Степан Мазур – Тот самый массажист 2 (страница 12)
«Не можешь же ты уйти, оставив неудовлетворённой женщину», – отметил мозг, словно говорил в галстуке-бабочке и в шляпе джентльмена: «Это и только это делает тебя мужчиной, а не размер клитора, который просится в рот… Прости за слюноотделение».
Володя невольно сглотнул. Гораздо меньше ростом, чем массажист, Тамара теперь обладала над ним такой властью, что делала её словно на голову выше. Эта власть в силу своей слабости была ей к лицу.
В силу его слабости перед её внутренней женской силой.
«На работу раньше обеда не успеем», – понял Володя, когда сильная рука властно потянула его за запястье в сторону комнаты, которой можно было назвать спальней.
Выключив кипящий на газе чайник, оба удалились делать понедельник чуть ярче и светлее. Какими бы не были мрачными его тона, их всегда можно разукрасить вдвоём.
Глава 7 – Муж на час
Есть два типа женщин: одну необходимо просто гладить, чтобы ощущала ласку и заботу, вследствие чего елозила и мурлыкала, а второй нужно залезть в саму душу, чтобы только почувствовала первое тепло. Только после этого позволит себе приятное, убрав коготки. В целом с такими требуется пройти целый квест, чтобы деактивировать защиту. Ведь словно примерив однажды бронежилет в силу ряда причин, женщины второго типа порой не просто забывают его снять, когда уходит опасность, а целенаправленно ждут пули из засады. День за днём. Со стиснутыми зубами. Они словно не верят в счастье и ничего хорошего от жизни давно не ждут.
Сжимая в руке букет разноцветных роз, Богатырёв застыл в больничном коридоре, поражённый этой догадкой. Впрочем, пару выстрелов в упор по сути сделал именно он. Хоть и с «бабушкинским фактором».
Первым из палаты показался бинт на лице, затем остальная Мара и Владимир ощутил в сердце томление. Ведь там, по другую сторону бинтовой повязки на лице с фиолетовым отливом, женщина наверняка одела не только бронежилет на душу после всего пережитого, но и каску для верности нацепила.
«Сложно будет пробиться», – отметил мозг и тут же другой вариант предложил: «А, может, ну её? У тебя есть ещё примерно миллиарда четыре попыток. Плюс-минус».
Но Володя гнал от себя эти малодушные мысли. Раз сразил, потом ещё и побил для верности, теперь только завоёвывать, добиваться, настраиваться. Всё остальное – путь слабых и тщедушных. И всё же факт оставался фактом – притомилась дева. Можно вправить нос, но не чувство гордости. От ровной осанки и степенных движений (словно лодочка плыла) остался лишь затравленный взгляд по сторонам и рваные, угловатые шаги, махи руками с сумочкой в одной из них.
Она раздумывала, звонить ли ей или писать? А, может, вызвать такси? Она не знала, что делать наверняка. Растерянная и поникшая, лишь посмотрела на него с двояким чувством. А как признала – в глазах мелькнула ненависть.
– Опять ты?!
Он хорош! Мало того, что украл у богини красоту, лишил уверенности в себе, и едва не добил на прощание, так теперь и застыл посреди коридора с нелепым веником в руках и немым вопросом: «почему медицина не всесильна»?
Слова, что пытался подобрать в салоне автомобиля, исчезли. Да и откуда ехал? От любовницы, которую завёл не ради любви, но поддавшись сиюминутному порыву, чувству долга, который сам же для себя создал и оправдал.
Нет, там тоже вроде помог человеку. Но то всё обман души. Помог лишь себе. Разгрузиться. Сделал это, чтобы не думать о том, что дома творится. И на работе.
Конечно, если понятие «дома» вообще можно было сформировать среди троих. И если с работы к обеду не уволит одна из тех, кто должна отвечать за уют, тыл и всё-такое прочее.
«Так может мы просто приспосабливаемся к этому изменчивому миру»? – выдал мозг, когда ему и сердцу вдруг остро захотелось винишка и смотреть на звёзды в ночи.
Но реальность была суровее: понедельник, больничный запах и раненая в душу женщина, что смотрит с укором, обидой в глазах и бог знает о чём думает.
Это при том, что меньше всего на свете он хотел бы обидеть богиню… Свою богиню!
– Я, – ответил он, протянул букет и не слушая ничего больше, подставил локоть, покорно склонив голову.
Словно ожидал взмах топора от палача. И в ожидании этой казни, он не позволял себе смотреть на неё. Или сболтнуть лишнего. Только локоток застыл, как протянутая рука.
Мара шагнула в сторону от него и цветов, как от прокажённого. Володя запоздало понял, что причина может быть в новой аллергической реакции на цветы. И просто отбросил букет на скамейку угодив в какую-то женщину за сорок, что не только подхватила букет, но и произнесла:
– Как неожиданно и приятно!
Ни Володя, ни Мара не обратили на неё внимания.
Но тело после лекарств и обезболивающих слабо. Девушку повело. Обруливая массажиста, она невольно подхватила его локоть. А он, накрыв ладонью её руку, медленно повёл прочь из медучреждения свою помятую богиню.
«Вперёд, на волю, навстречу свободе»! – закричал и включил эпическую музыку.
Только вдохнув свежего воздуха на крыльце, Володя решился сказать ещё что-то:
– А я ведь так и не стал отцом… Рано обрадовался.
Она остановилась, скинула руку с локтя.
– Что? Испугался ответственности? – в её глазах снова на миг разгорелось пламя ненависти, от которого он сгорал бумагой. – Аборт? Чёртов трус! Все вы мужчины, одинаковые. Играете вдвоём, а когда игра заканчивается – один в кусты, а второй отвечать.
Выслушивая этот длинный монолог-приговор, Володя подвёл её к автомобилю, открыл дверь, усадил на пассажирское, пристегнул. И только когда на полу от испепелённого массажиста осталась горсточка пепла, он, словно подхваченный ветром, и им же развеянный, тихо ответил уже с водительского сиденья:
– Нет. Просто отцом оказался не я, – поправил тихо Богатырёв, расстроенный этим моментом ничуть не меньше. – Своего ребёнка я бы никогда не бросил.
Он посмотрел на неё. Искренний взгляд. А за ним – надёжность и нерушимая вера в эти слова. А она посмотрела на него. Синяки прикрыты белым. Но взгляд острый, пронизывающий.
– Значит, тебя обманули?
Ледяная стена между ними в этот момент дала лёгкую трещину. Маленькую, почти незаметную, но Мара была женщиной с Кавказа. А Кавказ – дело тонкое. И как любая женщина, в ней были две опции по умолчанию: мстить до последней капли крови или влюбиться по уши.
– Да я тоже хорош, – вздохнул массажист, выруливая автомобиль на трассу. – Придумал себе чего-то. Размечтался, размяк. Бабка эта ещё сегодня жару дала. Надеюсь, что не доживу до деменции. Или рядом будут родственники, что обо мне позаботятся, когда захочется гречки в ночи купить. Сами и сходят.
Обратная дорога всегда быстрее. Автомобиль уже не мчал с превышением скорости. Но никуда не спешил.
– Что с ней сейчас? – спросила Мара, отвоевав себе зеркало заднего вида. А как сделала это, так с разной периодичностью в голосе выдавала стон, глядя на свой вид. – Где она?
– Да нашёл её квартиру и вернул в родные пенаты, так сказать, – ответил Володя, вбил в телефон номер пострадавшей и добавил. – Но то, что с тобой получилось. Это… не я. Я… другой. Понимаешь?
– Ну, было бы странно, если бы ты избивал девушек на улице, – заметила пострадавшая богиня.
На работу с таким лицом не пойдёшь. Домашний адрес не спрашивал. А куда вёз – какая уже разница? День хуже уже просто не мог быть. Понедельник.
Владимир Богатырёв никаких побочных мыслей на этот счёт не имел. И спокойно проезжал гостиницы, отели и даже хостелы. Мелькали рядом и рестораны, кафе, забегаловки.
«Это и понятно. Куда с таким лицом»? – прикидывала Мара.
Но мог бы и похитить на сутки-другие. Запить вину, замассажировать огрехи, а то и зацеловать там, где не болит. А где болит – целовать обязательно!
«А что, если… он везёт меня к себе домой»?! – вдруг подумала девушка, и не сразу поняла, как относится к такому выводу.
С одной стороны, хам, нахал и подлец. И пощечину за одно предположение получит. С другой – целеустремлённый. И вообще бьёт, значит, любит. Пусть и с помощью посредников. Бабки и двери там всякие – это руки той же самой тысячерукой кармы, что никак не может выдать ей нормального мужика. Ей, половозрелой, самостоятельной и следящей за фигурой девушке в самом соку, на спорте и ЗОЖе, чёрт бы его побрал!
Начитанная и накачанная сериалами по вечерам, Мара понимала, что рано или поздно вариантов останется всего два: найти кота или пойти в лесбиянки, если жизнь не одумается, и всё-таки не снабдит её мужиком, мужичком, или хотя бы мужчинкой.
– А куда мы… – уже хотела спросить она, поставив вопрос ребром, но начала предложение тихо, а продолжать не стала. Ведь автомобиль вырулил на хорошо знакомую трассу. Дорогу до Женского рая. Места, куда она поклялась себе забыть дорогу, когда услышала от него о чужом ребёнке.
«Не будет, похоже, романтической ночи и разговоров под пледом у телевизора на двоих», – вдруг поняла Мара и на глаза навернулись слёзы.
Она отвернулась к стеклу, пряча лицо и прикусила фалангу пальца, пытаясь сдержаться. Всхлипы застряли внутри, а вот слёзы, крупные и блестящие, как бриллианты на солнце, потекли через запруду сами собой.
Володя остановил автомобиль рядом с её автомобилем дверь в дверь. Затем вылез и открыл свой багажник, натянул рабочие перчатки. Мара сразу поняла, что что-то не так. А когда Богатырёв достал домкрат, и постучал по стеклу, плакать расхотелось.