Степан Мазур – Тот самый сантехник 10 (страница 8)
Сиплым, как будто его душили.
– Братан, давай только без шуток о здоровье, – ответил Илья и уже хотел вернуться к своей работе, но Радя не сдавался.
* * *
Несколько ранее.
То, что Боря тайно любит Ольгу, официантка ничуть не сомневалась. Потому что с первого рабочего дня фактически только её называл по имени. Всех остальных по имени-отчеству.
«Ну ещё Радю, но наверняка лишь потому, что дружат», – считала вертихвостка, первым делом убежав в закрытый от посторонних вип-зал и заглянув в чёрную коробку. А там – что-то похожее на ёлочку, только без новогодних украшений, зато с подсветкой. И надпись сразу прочиталась на латексе лаком: «суй меня туда, куда не попадает солнечный свет». А раз так мило просят, то что она, дырку в жопе на найдёт?
Густо покраснев, Оля тут же обратно в пакетик подарок засунула. Вот это неожиданное признание в желании близости! Сразу видно, что человек открытый и обращается как к своему, равному. Но с изюминкой.
За то, что влюблён в неё по самые уши говорило хотя бы то, что постоянно провожает её взглядом. Один раз даже так резко обернулась, чтобы проверить, а он смотрит на её пятую точку задумчиво и радуется. Но тут же взгляд на потолок перевёл и тему сменил. Мол, блестят сильно. И вообще надо было матовые вместо глянцевых натягивать.
Оля даже лицо ладонью прикрыла. Всё сходится! Влюблён! Иначе откуда эта забота постоянная? То куртку надень, а то простынешь. То зонт возьми зонт, а то дождь. И тому подобные мелочи. Дай, принеси, подай-отнеси. А всё потому, что просто поговорить с ней хочет. Диалог наладить среди мелочей и бытовухи.
Конечно, Оля как человек опытный, понимала, что мужчина определяется в поступках. Через эти самые мелочи. За таких держаться надо. А она вроде и сама не против закрутить роман с владельцем ресторана.
А что? Молодой, богатый, и почему-то всё ещё без кольца на безымянном пальце. Очевидно же, что в людях разбирается. Разборчивый, трудолюбивый и улыбка открытая. А что её ещё надо? Только сочетаться узами брака, чтобы вместе ресторан с колен поднимать.
Раздумывая над этим, Ольга старательно перетаскивала остальные подарки из Малого зала в закрытый для публики вип-зал.
Как вдруг её озарила идея! И план в голове сам собой сложился.
Конечно, подарить подарок юбиляру тоже надо. Но не банальные поздравления от коллектива, а такой, чтобы запомнился на всю жизнь!
«Боря ведь не только подарки сказал перетаскать в закрытую от посторонних часть ресторана. Но на меня всю ответственность возложил», – промелькнуло в голове официантки, и она снова покраснела: «А самое главное, что сказал – придёт и проверит. Просто попозже… Видно ждёт, что подарком воспользуется».
От дальнейших мыслей Олю было не остановить.
Он ведь по сути сказал, что будет ждать её здесь, в укромном месте, а ей следует подготовится к приходу. А что здесь произойдёт – теперь от неё одной зависит.
Уложив последний подарок в уголок помещения на столик, предприимчивая официантка решила направить все зигзаги удачи в одно направление. А чтобы судьба была благосклоннее, тут же начала наводить марафет и готовится.
А тем рецепт простой: волосы распустить, побольше помады на губы и верхнюю пуговицу расстегнуть, чтобы…проще дышалось.
Но едва официантка расправилась с собой, как тут же сама углубилась в детали. Заботиться надо о Боре так же, как он о ней!
С этой мыслью она перевела взгляд на новый стол.
«Как же она будет соблазняться, если он не застелен? Ни скатёрки на нём, ни подстилочки. Неудобно»! – возмутилась старательная Оля и тут же пошла добывать то, что можно расстелить.
Если ещё добудет и то, чем можно укрыться потом, то цены ей не будет.
* * *
О новой интриге Боря даже не подозревал. Зато пока персонал подавал первые блюда, гости всё прибывали и прибывали. Вот и Шац с Алексашкой прибыл. А с ними дочь его – Вика, которую сантехник по воле случая у самой Москвы отбил. А это хоть и небольшая, но всё же победа провинции и регионов над столицей.
– Поздравляю, Боря, – первым приобнял его Матвей Лопырёв и следом вручил нож в красивых ножнах, на которых было пришито «Собственность Шутника», намекая на позывной. – Обычно ножи не дарят, но если добыт в бою, то можно. Ведь это уже не нож, а трофей. Мне пригодился, тебе послужит. Оберег, считай. А вот эту зарубку на стальной рукоятке видишь? Обмотку порвало, но сердцевина осколок выдержала. Я пока в разгрузке был, сразу и не заметил, а как снял – удивился. Считаю, что нож удачливый. Пусть и тебе удача улыбнётся с ним.
– Да куда уж более, – улыбнулся сам сантехник, пожал руку, поблагодарил, а чтобы не расстраивать друга, сунул нож во внутренний карман пиджака. Со стола подарки всё-таки уже убрали, только цветы остались.
«Значит, нужно самому в зал для важных персон закрытый отнести или Вике отдать», – подсказал внутренний голос, пока Боря фокусировался уже на Алексашке, которая следов подарила красивую, широкую золочёную ручку-паркер.
– Будете ей документы важные подписывать, – заверила охранница с поста Жёлтого золота с протезом руки, на этот раз вовсе не прикрытом платьем, словно поверила в свои силы и больше ничего не собиралась стесняться.
«Молодец, поборола свой стыд и страх», – откровенно радовался за неё Боря.
По итогу она оказалась ближе к Шацу, чем уехавшая по рабочим вопросам обратно в Москву Валерия Пинигина.
«И судя по тому, что последней тут нет, а Алексашка есть, с работы рядом с Шацем она никуда уходить не собирается, как и от самого Матвея Алексеевича», – подсказал внутренний голос.
– О, отличный подарок, спасибо! Проходите, присаживайтесь, где удобно, – снова поблагодарил владелец заведения и указал на стол, за который пора было присоединяться.
Но следом подошла с подарком в красивой праздничной упаковке Вика. Блондинка протянула подарок и даже прочистила горло, уже собиралась произнести заготовленную речь. Но тут в Малый зал вбежал розовощёкий бармен Илья и закричал:
– Помогите! Он задыхается!
– Кто? Где? – только и спросил Боря.
– Радя! На проходной!
С подарком подмышкой именинник рванул в холл, морально готовый ко многому. Например, сунуть палец в рот и начать немедленно извлекать всё постороннее из горла, зачищая дыхательные пути. По этой части два десятка видеороликов на видео-хостингах посмотрел, пока ресторан открывал. К разным случаям в жизни нужно быть готовым всё-таки.
Но Боря никак не ожидал увидеть сто двадцать килограмм живого веса на полу с оплывшим, синюшным лицом, что теперь больше походило на надутый к празднику шарик. Радя лишь беспомощно тянул руку куда-то вверх, а другой пытался бить себя по горлу, чтобы протолкнуть воздуха. Но даже по внешнему виду каждый мог сразу понять, что дело не в том, что подавился. А в том, что дышать не позволяет спазм.
– Здесь есть доктор?! – крикнул Боря повысыпавшим из Малого зала следом людям.
На что психотерапевт Цветаева лишь развела плечами. К такому гештальт-терапия докторов психологии не готовит.
– Я вызвал скорую первым делом, но… пока доедут, – добавил вспотевший от переживаний Илья, не зная, чем ещё помочь коллеге и другу. – А у него спазм! Анафилактический шок!
«Вот бы где Лера пригодилась», – некстати мелькнуло в голове Глобального, который лишь склонился над Ратибором.
Судя по лицу, спазм раздутой гортани не позволял поступать воздуху в лёгкие. Радя сипел, хрипел, по щеке текла слюна, но ничего не мог с собой поделать из-за аллергической реакции.
«Засор же»! – мелькнуло в голове бывшего сантехника, и Боря начал действовать интуитивно, так как бывших сантехников не бывает.
– Ему надо помочь! Держите его! Надо что-то делать, а то задохнётся!
Шац, Лаптев, Стасян и даже Лёха тут же разобрали по руке, кто-то сел на ногу, кто-то потянул за вверенную ему конечность. А Боря, достав нож и ручку, тут же принялся разбирать паркер, приговаривая:
– Я в одном ролике видел, как ручкой гортань пробили и человек задышал. Только… куда тыкать? Отметьте хоть фломастером!
– А с чего ты решил, что ударишь ручкой с такой силой, что проткнёшь? – приподнял бровь невозмутимый Шац, который крови на своём веку насмотрелся. Да и синюшной кожей его было не удивить.
– Давайте я ударю! – тут же предложил помощь Стасян. – Я кабана в деревне с одного удара вырубаю, а если мне ещё и нож дать…
Охранник лишь беспомощно переводил глазами с одного на другого.
– Ну тебя нахуй, Стасян, – тут же добавил Лаптев и сам забрал у Бори нож. – Проткнёшь ещё его ручкой насквозь. А мы даже выпить не успели за здравие, как сразу придётся за упокой.
С этими словами Лапоть сам сделал аккуратный надрез ножом не более сантиметра чуть в стороне от горла охранника и следом забрав у Бори ручку из трясущихся рук, извлёк стержень, вытряхнул пружинку, а корпус ручки ловким движением вонзил в оплывшую гортань охранника.
Ратибор задышал! Широкий корпус ручки протолкнул достаточно воздуха, чтобы жить. От резкого вдоха, казалось бы, даже воздуха в помещении стало меньше. А когда выдохнул вместе с редкими каплями крови и задышал как следует, словно следом все зрители выдохнули.
– Ну вот, жить будет, – хмыкнул Лаптев и первым слез с руки Ратибора. – Но лучше не вставай. Лежи так и жди, дыши спокойно и жди, пока скорая не приедет. А там уколют, отвезут, зашьют. Как новенький будешь… Укройте его, что ли! А то продует.