораздо больше меня. Но это не превосходство.

Это… намеренье обучить?

– Наш род несколько древнее, чем принято считать, – добавила тётушка. – Пушка лишь заявил, что довольно сидеть в тени. С ним наш род своё возьмёт и выстрелит в западную сторону ответным огнём. Ответим ударом на удар!

– Какой ещё удар? Кому? – вообще ничего не понимал я.

– Западу, – долго выдохнула Арина Родионовна, как будто безмерно устала даже от разговора. – Именно с тех пор мы не в ладах с Дантесами, что веками гнут свою линию преображения цивилизации. Французская сторона на неё немало повлияла, начиная с тех времён…

– Тех времён? – переспросил я снова, как будто потерял память и теперь интересовался всем на свете, но вынужден был отвлечься на обслуживающий персонал.

Пока одни убирали стёкла, один из официантов успокаивал посетителей. То есть, нас. И в качестве жеста доброй воли принёс на подносе целую россыпь эклеров и подал зелёный чай.

– Мы заявили о себе ещё при Рюриковичах, – первой подхватила эклер тётушка, слопав его почти не жуя. Даже белая пена осталась на губе.

– Так, что вообще происходит? – толком не понимал я, даже не глядя на угощения. – Что это были сейчас за фокусы за столом?

– Никаких фокусов, – строже ответила тётя. – В тебе просыпается кровь рода, Саша. Но никто никогда не знает пределов её влияния. Пробуй сам. А как ощутишь весь свой спектр, сосредоточимся уже на деталях.

– С чего вдруг мне «просыпаться»? – спросил я так, как будто понимал в этом хоть что-то. – Я что, «спал»?

Неужели, братья и сёстры знают больше?

– Обычно это случается к совершеннолетию, но ты так много болел в детстве, сроки сдвинулись, – снова повздыхала тётушка, вытирая пальцы от сладкого. – Только теперь твоё тело более-менее готово принять Силу. И она начинает собираться в силовых контурах твоего позвоночного столба. Дай ей немного времени, чтобы привыкли нервные окончания, а затем мана начнёт взаимодействовать с твоими красными кровяными тельцами, пропитывать твой костный мозг, укреплять кости и влиять на внутренние органы. Дальше – больше.

Я откинул кудрявую голову и рассмеялся. Так это розыгрыш!

– Так, ты тролишь меня, тёть? – я подмигнул «аниматорам», что всё ещё убирали стёкла.

– Пранк удался! – даже поаплодировал им я, после чего снова повернулся к Арине Родионовне. – Какие силы? Я что, супермен? Или ты переработала?

Она мало обращала внимание на издевки:

– О, нет, Саша. Супермен – это для детей и не повзрослевших взрослых, – отмахнулась она. Но решительно придвинула ко мне поднос. – Ешь сладкое. Ты истощён. Дополнительной силы в тебе сейчас на самом донышке. Я вижу, как твоё хилое тело забирает всё, чтобы открывать новые возможности. И как ему не хватает строительного материала. Не тормози «веер возможностей».

– Ага, как скажешь, – не стал я спорить. Настроение подыгрывать пропало, я действительно хреново выспался и дико устал. – И во сколько это обошлось? С аниматорами и прочими «фокусниками»?

Она резко треснула ладонью по столу и с потолка на пол упала люстра, насмерть перепугав обслуживающий персонал, что едва-едва сложили осколки в ведро.

– Не для того род корячился над возможностью твоего рождения, чтобы ты сгинул до момента инициации! – вдруг заявила она. – Нам нужен опытный «дайвер».

Как-как? «Возможностью рождения?»