Степан Мазур – Тот самый сантехник 10 (страница 7)

– Так, а это держи. И… куда-нибудь подальше припрячь. Смотри, ты за это всё отвечаешь. Поняла?

Официантка кивнула и удалилась с лёгким загадочным румянцем на щеках. На работе подарки ей ещё не дарили.

– Позже приду и проверю, – донеслось в спину.

И Оля тут же побежала открывать подарок.

Глава 4 – День рождения – грустный праздник-3

Несколько ранее.

В Японии есть выражение: «Кучисабиши». Это когда человек не голоден, но его «рту одиноко». И он ест, чтобы унять тоску и забыть об одиночестве или какой-то внутренней тоске. Но это явление, свойственное дому. В ресторан с ним не приходят. И тем более, на день рождения к другу, родному или близкому.

Однако, везде бывают исключения. Вот и бармен Илья часто чего-нибудь жевал просто так, чтобы унять тоску. От этой привычки и страдало его располневшее тело, которое просто не успевало сжигать все калории, которые тот набирал за постоянным перекусом за барной стойкой. А ещё на эту тему его часто подкалывал охранник Ратибор, который обладал другой «вредной» привычкой – отжиматься от любой поверхности каждые пятнадцать-двадцать минут или подтягиваться на косяках. А то и поднимать ноги, сделав упор на стулья или вдруг спонтанно начинать приседать. Делал он это всякий раз, когда начинал ощущать, что мышцы остыли. Попутно – разговаривали.

– Я вот одного не пойму, – делился с барменом наблюдениями качок прямо во время подходов. – В квартире идут либо в спальню, либо в коридор, либо в детскую, либо НА кухню. Что не так с кухней?

– С кухней всё в порядке, – ответил Илья. – Скажи лучше, что не так с выражениями «Холодный кипяток». Или почему «чайник долго остывает» и «чайник долго не остывает» – это ведь одно и то же.

Ратибор крепко задумался и снова приступил к упражнениям.

Собственно, эта привычка пришла к Раде в качалке ещё в старших классах. Когда сам обладал лишним весом и по совету друзей постоянно пытался себя «подсушить» различными физическими упражнениями. Просто со временем занятие пару раз в неделю превратилось практически в ежедневное, а затем в две тренировки каждый день. Или разбивалось на десятки мелких упражнений в течение каждого дня. И если он не делал этого, то начинал просто нервничать. На что бы любой психотерапевт сказал бы, что это психоз. И он будет прогрессировать.

Так бы оно и было, если бы однажды за очередным занятием в спортзале Ратибор не повстречал Стасяна, который развлекался тем, что гнул грифы штангам и загибал гантели. В попытке развязать очередную такую, Нинов только так перенапряг кисти рук, что целых две недели не мог даже банку открыть. Но когда Радя пришёл в качалку снова и спросил у Дарьи Сергеевны, когда к ним вновь подойдёт тот странный человек, чтобы узнать у него о секрете этого мастерства, старший фитнес-тренер и владелец спортклуба «Юность» лишь пожала плечами, заявив:

– Понятия не имею. Но если возьмёшь абонемент на год, то точно рано или поздно на него наткнёшься, – и дальновидная блондинка широко улыбнулась, кивнув на кабинет, где на столе покоились абонементы на месяц, квартал или те самые «золотые» годовые.

Хоть железо в качалке давно на ладан дышало и ассортимент тренажёров был довольно скромный, Ратибор всё равно взял посещения на год вперёд, надеясь на лучшее развитие спортклуба с такими посетителями.

И на всякий случай ходил в Юность каждый божий день, пока не обнаружил дыру в кошельке размером с небольшой лунный кратер. Ведь за всё время, которое он сфокусировано тренировался с осени по весну, он почти нигде не работал. Но Стаян всё равно всякий раз от него загадочно исчезал. По заявлениям той же Дарьи, то в армию ушёл, то вернулся, но память потерял, то память восстановил, но работал на ремонте квартир и лишь потому не имел времени, чтобы зайти в спортзал, где его редкими фотографиями были обклеены все стены, а имя ходило в притчах во языцех. И кто-то постоянно говорил: «А Стасян бы ещё три подхода сделал». Или «ну что твоя сотка? Вот Стасян бы две сотки поднял». А всякому сомневающемся показывали то гнутый двадцатикилограммовый гриф, то скрученную в бараний рог гантель. А кто-то даже говорил, что отломленный ржавый кусок на двадцатикилограммовом блине – это тоже Стасян укусил.

Так Сидоренко, сам того не подозревая, стал стимулом для многих культуристов-профессионалов и спортсменов любителей. А Ратибор был среди них первым фанатом. Но когда денег стало меньше, чем желания посещать спортзал, он честно признался владелица:

– Дарья Сергеевна, всё. Не могу больше ходить. Денег нет.

– Совсем нет? – уточнила Дашка, поглаживая постепенно увеличивающийся живот.

– Абсолютно, – кивнул Нинов.

– Так что же ты, Радя, на работу не устроишься?

– А куда? – почесал бритый лоб качок.

Дашка и рада бы взять его к себе фитнес-инструктором. Человек надёжный. Но тогда летний ремонт придётся отменить. А то и вовсе снесут всё к чертям собачьим до фундамента, а на его остове построят новый, прекрасный фитнес-центр. Глобальный.

Но и человека обижать не хотелось.

– Да вот хотя бы к в новый ресторан на окраине города. Охранником, – прикинула блондинка, которая собиралась в декрет на время. А вот на какое – пока не ясно. Опыта не было. В принципе, если с тура родит, то можно успеть на вечерние часы. Но то – лишь в теории. А как оно на практике будет – никто не знает.

– Но я же тогда Стасяна пропущу! – возмутился Радя, который постепенно каждое посещение спортзала в дежурство в нём с утра до вечера перевёл.

Дашка и в этот раз думала недолго. И тут же предложила:

– Так он к своему другу Боре точно на юбилей придёт. Там и увидитесь как раз.

– Серьёзно? – глаза Ратибора Нинова загорелись искрой надежды.

– Вот что-что, а про Борю он точно не забудет, – пообещала ему блондинка…

Этот разговор состояла две недели назад. А сегодня сердце Ратибора встало, а сам он замер в полуприсяде, когда дверь в ресторан распахнулась, а на ней появился тот самый Стасян в новом спортивном костюме с тремя полосками, и в туфлях в цвет. А ещё лёгкой спортивной шапке с надписью: «Абидас». Ведь как Рая не пыталась успеть пошить ему костюм, но к юбилею так и не успела. Но на свадьбу обещала закончить. А пока на него налезали только спортивные выходные модели. С ближайшего городского рынка за пределами бутиков, где всё ещё торговали так, что люди передавались стоя на картонках.

От удивления о том, что его кумир – простой нормальный мужик в спортивках и выглядит совсем не зазнатым, Ратибор распрямился первым делом, а вторым делом хотел рассказать много и сразу. Но получилось маленько и в основном с продолжительными звуками.

– Я… я… я… – начал он свою «речь», не забыв всё же протянуть руку, когда вообще ничего сказать не получилось.

Стасян сначала подождал продолжения некоторое время, а затем осознав, что к чему, кивнул и руку тщательно, с определённой долей бережности, пожал.

А заике дал лишь один совет:

– Ну ничего… ты парень мощный. Тренируйся, главное. А всё остальное приложится. – И упорхнул в Малый зал в окружении красивых женщин, как и положено Аполлону. Через гардероб, конечно, чтобы шапку рабочую снять.

Но Стасян ушёл, а впечатления остались. И Ратибор почти с минуту смотрел на свою ладонь, словно ждал, что вот-вот проявятся тайные знаки золотыми нитями или хотя бы откроются стигматы. Но ничего не происходило, только удивление отпускало. А бармен рядом даже начал подкалывать:

– Радя, ты никак духа какого увидел? Или о вкладе на сберкнижке вспомнил?

Нинов готов был и ему рассказать многое. И сразу. Всё-таки почти полгода речь копил, на отдельную книгу бы хватило! Но эмоций было так много, что лишь замахал руками неопределённо. И в конце показал один жест – поднятый кверху большой палец. Тут-то бармен и понял, что коллега в глубоком внутреннем трансе от некоторых событий и нуждается в лечении. И тут же бахнул ему коктейля. Но на этот раз не протеинового, а алкогольного. Чтобы в себя пришёл. И чтобы удивить друга, бахнул «Пенициллин». Про этот напиток можно было сказать, что он представляет собой сумасшедшую алкогольную смесь из сочетания двух видов виски (шотландский купажированный и односолодовый), кислых ноток лимона, пряного имбиря и сладкого мёда. Но главное в подаче. На выходе в высоком стакане получался нектар тёплого жёлтого цвета, который словно скрывает дымящийся айсберг. И подают его в стакане без трубочки.

Конечно, Ратибор выпил его, не глядя. Как привык угощаться от друга. Причём строго левой рукой. Так как правую обещал себе больше не мыть. А чтобы не пришлось мыть, больше не пачкать. А это, конечно, никаких больше отжиманий на грязном полу или улице.

Коктейль тут же ударил в голову. Охранник расплылся в улыбке. Но затем странно понюхал стакан и всё же уточнил:

– Слушай, а тут мёда в составе не было?

– А что? – не понял бармен, немного недовольный тем, что его искусство в стакане осушили в один залп.

– Да у меня просто аллергия на мёд жуткая. В детстве как пчела в залупу укусила, я сразу понял, что не моё это – единение с природой. С другой стороны, от дырки в трусах никто не застрахован. Я ж чего в деревню никогда не езжу? Врачи сказали, что если меня какая пчела бахнет снова, то это на моей совести. А вот мёд и всю продукцию с пасеки – в стоп-лист с тех пор. Так как могут уже и не откачать… – снова улыбнулся охранник и оба на несколько секунд замолчали, переваривая. – Ты это… скорую вызови, – добавил Радя уже каким-то странным голосом.