Степан Мазур – Тай 2: Вьетнам (страница 10)

Примерно полтора года назад он вновь начал видеть «животных» вслед за возобновившимся диалогом с душами. И первым подобным зверем оказалась обезьянка на плече Светланы, когда посетил её в Москве.

Серая мартышка ещё в аэропорту перелезла с плеча Светы на его спортивную шапку, взяла за уши и крепко обняла, не желая слезать с головы Тая ни на день. Расстались они лишь в Домодедово, когда возвращался в королевство.

А вот «духовные звери» членов ордена были большими, массивными и при желании могли легко влиять на физический мир. Их тотемы впечатляли стойким характером, отображая могучую силу обладателей. Это были буйвол, тур, тигр, медведь, пантера, касатка, слон, леопард, орёл, олень, кенгуру и даже кит, что свободно плавал в океане энергий, но удавалось разглядеть лишь его хвост.

А вот проявления подобных сущностей в офисе, в котором сейчас находился младший экзорцист, почти не было. Тай видел лишь почти бесформенных слизняков, амёб-переростков и туман рядом с людьми. И это тоже было не нормально, так как намекало на то, что всех этих людей небоскреб считает лишь своими рабами, используя их энергию по своему усмотрению.

– Бунси, у вас тут большая текучка кадров? – обратился Тай к молодой, полноватой тайке, стол которой стоял рядом с его. Она была едва ли не единственной, кто нашла время представиться ему.

Тай даже присмотрелся на её духовного «зверька». Но у неё на плече словно обитало подтаявшее розовое мороженное. Липкое и яркое, оно привлекало взгляд, но что с ним делать, ещё нужно было подумать. Бесформенный пластилин не вызывал уважения.

Интуиция подсказывала молодому экзорцисту, что само это место влияет на форму «животного», а за пределами небоскрёба та же Бунси вполне могла быть другой как психологически, так и в плане отображаемого «тотема». Но для этого ей как минимум требовалось уйти в длительный отпуск и как следует отдохнуть.

Сам Тай дистанцировался, чтобы не привязываться к людям. Скорее всего, уже завтра он никого из них не увидит. Но Бунси явно была не против познакомиться поближе. Сразу.

– Да каждую неделю кто-нибудь приходит и уходит, не выдерживая шефа, – отмахнулась Бунси.

Щеки её порозовели в лёгком смущении внимания к своей персоне. Фаранг не только заговорил с ней, но и запомнил имя. Начальник представлял многих в офисе, но не её. А это двадцать человек только в их офисе. И на каждом этаже по четыре офиса. А этажей в небоскребе хватало. Пусть и не все они принадлежали компании, но пентхаус оставался за головной фирмой здания.

В любом случае, тот факт, что он запомнил именно её имя, говорило о многом для Бунси. Она и не знала, что Тай просто привык запоминать большие объёмы информации. Этот навык начал развивать Далай Тисейн, заставляя заучивать длинные молитвы на сотни страниц, а в ордене довели до совершенства различными упражнениями.

– Ясно, – отрезал парень, сразу повернувшись спиной.

Он предполагал, что сейчас его начнут звать в кафе, «посидеть за знакомство», или хотя бы попытаются разговорить, как предупреждали в ковене. А заодно спросят про волосы. И вообще попытаются узнать, откуда он такой загорелый «не под солярий» иностранец взялся?

Это вопросы, к которым давно привык. Ничего расистского. Иностранцу в Бангкоке рады. Но некоторые – чрезмерно.

Вопросы возникали всегда, когда Тай устраивался на новую работу. Без взаимодействия с социумом не обойтись. Парень даже попытался представить себя на месте Бунси. В переводе с тайского, кстати, её имя означало «высокочтимая красавица».

Что она видит? Красив, молод, неженат – на безымянном пальце нет заветного кольца. Многим этого хватает для начала знакомства. Но Тай в свои двадцать два года от роду мог думать только об одной женщине.

Конечно, Светлана ещё два года должна изучать культуру в МГУ. Но этим летом посетит его на райском острове перед тем, как браться за дипломную работу. А по прибытии девушки на остров он и собирался надеть на её палец заветное кольцо.

Толстушка, выждав немного, исчезла за спиной, так и не решившись идти в обольстительную атаку. Народ вообще подозрительно быстро покидал помещение. Как будто их всех гнали палками. В коридоре у лифта и у лестницы быстро затихали шаги толпы. Людей понять можно. Отдавать жизненные силы никому не хотелось. Срабатывало подсознание, выдворяющее человека как можно быстрее вон из неприятного его персональной энергетике места.

Что может быть хуже места, питающегося энергетикой человека?

Тай точно знал, как появляются такие места. Библиотека ковена утверждала, что если источником негатива не являлся сам человек, то выбор невелик. Либо где-то поблизости выход «негативной энергии» из разломов земной коры. А он диссонирует с энергией людей. Либо рядом проявляла себя посторонняя сущность.

Впрочем, часто эта сущность порождалась самим причинным местом, так что оба условия могли быть связаны.

Тай нарочно тянул время, завозившись за сборами за рабочим столом. И чем больше народу уходило, тем больше приходилось изображать кипучую деятельность у стола, чтобы остаться последним в офисе. Не то, чтобы в современных офисах Бангкока ещё существовали ключи, которые было принято сдавать на вахту, но куски пластика с магнитным замком на проходной забирали под расписку. А о наличии следящих камер в коридорах и говорить не приходилось.

Об этом тоже рассказывали в ковене. Его специалисты работали с подобными зданиями по всему миру не первый год. «Энергетические чистильщики» по вызову отметились в офисах крупнейших топ-компаний мира по всему миру. Вздумай заниматься ковен только этим, он всё равно бы никогда не прогорел на финансовых взносах. Но это было лишь частью работ ордена, как понимал Тай.

Однако, всегда останется человек, который закрывает кабинет последним. И неторопливый голос Бунси донёсся от двери:

– Ты идёшь уже? Все ушли. Или… – она на миг сбилась. – Ты хочешь остаться здесь?

Её щеки почему-то снова покраснели. Голос раздался с придыханием, как будто он уже раздевал её и кидал на стол. Она застыла на выходе, накручивая кудряшку на палец и глупо улыбалась.

«Похоже, она рассчитывает на близость», – подумал Тай и поперхнулся от этой мысли, быстро заканчивая с компьютером.

Повода он не давал. А излишнее воображение прекрасной половины человечества порой ставило его в тупик. Как можно сразу переходить к интимной близости, не зная ничего о человеке?

Новенький забрал рюкзак с личными вещами у общей вешалки и вышел в коридор за мгновения до того, как сотрудница закрыла дверь. Соображать, как отмазаться от приватной беседы и остаться с настоящей работой один на один пришлось на ходу.

– Я к шефу, – выбрал самый простой вариант Тай.

– Он уже наверняка уш… – Бунси осеклась.

Дверь к шефу дальше по коридору открылась. Из неё как раз выходил посетитель. В коридоре послышались обрывки фраз. Собеседник шефа прощался. Собирался домой и сам начальник, застыв в проходе.

Бунси сделала последнюю попытку к знакомству и взяла парня под локоть:

– Пойдём. Уходит уже человек.

Ей определенно хотелось продолжения беседы.

– Сомбун Кирайя, я к вам со специальным предложением! – нашёлся Тай, спешно освобождая руку и подбегая к кабинету начальника. – Можно к вам на минутку?

– А-а, новенький программист из России… Как там тебя?

– Егорий Палыч, – выдал первое, что пришло на ум Тай.

– Слова такие, что язык сломаешь. Хорошо, что ты знаешь тайский. Плохо, что рабочий день кончился. Раньше надо было приходить, – ответил шеф, не горя желанием задерживаться.

– Кончился, но идея пришла только сейчас! – не стал поправлять шефа Тай, игнорируя сотрудницу в коридоре.

Та хмыкнула и зашагала к выходу. Больно надо знакомиться в первый день. Сколько таких ещё будет? А ещё корпоративы! Целый океан возможностей.

– Дело срочное. Разрешите войти, – предложил Тай. – Повысим, там сказать, производительность труда.

– Может, завтра с утра? – поморщился шеф, словно ненавидя своё рабочее место.

– Лучше сегодня. Очень надо внести коррективы немедленно. Не пожалеете, – улыбался Тай как никто другой на этаже. – Вопрос жизни и смерти. Компания теряет деньги на сущих пустяках. Оптимизация процесса сократит расходы.

И Тай снова улыбнулся лучезарной улыбкой, так свойственной тайцам, но совсем не подходящей русскому человеку.

Солнце Таиланда за годы жизни на Пхукете сгладило хмурый нрав северной души. Даже после всех происшествий он привык улыбаться широко, от души. Тайцы всегда отвечали такой же улыбкой. И мир вокруг словно становился светлее. К тому же жители столицы очень любили фразу «сократить расходы».

– Ну ладно, – окончательно скис начальник и помахал приятелю. – Атхит, увидимся тогда завтра в ресторане. А то молодежь нынче настырная, поговорить нормально не дадут, – шеф сделал реверанс своему прошлому собеседнику, ожидающему в коридоре, и кивнул Таю на стул. – Но учти, если ты меня задержал по пустякам, лучше сразу дуй домой. С испытательным сроком шутки плохи.

Сомбуну Кирайе было за пятьдесят. Шеф руководил фирмой не первый год и давно привык сразу переходить к делу, ценя своё и чужое время. Примечательным был и его духовный зверь. На плече сидел старый филин в больших очках с толстой роговой оправой. Периодически кашляя и роняя перья, он то пытался сдохнуть, закатывая глаза, то изображал рабочую деятельность, перебирая бумаги. Толку от него в продуктивном смысле было мало, но вид делал важный.