Степан Мазур – Тай 2: Вьетнам (страница 8)
– Страшно?
Тай устало помотал головой, улыбнулся:
– Страшно, что я стану таким же занудой, как ты по ту сторону.
– О, здесь есть, о чем поговорить, – заметил отец. – Только не с кем. Пользуюсь моментом.
В сгущающейся полутьме Тай рванул по ступенькам вниз к отсыпанной песком площадке. Сумерки уже захватывали мир, но почти полная луна светила ярко, хорошо обозначая контуры ненавистного чёрного тела в подсвеченном небе.
Чешуйчатая голова хищно повернулась в сторону парня и извергала в гневе огонь из зубастой пасти. Опалит ли его этот духовный огонь, Тай не знал, но яркие вспышки в ночном небе сверкали подобно молнии и пугали так, что ни за что не признался бы отцу.
– Используй местность. Прячься, – посоветовал родитель, служивший в армии.
Тай, периодически прижимаясь к стене, забежал в беседку. И едва не споткнулся о ступеньку. Ноги ослабли.
Вместе с огнем в небе сверкнула молния, на миг ослепив. Сердце ушло в пятки. Схватил запасной ключ, он уже собирался рвануть назад, но пламя дракона прошлось по самой площадке в паре метров от беседки.
Макивара и мешки с песком вспыхнули, как спички.
Тай отшатнулся к краю беседки, прикрывая лицо руками от нестерпимого жара. Какой там духовный? Это был самый настоящий огонь!
Младший экзорцист скорее от страха закричал молитвы в небо. Некстати спину принялось жечь так, что пришлось скинуть майку. Пропитанная сукровицей, она прилипла к коже, срастаясь с ней.
Рванув майку, Тай ощутил, как отрывает её вместе с запекшейся коркой. За болью последовал бледно-синий свет, льющийся за плечами. Он исходил со спины.
Его татуировка Сак Янт ярко горела! И с каждым словом молитвы свет этот был лишь ярче.
«Работает», – понял послушник.
– Ты заряжаешь своё тату! – вскрикнул отец. – Используй эту силу!
– Как? Я не умею, – признался сын.
– Просто действуй! – подогнал собеседник. – Испугай дракона! Или повлияй на огонь! Сделай уже что-нибудь!
В течение шести дней монахи каждый вечер должны приезжать в семью покойного и совершать над усопшим молебны, чтобы призвать и помолиться за их души. Но Таю достаточно было образов Наоми и Мая перед собой, чтобы вызвать их.
Духи друзей появились на площадке немедленно, всё так же держась за руки.
– Геккон, ты говорил про огонь! – припомнил Тай.
Май кивнул и смело шагнул в пламя, уже не боясь обжечься.
– Сейчас мы зажжём!
По его руке словно поползла огненная змея. Геккон швырнул её в небо, опаляя брюхо дракона. Чёрная ящерица-переросток в небе издала утробный звук и активно заработала крыльями, поднимаясь выше от новой напасти.
– Вот так-то! Пошёл вон! – закричала вдогонку Наоми. – Май, сожги ему хвост! Он не сможет нормально летать. Или порви крыло! Рухнет и будет бегать как безумный варан.
– Да, детка, – ответил парень и запустил вдогонку ещё один фаербол, собрав пламя макивары (та потухла мгновенно).
Однако, новый заряд не причинил дракону никакого ущерба и растаял в небе, не коснувшись чешуи.
Всё же дракон улетел. А Май с Наоми закружились на песке, празднуя победу. Отец, глядя на них, кивнул сыну:
– А ты не хотел их брать. Полезные ребята, оказываются. Один делает, вторая советует.
Тай усмехнулся и вышел на площадку, глядя на двух танцующих духов. Они кружились в причудливом танце среди опадающего огня. Раскаты грома, смех и яростный рёв дракона слились в одно целое, делая увиденную картину ярче и громче.
Тело достигло предела. В голове в какой-то момент зафонило. Седой экзорцист устало присел на порог беседки и свалился в обморок.
* * *
Через час прибыл наставник. Спортивная площадка к этому моменту догорела. Более-менее уцелела лишь макивара. Пламя словно оказалось не в силах перекинуться ни на неё, ни на беседку. Эксперты сказали бы, что помешал песок, но ни один из них не видел ухмыляющийся дух Геккона.
Далай Тисейн приблизился к послушнику, щупая пульс. Сердце билось ритмично.
Тай дремал, прислонившись головой к ступеньке. Окровавленная рубаха лежала рядом.
Наставник взял из его рук ключ, оставил ножны с мечами рядом и прошёл до склада. Вернулся он уже с пальмовым маслом, банкой алое и бинтами. Вдоволь смазав спину парня, растер его маслом. Оно должно остудить, унять температуру. Тащить в спальную комнату тяжелого парня старый монах уже не мог себе позволить, потому принёс подстилку и одеяло прямо в беседку. Подтащил и уложил его на доски, сетуя на возраст.
Далай Тисейн понимал, что стоило немедленно начинать обряд. Тонкий мир по ощущениям неспокоен. Это как рябь по воде, распространялось по округе все дальше и дальше. К полудню завтрашнего дня в храм привезут тела. Будет ещё хуже.
И вновь свершится бой между молитвами монаха и тёмными силами. А дальше рецепт известен: поутру семьи покойных закажут гробы и подберут подходящие фотографии и гирлянды. Приглашенные на поминки гости ещё на следующий день будут облачены в тёмные одежды. Зазвучат молитвы на языке Пали, послышатся разговоры о ранних смертях. Но никто не осудит погибших. Люди будут болтать об усопших, вспоминая добрым словом дела их.
И только.
Слёз будет совсем мало, лишь редкие печальные улыбки мелькнут среди семей, родственников, соседей и друзей. И всё под музыку традиционного тайского оркестра с преобладающими звуками ксилофона.
Далай Тисейн видел это тысячи раз, принимая эти картинки как заключительную часть жизни.
Всё завершит ритуал кремации. Люди почтительно сложат руки в знаке вай. Между ладонями прихожан суждено тлеть палочками ладана и сандала. Тела возложат на прощальный погребальный костёр и подожгут к уже ближе к вечеру. Затем прах умерших соберут в сосуды и замуруют в монастырской стене.
Ни могил, ни памятников не останется.
Едва Тай придёт в себя, как соберёт рассказы присутствующих об усопших и напишет небольшую книгу о своих друзьях. «Её принято называть Поминальной».
Когда в храм прибудут люди из королевского военного ордена, седой послушник соберёт свои немногочисленные вещи, возьмет «Поминальную книгу» и повезет её в Бангкок. Там он оставит её в храме Бонивет, где хранятся все подобные книги королевства. Это будет единственная материальная память об усопших.
Знал монах и то, что спустя сто дней со дня смерти наступит момент ещё одной заключительной поминальной церемонии. Но Далай Тисейн проведет всё завершающие молитвы в храме уже без Тая.
Это событие, известное как «Там Бан 100 Ван» обозначит себя тем, что монаху принесут в этот день конверты с деньгами. Их зовут «Санг Кхатан». Это небольшие ритуальные подарки, и они займут подобающее место в храме.
Заперев в кладовой подношения, наставник устроит церемонию «Сат Нам». Тогда по ступеням храма польётся святая вода. Она благословит дух усопших и придаст им сил в последнем пути.
Всё это знал пожилой монах, потому что уже видел своё будущее не раз. Мир открыл ему эти картины грядущего ещё в тот день, когда упрямый человек сражался с огнем, волнами и акулами, двое суток дрейфуя в Андаманском море.
Жёсткий мир уговаривал его сдаться, показывая, что будет тяжело. Но Далай Тисейн не сдался. Потому что увидел, как важна его жизнь для одного седого паренька, которому будет ничуть не легче…
Через сто дней после событий у храма Тай будет стоять на крыше небоскреба Бангкока. Почитая усопших, парень будет шептать на бутылку минералки. В окружении единомышленников, духов друзей и родных, он выльет всю воду из тары прямо с крыши, благословляя каждого в городской толпе, на кого упадет хоть капля драгоценной влаги.
С этого вечера начнётся его истинная служба ковену.
Но сейчас… Звук широких крыльев вблизи подвёл черту для самого Далай Тисейна. Чёрный дракон оказался за спиной монаха. Раздался утробный рёв, и старец тяжёлым сердцем понял, что никогда больше не увидит Тая прежним.
Глава 4. – Бангкокский планктон –
Октябрь, 2016 год.
г. Бангкок (Крун Тхеп).
Десяткам лиц, уткнувшись в мониторы, кажутся едва живыми. Все похожи как две капли воды друг на друга: сухая кожа, усталые, покрасневшие глаза в очках или линзах, плечи согнуты, шеи напряжены, пальцы без устали стучат по клавишам. Люди сидят под кондиционерами от рассвета до заката, измождённые и сонные. Под вечер выжаты досуха тяжёлым рабочим днём.
«Бледный и уставший» – именно так можно описать в двух словах, как выглядит основной костяк работников бизнес-центра «Кэпитал Корпорейтед». Это типичный офисный планктон в свои тридцать-сорок лет выглядит старше своего возраста как минимум на десяток лет. Но меньше всего офисные работники огромного здания в центре Бангкока задумывались, откуда такая не свойственная их возрасту усталость.
Куда так быстро уходят силы? Этого они не знали. Они просто работали, стараясь ничего не замечать, как привыкли работать годами. Но среди них резко выделялся молодой, подтянутый парень с шоколадным загаром, блестящими зелёными глазами и белозубой улыбкой. Он не походил на измождённого клерка. Его длинные волосы были собраны в конский хвост. Правда, белый как снег, седой хвост. Но на старика он точно не походил. Этот пепельный цвет волос немало удивлял людей, но никто сразу не задавал вездесущее – почему? О таком не принято говорить в первый день работы.
Только поэтому Таю не приходилось врать в ответ.
Тот, кто по свидетельству о рождении назывался Слава Демченко, делал вид, что работает. На самом деле он лишь временами стучал по клавишам, «обвыкаясь на новом рабочем месте». И очень надеялся, что первый день окажется последним.