Степан Мазур – Тот самый массажист 4 (страница 14)

«Потому что своё, родное. А не это вот всё умное вокруг, большее похожее на сюр», – тут же подсказал мозг, избавляясь от старой информации, чтобы накопить горы новой, столь же бессмысленной. А чтобы много не думал, предупредил: «Нам то среди этого умного места всё меньше и меньше, потому что найдутся и поумнее».

Согласный как никогда Володя сначала стоял в тени вечернего заката, затем бегал за пчелой, а когда сам вдруг стал пчелой и сел на цветок, высунув хоботок, то просто начал пить нектар, не особо пытаясь понять, что происходит дальше.

– Богатырёв, вставай! Совсем за будильником не следишь? – вдруг заявил ему цветок голосом Вики и где-то не периферии сознания раздался хлопок двери, как будто растение психануло и вышло в коридор вечности.

Но вставать массажист не спешил. Сна было безумно мало, а усталости до обидного – много. Потому не шелохнулся. И мир тут же окутало мягким золотистым светом, а воздух наполнился ароматами прочих цветов, которые ещё пригублять и пригублять, и нюхать не перенюхать. На одной только этой альпийской поляне их тысячи. А сколько таких полян поблизости?

«Эх, гуляй, пчела! Жужжи, пчёлка»! – подумал массажист и вдруг понял, что бредёт по узкой улочке старинного швейцарского города.

Причём такого города, где за высокими стенами веками предпочитали пасти коз, сориентировавшись на козий сыр, а сами стены были возведены от пронизывающего ветра и холодов со снегом. Надёжный город, построенный на века!

Но со временем кто-то привёз в этот город, отрытый всем семи ветрам, какао-бобы. И к довольно скудному рациону из чёрствого хлеба и расплавленного над свечой сыра, а то и заиндевевших на ветру и позеленевших с момента поднятия с плодородных долит Италии в Альпийские горы альпийских макарон, добавился шоколад!

– И вот уже пара веков, как весь мир знает о швейцарском шоколаде, сыре и фондю, – вдруг заявил Володе другой цветочек, пока рассматривал добротное каменное здание банка, по которому хоть из пушки стреляй – сразу не проломишь.

Потому что – форт. Потому что на века.

– Володя, а поехали в Швейцарию? – вдруг спросил его другой цветок голосом Ларисы Борисовны.

Володя оглянулся, а её нет нигде. Только суровые камни, а каждый такой на мостовой словно хранит тайны прошедших эпох. Одна из них заключается в том, что швейцарцы очень ценят время, потому вместе с фондю продают всему миру швейцарские часы. А другая в том, что перепродают и бренды. А с ними так, по мелочи: ножи, брелоки, зажигалки. И на каждый швейцарский экземпляр приходится десять подделок высокого уровня, сотня среднего и тысяча – низкого качества.

Богатырёв покатал ногой камень и понял, что всё – так. Хотя бы потому что не может маленькая страна с населением около девяти миллионов человек кормить весь мир «тем самым» швейцарским шоколадом, делать каждому жителю планеты по швейцарскому часовому механизму, который собирают несколько суток мастера вручную или в полуавтоматическом режиме за полный рабочий день. Им ли не знать, этим семи миллиардам заказчиков? Которым швейцарцы заодно готовы вручать в руки по головке сыра на неделю вперёд. Каждому.

Вот и остаётся, что самим плодить бренды, продавать франшизы или смотреть, как Китай копирует технологии и сам создает бренды, которые на широких полках рынков сами живут по себе.

– Володя, я же тебе швейцарские часы только там смогу нормальные купить. В Цюрихе, – заверил его цветочек среди камней.

Пока Богатырёв, одетый в лёгкий костюм, уверенно шагал от него всё дальше и дальше по мостовой, цветочек всё рос и рос и вскоре уверенно шагал за ним, двигая ногами-корнями по мостовой рядом.

Володя не спорил, только улыбнулся, словно зная, что именно этот вечер станет началом чего-то удивительного, что ещё не раз его поразит. В его глазах горел огонь, способный растопить лёд любой неприступной души.

Цветочек вдруг вздохнул и сказал:

– Ну ты собираешься на работу или как?

Володя покачал головой в разные стороны. Нет, он не собирался. Но как объяснить это упрямому цветочку, который пытается заманить его часами в Цюрих? Всё-таки некоторым мужчинам важно, чтобы на запястье висело что-то по цене однушки в Мытищах. Это – статус. Это – престиж.

А его и китайская подделка с гнутой стрелкой устраивала по цене кофе в аэропорте.

Только моргнул, а перед ним уже ОНА – с длинными волосами, обвивающими плечи. Эта дама стояла у окна, словно картина, написанная великим мастером. Её взгляд был полон загадок, а улыбка недосказанности.

Тут же забыв про цветочек, Володя подошёл поближе, пытаясь определить за красотой недостатки.

«Может, зуб торчит? Или слушает рэп?» – ещё подумал массажист.

Но дама молчала и зубы как на вид – все ровные, как у выставочной кобылы на ярмарке. Даже захотелось погладить.

Конечно, в его руке тут же появилась морковка. Словно маг-волшебник, скрывающий от всех свои фокусы, он подошёл ближе, и в его голосе прозвучала мелодия, способная заворожить любую:

– Как прекрасен этот мир, когда в нём есть ты, – произнёс он, и его слова, как нежный шёпот ветра, окутали её.

В ответ она лишь слегка приподняла бровь и спросила голосом Ларисы:

– Володь, ты чего? Выходной просишь? Но ты же всего день проработал… морковку-то убери… Торчит. Ты и так мне вчера всё натёр.

Стало стыдно. Говорят, что стыд – это базовая эмоция, которая возникает, когда люди осознают, что они не соответствую требованиям общественных норм. В таком случае негативное чувство побуждает маскировать свои отличия или поведение под правила и запросы внешнего мира. Но к счастью для него, этот мир хаотичен, и единого свода правил и норм в социуме нет. Поэтому, пока в её глазах зажглась искорка интереса, он уже сел на появившийся мотоцикл и помчал сразу к звёздам! Строго вверх, как и положено сильным, уверенным в себе личностям с… торчащей морковкой.

В то же время он знал, что его прекрасно слышат. И пока не достиг МКС на орбите, бросил через плечо:

– Ты как звезда, что освещает мою ночь. Я готов ввязаться за тобой в любое приключение, лишь бы увидеть твою улыбку.

Цветочек тут же возник на орбите, сменив женщину, но с ним появилась и радуга. А затем тот же знакомый голос добавил словно на всю вселенную:

– Ладно, Володь, выспись. Ты же всю ночь колобродил. Не хотелось бы, чтобы уснул на клиентке. Я лучше массажистке на замену позвоню. Пусть Мила поработает до обеда поработает. Но к обеду подъезжай… Хорошо?

– Не могу к обеду, – признался он цветочку на орбите, который мешал лететь на мотоцикле с турбореактивной тягой к МКС.

– Почему? – удивился цветочек несмотря на то, что в его словах звучала искренность.

– Мне на подиум плавать надо, вразмашку, – ответил он как есть, вдруг осознав, что плавать гораздо приятнее, чем работать.

– Ладно, спи, – смирился цветочек и выключил радугу, дёрнув за верёвочку.

Мир сразу потускнел. Все звуки стихли, все запахи цветом пропали. Он снова брёл в красивом костюме, но на этот раз по утопающему в цветах лугу. И брёл к красивой девушке, которая приветливо махала ему рукой.

– Эй ты, говно! – кричала она совсем не по тексту. – Иди сюда, мудак!

– Иду, моя дорогая, – отвечал он, прекрасно понимая, что женщины не всегда говорят то, что думают, а когда говорят – часто не думают.

С каждым мгновением он приближался к ней, и его голос становился всё более интимным, а слова, всё более глубокими.

Он хотел рассказать ей о морковке, но почему-то лепетал о мечтах и сыре, и о том, как важно следовать за своими желаниями. А пока они оба гладили лошадь и пинали мотоцикл, добавил, как это прекрасно, когда рядом есть тот, кто понимает и поддерживает.

Она слушала, и судя по лицу в её сердце начинала появляться теплота, словно весеннее солнце растапливает снег. Но стоило ей открыть рот, как он снова слышал:

– Ну ты и гамадрил. Я, значит, работаю, а он тут спать до обеда будет… Вот мудень! Хожу ещё в раскорячку. Слушай, может тебе операцию по уменьшению зависимости от секса сделать? А? Я тебе не резинка. Сотрёшь – другой в коробочке не будет!

Заподозрив неладное, Володя присмотрелся к девушке, которая снова голосом Вики начала говорить. Их взгляды встретились, он сделал шаг вперёд, и между ними вроде возникло невидимое волшебство. Хоть вставай на колено, протягивай руку и замуж зови, предлагая из сотен колец на выбор любое. А потом вместе к МКС на мотоцикле или в Цюрих помакать чёрствый хлеб в расплавленном сыре можно. Было бы желание.

Но девушка вдруг замолчала и мир снова стал серым и тихим. Обещание быть рядом, понимать и поддерживать растаяло как облачко после дождя. Она только виновато улыбнулась и бросив напоследок:

– Да где мои трусы с бабочкой? – снова хлопнула дверью.

В вечность ушла. Как и положено прекрасным незнакомкам с подозрительно-знакомым голосом.

В этот миг мир вокруг словно остановился. Володя посмотрел на ящерицу, которая обвила запястье вместо часов на руке и прислушался к музыке звёзд, которую транслировали массивные колонки, подвешенные на орбиты вместо международной космической станции, откуда вдруг донеслось: «Бригада у-у-у!». И снова всё затихло.

Затем он понял, что стоит возле ЗАГСа, а там закрыто. На широких дверях замок висит и цепи навешаны. А рядом с ним только бабка стоит и дверь пинает.