Степан Мазур – Тот самый рыбак (страница 13)

– Пить… пи-и-ить, – протянул он жалобно в надежде на взаимовыручку коллектива. Но никто не ответил.

А едва пострадавший приоткрыл глаза, как обнаружил, что представители того коллектива отсутствуют. Над головой лишь брезентовый потолок кухни, напротив него столик и шезлонг, а в шезлонге – сопит мумия, завёрнутая в палатку до состояния кокона.

– Глеб? – вяло уточнил Сумкин.

В ответ невнятное бурчание.

Пульс щупать не обязательно – дышит так, что губа дёргается. Сразу видно, что мумия представителем коллектива не являлась, выбыв из общества не неопределённый срок. В то же время на столе есть всё, что угодно, вплоть до салфеток, соли и перца… но ни капли воды, минералки или хотя бы морса – вещей на рыбалке более, чем нужных, если сомневаешься в чистоте водоёма.

– Гле-е-еб! Глебанский! – на разный манер обратился к нему Федя, но абонент был вне сети этого мира и ходил по каким-то своим мирам, подключившись напрямую к астралу.

От вскриков горло едва судорогой не перехватило.

– Ну ладно, тогда как-нибудь сам, – пробормотал натерпевшийся от спирта.

Потянувшись, Сумкин ощутил себя как побитый пёс, разве что не скулил. Поднялся с трудом, с таким кряхтением, как будто был заржавевшим механизмом, который давно не смазывали, ещё и бросили под дождь.

– Да на такую рыбалку никакого здоровья не хватит, – подытожил Федя, ощущая

состояние ушибленного пыльным мешком.

Покопавшись в сумке-холодильнике Луки на столе, где хранилась вся кухонная посуда для пикника, Федя морщился постоянно повторял:

– Ну давай, дава-а-ай! Хотя бы компотика.

Но удалось извлечь только вафли и пачку печенья, от чего в горле сразу запершило, огорчив организм. Схватился за термос, открутил крышку, достал пробку, приник ртом, а там – пустота.

– Ты ж моя срака! – возмутился Сумкин и вернув термос на стол, осмотрелся мутным взором.

Конечно, всегда можно было развести костёр, набрать воды в котелок и заваришь душистого чая. Но линзы быстро сфокусировали безрадостное пространство, огорчив отсутствием кострища и дров. Выйдя из кухни на свежий воздух, (где было заметно холоднее), Сумкин обнаружил всё так же припаркованный автомобиль у кустов и всё те же торчащие в реке болотники. Только одну штанину уже затопило, а вторая стойко держалась. И так будет, пока вода не начнёт прибывать, а вот дождь – кончился.

Почти.

Побродив у автомобиля, Федя достал из багажника топор. Лука куда-то делся, а вокруг ни костра, ни дров, ни прогресса в рыбалке. И в голове трещит, хоть в трезвенники иди.

– Мне рыбалка – по боку, я приехал отдыхать! – заявил Сумкин суслику, любопытно взирающему в сторону печенья на кухонном столе. – Угощайся, братан. Чего уж там?

Подставив бородатое лицо дождю, Федя попытался напиться напрямую с неба, но капли теперь падали настолько маленькие, что испарялись прямо на языке. Рыбак был как раскалённая сковорода, а там наверху – откровенно пожопились открыть кран по полной, даже во спасение человека в нужде.

– Эх, погода снова подгадила, – вздохнул Федя и только облизнулся, признав, что вселенная сегодня играет за чужую команду.

Но тут он вспомнил два момента. Во-первых, он работал. А это значило, что как минимум во-вторых, на карте было достаточно денег, чтобы купить минералочки.

«Минералочка же»! – подумал с одухотворённым видом Сумкин и лицо как будто утюгом разгладили, а на душе приятнее стало. Как всё-таки мужику мало для счастья надо. Попить после сушняка, да кусты рядом чтобы стояли, чтобы отлить лишнее.

Но Федя снова поморщился. Ведь за минералкой ещё ехать надо! И ладно бы просто ехать, а в его случае – ещё и идти! Так как за руль было ещё рано.

– Мощны-ы-ый, ты где?! – в негодовании воскликнул Фёдор, вспомнив, что рыбачит не один. – Сгоняй за водичкой, а?!

Из кустов от охрипшего крика рванул в сторону дороги суслик, решив, что жизнь дороже печенья. И посмотрев на ту дорогу с задумчивым видом, Федя вспомнил, что деревня в каком-то километре-другом от них, а там только разветвление по улицам. Хочешь – налево иди, хочешь – направо, рано или поздно всё равно выйдешь к магазину с платёжными терминалами, где купить можно всё, что душе угодно, если отнести и показать им карточку с чипом.

«Расклад не так уж и плох», – вздохнул Сумкин и положив топор на плечо (чтобы дважды не ходить ещё и за дровами), пошёл в направлении деревни.

Себя показать, других посмотреть.

* * *

Майор уголовного розыска Александра Кошкина всегда хотела поймать серьёзного преступника. Но бог миловал. И по жизни попадалась только какая-то шелупонь, что скорее предпочитала разбиться о дно жизни, чем выгребать на поверхность и бороться с обстоятельствами. Впрочем, и мелких рыбок в мутной реке жизни ей хватило, чтобы дослужиться до почётного звания незадолго до выхода на пенсию.

Прикупив старый домик в деревне своего детства к своим сорока, она уже несколько лет строила планы по его сносу, чтобы построить новый, добротный и поселиться там со всеми удобствами, чтобы зимой париться в бане, в демисезонье жарить шашлыки у беседки или овощи в гриле, а летом – купаться в сборном бассейне. А если этого будет мало, то и собаку заведёт. Или мужика. Как получится. Подумывала она и пчёл развести. От этого взяла домик на краю реки, чтобы соседям не мешать, а маленьким труженицам было где мёд брать, перелетав через протоку.

Но планы – планами, а что-то снова шло не так. Вот и в этот год, вместо того, чтобы отыскать бригаду по разбору дома, она почему-то снова смотрела в мешок семенной картошки с планами по засадке всей территории от забора до забора картофелем. Потому что это проще, чем найти не пьющих на майские праздники мужиков на деревне, которые быстро и организованно возьмутся за работу и выполнят её хотя бы к лету. Чтобы осенью новый фундамент залить. Ленточный. И шамбо закопать. Но это уже – с экскаватором, когда картошку выкопает. А если много будут брать, то самой придётся за экскаватор поработать.

Разогнув спину в старой отцовской рубахе, Александра ничем не выдавала в себе признаки майора. Даже комаров на лице убивала так же, как деревенские – со всего размаха, от души. От этого лицо было немного красным.

– Синька – зло, синька – зло, синька – зло, – донеслось вдруг из-за забора.

Приятный, немного хриплый мужской голос. Как у барда, поющего задушевные песни о горах, походах и прочих «больших Каретных».

Прислушалась. Уши навострились.

«Не местный», – подумала Саша, нажив не только ума к своим сорока, но и приобретя и прокачав немало навыков в оперативно-розыскной деятельности.

Ведь по сути майор уголовного розыска – это сотрудник с офицерским званием среднего начальствующего состава, который руководит деятельностью подчиненных. Но это лишь одна из забот. А другая – заниматься оперативно-розыскной деятельностью и расследованием преступлений. И вот на преступников у неё был глаз намётан. А ещё нюх имелся. И чуйка вкупе с экстрасенсорикой.

Ей стоит только услышать человека, как внутри что-то свербить начинает и говорить: «Этот точно – преступник». Или: «А этот и мухи не обидит». Хотя чаще звучало: «Этот просто конченный».

И надо же так случиться, в половине случаев – совпадает. Либо да, либо нет. Ну чем не экстрасенс? Вот только начальство силы свои опробовать никак в Москву на передачи не отпускало. Это в свободное от работы время тренируйся сколько влезет! И решив в очередной раз проверить свои «врождённые детекторы», Кошкина высунула ту часть лица за забор, которая ещё не была покусана комарами.

Мордой такую назвать не рискнут.

– Мужчина, вам чего? – спросила она строго и на всякий случай показала край лопаты, чтобы знал, что – вооружена. А там недолго и представиться по закону. Как-никак занимает должность старшего оперуполномоченного. Но на каждую рубаху звёздочки не нацепишь, и работать в пиджаке с лацканами и погонами на даче – не вариант.

Начальство засмеёт.

– Мне бы водички, – резко остановился бородатый мужчина, напоминающий ей не одно лицо по сводкам, а сразу с десяток.

Таков уж типаж.

Но если речь о Прогорклом, то у того шрам на лице. Не подходит. А у Подуздоватого половины уха нету. А у этого на месте. Кто тогда? Сеня Черемуха? Так он сидит давно. За изнасилование каннибалов и за превышение самозащиты от них же.

«Кого же он мне тогда напоминает»? – пыталась припомнить Александра, представив перед собой доску с пометкой «их разыскивает полиция» в отделении.

Как вдруг заметила в руках подозреваемого… топор!

«Ну точно, это же Петя. Петя Пух»! – мелькнуло в голове служивой, и она резко распахнула калитку.

Сердце билось быстро-быстро, но и рука крепко сжимала лопату.

– Водички, говоришь? Ну… заходи, – улыбнулась она улыбкой акулы и отошла подальше, чтобы размахнуться посильнее.

– Захожу, чего не зайти? – улыбнулся Федя, не чуя подвоха. И даже топор пониже опустил, чтобы человека не пугать, а то подумают её, что колядует, а сейчас не сезон.

Женщина, главное, ещё с таким уверенным лицом стоит. Стройная, подтянутая. Грудь внушительного размера, плечи широкие, как будто коня ищет, чтобы остановить. Так бы и стоял и вёл с ней беседы. Об избах горящих и долюшке женской. А чего не поговорить? Ведь если первая попавшаяся русская женщина на селе готова подсобить незнакомцу, то Россия стояла тысячу лет и ещё столько же стоять будет и впредь на подобных. Потому что доброта и милосердие пока стоят выше выгоды и наживы! А сушняк – дело житейское. Поймут, подсобят, простят, поблагодарит, пожелав доброго здоровья. На том и разойдутся, пожелав друг другу всего хорошего.