Степан Мазур – Тот самый рыбак (страница 4)

– Ну ладно, крыша от дождя, брезент, все дела, но шезлонги-то зачем? Загорать собрался? На кортонах бы посидели! Или пенёк какой нашли-притащили.

– Я их как раз покрасил, подшил, а куда мне их ещё деть? Дай хоть попробовать разок. Не во двор же выносить. Их тогда быстро старушки приватизируют!

– Ну вот один взял бы и пробовал сидел! – постепенно пробуждался Сумкин.

– А тебе как же? Я ж… по-дружески. Это ты вот меня к бабам в деревне не берёшь, а я о тебе думаю.

– Да куда там было второго брать? Она ж и так… одноногая, – вдруг сознался Федя.

– В смысле одноногая? – даже растерялся Лука. – А твоя как же? Ну, с которой живёшь. Там полный комплект или тоже в разборе выдали?

– Там всё в порядке… толстая просто, за двоих идёт, – выдал и эту правду Сумкин, уже не в силах скрывать. – Мы кровать размера «Кинг-Конг-Плюс» купили, чтобы не сталкивать друг друга при развороте. Там занос такой, что к двери откатываешься. Чисто как у автобуса. Но зато – тёплая!

– Тёплая это… удобно, – кивнул Лука, стараясь не ржать и так выразительно посмотрел на Сумкина, что тот снова выдал.

– Но звёзды сложились так, что живу я с одной, а в деревню езжу к другой, – тут же начал помогать загружать багаж Федя и снова доверил тайну братскому сердцу. – А есть ещё и на работе. Я её так и называю «работа» в телефоне. Чтобы не перепутать. Так что когда мне приходит смс от Работы – «я хочу тебя, я вся заждалась», то всё предельно ясно… на работу пора мне! Кстати, если что, то я вчера у тебя ночевал.

– Да это понятно, но… куда тебе столько? – прищурился Лука, который был более разборчив в связах.

Настолько, что был до сих пор один. С другой стороны, кому ещё нужен мокрый парень в кепке с торчащими по бокам волосами, которые заменяют шапку на холоде? Только такой же романтичной дуре, что вынесет во двор горячий чай, «чтобы попил на дорожку». А таких в его микрорайоне не было обнаружено.

– Ну ладно-ладно… давай и мне шезлонг тогда, – подозрительно быстро сдался Сумкин, заприметив следом канистру на пять литров в руках находчивого друга. Но того же подозрительного тёмного цвета. – А это что, ЧАЙ? Ты совсем шифером поехал? Может, мы ещё биотуалет тебе возьмём?

– Какой к лешему чай? Это спирт! На черносливе, – разыграл главный козырь Лука. – Мама сказала взять немного, чтобы было чем согреваться. А то заболеем, кашлять начнём. А тебе в понедельник на работу. Да и мне в институт надо. Некогда болеть.

– А сколько по-твоему – немного? Баклажку? – прищурился товарищ, который отказался от пагубной привычки не пить.

– Всегда можно домой остатки привести. Да и о Глебе ничего не знаю, – признался Лука, решив, что лучше больше, чем меньше. – И спирт при любом раскладе можно поменять у рыбаков на рыбу, чтобы обратно тару не вести.

– А кто такой Глеб-то?

– А я знаю? – признался уже Лука и выдал матчасть. – Я вообще его один раз видел украдкой. Но мама попросила взять. Потому что его мама тоже просила мою. А через кого они там знакомы, парикмахера или мастера маникюра, это сам чёрт ногу сломит, если разбирать. Но теперь у нас есть друг.

– Друг?

– Ну как друг? Глеб! – пожал плечами Лука. – Прошу любить и жаловать… заочно.

– Господи, куда я попал? – закатил глаза Фёдор, закрывая багажник. Но канистру со спиртом поставил в салон на коврик. Чтобы целее была. – Везу на рыбалку какой-то детский сад! Один мамсик, другой мамкин пирожочек. А мужики-то где? А, сыночки-корзиночки?!

– Да он вроде… работает, – добавил Лука, уже присаживаясь за пассажирское рядом с водителем.

– Кем?

– Да… бог его знает, Фе. Но у него дача. Червей, говорит, накопал. Так что не полное говно, а так, озорная какашка. Как говорится, все профессии важны, все профессии нужны. Ну, как у тебя на встрече с инфекционистом ближе к Новому Году. С твоими приключениями опять же намотаешь. Впрочем, хорошо знакомая болезнь безопаснее, чем незнакомый врач. Да, Федь?

– Сплюнь! – тут же потребовал Сумкин.

– А как же хламидии? Или «она не такая»? – разгоняли друг другу настроение сонные рыбаки по утру. – И, кстати, какая именно из них – не та, которая «не как все»? Потому что я в твоих бабах давно запутался. А как ты сам справляешься, барахтаясь в этом океане лжи?

– Лук, бляха-муха! – возмутился водитель, выезжая на шоссе. – Если бы не спирт, ты бы на рыбалку ещё не скоро попал с этим списком. Так что давай… не будем его ворошить. Есть вот женщины дающие, а есть женщины, способные дать только по шее. Не будем их смешивать, пока голова не разболелась.

– Вот и Валера говорит, что давление сегодня низкое, – закивал Лука. – И ничего мы с таким подходом к рыбалке по утру не поймаем. Мол, рыба клевать не будет. А ты как думаешь? Может, хоть триппер какой поймаем, если повезёт с русалкой? Или ты против цыпок?

– Когда рыба есть, то есть! Какая там разница какое давление? – возразил Фёдор, добавляя скорости, пока на трассе было относительно свободно. – Это как в анекдоте, где каждому рыбаку руки связали и заставили показать, кто больше щуку поймал. Так один кулак сделал и трясет им. «У меня щука вот с таким глазом», говорит. А другой два кулака сжал и кричит: «а у меня с такими яйцами размером!». Так что, Лук, импровизация – наше всё.

Вскоре они покинули Железнодорожный район, состоящий в основном из десятиэтажек и заехали в район двухэтажных «сталинок» на базе КАФ. В процессе езды Лука предварительно скинул сообщение, так что Глеб ждал уже у подъезда с широким рюкзаком за плечами и в рабочей робе, чем сразу внушил уважение, как человек, не боящийся запачкаться.

– Ну вот, хоть кто-то нормально к рыбалке подготовился, – отметил это дело Федя и все пожали друг другу руки.

– Глеб Олегович, а ты кем работаешь? – тут же спросил Лука, когда автомобиль снова вырулил на трассу и помчал в направлении моста через Амур, который доставит их аккурат в царство утренних туманов – Еврейскую Автономную область.

– Младший научный сотрудник, – хмыкнул Глеб, предпочитая отчество в обращении, хоть и был одного с ними возраста в районе двадцати двух-двадцати пяти лет. – Но не переживайте, мужики. Я не из этих.

– Которых?

– Ну, которые еду из помоек жрут. Не фриган я, обычный. Так как зарплату нам всё же платят.

– А, ясно. Рыбачить, значит, умеешь? – добавил Сумкин, не совсем понимая, как отличить фригана от бомжа, и больше поглядывая в окно заднего вида на давно не бритого, а то и специально отращивающего бороду мужика, сухого как иссохшая щепка. Диковатый, но в интеллигентных очках с толстыми линзами, он был полон загадок.

«Цыганский блуд и русский случай», – сразу понял более опытный Федя, как

грузчик, который всего за полтора года работы был повышен от грузчика до старшего грузчика смены, что означало ровно одно – в людях разбираться умеет.

Но вслух ничего Сумкин говорить не стал, зная одного золотое правило рыбалки: «придёт время пить, там сам всё расскажет».

– Нельзя просто так взять и научиться рыбачить, но можно делать очередные попытки поудить, что рано или поздно повысит уровень мастерства, – добавил весёлым тоном Глеб Олегович. – К тому же есть только три типа рыбы. Это рыба-падла, рыба-сучара и рыба-мудак, но в продаже их не найти. Говорят, особый адрес знать нужно. Зато каждый рыбак с такими сталкивался, когда с крючка срывалась или вовсе клевать не желала. Было же, мужики?

– Да уж, в Амуре чего-только не водится, – согласился Федя, прекрасно понимая о чём речь. – Лук, вот, русалку поймать хочет. А как ему объяснить, что женщина с хвостом – это только наполовину женщина? Всё приходит с опытом!

– Всё верно. Рыбы в Амуре хоть залейся. Если быть точнее, то по разнообразию ихтиофауны река не знает себе равных среди всех рек России, – выдал Глеб. – Здесь водится порядка 140 видов и подвидов рыб, относящихся к целым пяти фаунистическим ихтиокомплексам. То есть рыбы у нас примерно в четыре-пять раз больше по видам, чем на западе России, и тем более – в Азии.

– Какой-какой ты сотрудник, говоришь? – переспросил Сумкин, который с точными цифрами как порядочный гуманитарий дел не имел, зато точно помнил даты Великой Отечественной и все-все праздники, когда выходной давали.

– Младший, – улыбнулся Глеб Олегович и с важным видом поправив очки, понял по блеску в глазах Сумкина, что у того тоже проблемы со зрением – линзы носит.

Из всех трёх только Лука держался до последнего, не используя ни очки, ни линзы, но тоже постоянно тёр глаза от постоянной нагрузки по учёбе.

– Глеб, ну вот как бы ты рыбаку-туристу объяснил, что именно у нас водится? – спросил Мощный, вспомнив вдруг, что так и не поинтересовался фамилией нового знакомого.

«И об этом спирт доложит», – тут же подсказала Луке рыбацкая чуйка.

– А чего тут скажешь? Хорошо у нас! Но лишь для ценителей, – снова улыбнулся Глеб и объяснил на пальцах. – Вот берём для примера Арктику, равнинные, «китайские» и индийские бореали, и всё это у нас есть. У них там, главное, уже половина рыбы подохла от говна и химии, а у нас ещё есть.

– В смысле подохла? – переспросил Лука.

– Так он постоянного трупосожжения и прочей дизентерии на тот свет вся рыба на благословенных югах и сгинула. А у нас пока ещё есть ауха, белый и чёрный амуры, толстолобы, опять же, водятся, верхогляды, а этого добра больше нигде и не сыскать, – прикинул с ходу Глеб. – Или вот змееголов, моксуны, косатка-плеть… да хоть ротан этот мелкий! В голодный век и из него котлеты пойдут. А если по рекордам пройтись, то в Амуре обитает один из крупнейших представителей осетровых в мире – калуга. А там нормальные экземпляры по 4-5 метров в длину. Они лодки переворачивают с незадачливыми рыбаками, если те порыбачить на них вздумают втихаря. Ты её из воды тащишь, а она тебя в воду обратно. Потом в дельте Амура только лодки пустые вылавливают. Без рыбаков. А всё от алчности великой. Таков человек.