Степан Мазур – Тай 2: Вьетнам (страница 5)

И кто-то старательно выпивал из него следом саму душу.

Таксист не потревожил убитого горем пассажира ни единым словом за всю дорогу. Выгрузив парня у мостика к храму, лишь сложил руки в знак вай из уважения к послушнику Будды и молча удалился.

Тай подошел к мостику и облокотился на деревянные перила. Он не знал, что делать дальше. Сил не было. Взгляд просто блуждал по воде.

«Так вот что я чувствовал. Свете ничего не грозило. Это был Май».

Со стороны вдруг показалось движение. Парень повернул голову и обомлел. Перед ним стоял Май Кохан. Вот только образ его был не таким чётким, как при жизни. Он – облако. Его словно мог сдуть даже слабый ветер.

Друг улыбался. Показав здоровую правую руку и пошевелив каждым пальцем, он довольно сообщил:

– Смотри, они снова гнуться. Это здорово! Снова могу ставить щелбаны. Жаль, что не тебе, креветка ты тухлая.

Тай обомлел. Дух перед ним стоял в привычной кожаной жилетке с эмблемой клуба на спине, в джинсах и чёрной бандане.

Хорошо знакомая улыбка друга словно подчёркивала, что они никогда и не расставались.

Май был весел и свеж. Ни тени грусти.

– Геккон… – выдавил Тай.

– Да уж. Как есть, – усмехнулся Май. – Знаешь, а я ведь не верил, что ты видишь духов. А теперь вот сам попался. Странно это, что ты меня видишь. Другие не видят.

– Странно… Не то слово.

– Никто больше не видит. Даже отец не чувствует. Ему позвонили. Тоже приедет на опознание. Только о кольце не знает. Надеюсь, догадается по пальцам. Ты дал судмедэксперту хорошую зацепку. Вздумай я инициировать свою смерть, отрезал бы парню пальцы и напялил это кольцо на подсунутый протез. Но мне не от кого скрываться. Я просто был туп. А теперь всё стало ясно, как в солнечный день. Столько возможностей упустил. Дурак, я, Тай… Ты таким быть не должен.

– Май, но как же так?

– Как? Да всё просто, – усмехнулся друг. – Чёртова Наоми отвлекла от дороги. Позвонила не вовремя. Хорошо ещё, что я никого не сбил. Этого бы я себе не простил. Хотя, если бы эти проклятые бензовозы почаще бы мыли цистерны, я бы просто врезался головой в корпус. И максимум – сломал пару рёбер. Так что водителя мне совсем не жаль. Смотреть надо было.

Тай поморщился:

– Почему ты курил за рулем?

– Потому что Наоми сказала, что беременна от тебя, – признался друг. – Нервы разыгрались.

– Это чушь! У нас с ней ничего не было. Никогда. Я вообще не прикасался к ней с тех пор, как ты потерял пальцы в аварии и её… расположение.

– Расположение? – едва не рассмеялся Геккон. – Она назвала меня инвалидом и стала смеяться так же, как…

– …над моими волосами в детстве, – добавил тяжело Тай.

– Да. Дети жестоки. А то, что ты никогда не был с ней… – протянул друг. – Я этого не знал. Расстроился после известия. Закурил на светофоре. Шлем выбросил сгоряча. А следующий светофор уже и не заметил. Разогнался сильно. Знаешь, честно скажу, мне хотелось врезаться. А ведь надо было просто позвонить тебе и спросить, как есть.

– Жизнь… нелепая штука, – вздохнул Тай.

– Как и смерть, – заметил Май. – Но не вздумай меня оплакивать!

– Как я могу тебя оплакивать. Ты же… тут.

– Правильно. Лучше напейся в баре! – подстегнул друг. – Подними пару шотов Джэк Дениелса за Май Кохана. Затем отмоли моё тело и дожги его ко всем чертям в пепел. Над этим куском шашлыка никто плакать не должен. Прах только в стене не хорони. Развей над морем. Не было во мне ничего хорошего. Нечего беречь.

Тай посмотрел на дух друга, вздохнул. Вспомнился образ в морге.

– Тебе было больно?

– Только первую минуту. Потом… отпускает, – признался дух. – А потом появляется веер возможностей. Ты сам анализируешь, что сделал, что нет, и что будешь делать дальше. Последним якорем является лишь тело. Но и то ненадолго. От семи дней до ста лет. Тут говорят, что в последние годы тела плохо разлагаются. Люди жрут всякую гадость, которую не могут переварить и могильные черви. Кости тоже теряют свою силу, едва сгниёт костный мозг.

Тай помолчал, смотря в воду.

– И что теперь, Май?

– Как что? Возьми мою душу как хранитель! – пылко заявил друг. – Я буду защищать тебя от огня во всех его проявлениях. И от автокатастроф. Более того, я буду следить за твоим мотоциклом.

– Мотоцикл, чёрт бы его побрал! – воскликнул Тай, словно это развалюха монаха, на которой тот проездил с десяток лет, была виновата в аварии.

– Неудивительно, что старик ездил на второй скорости, – усмехнулся Май. – Больше на этом дроволёте разгоняться не стоило. Я рад, что он сгорел вместе со мной. Твой новый байк понадежнее будет. Хотя и попрожорливее. Береги его, Тай. Я точно скажу, когда поменять масло. И чёрта с два тебя подведут суппорты.

– Какое ещё масло, Май?! – вновь вспыхнул Тай. – Зачем тебе оставаться в этом мире? Моя семья осталась со мной из-за кровных уз. Мой род бережёт меня. Но ты можешь перейти в другую жизнь и начать всё с начала. Или не совсем сначала. Ты же буддист. Тебе наверняка доступна реинкарнация. Не это ли тебе показал твой веер возможностей?

– К чему торопиться? – не спешил разъяснять все детали и Геккон. – Суета присуща разуму, но душе всегда даётся время подумать. Поэтому и говорят «всему своё время». Так что сначала я прослежу за тобой. Помогу на твоём жизненном пути. Хранитель отпускает души, когда сам переходит черту. Точнее, он сам переводит за черту всех, кто по каким-то причинам был зацеплен за него и не мог уйти самостоятельно.

– Я… якорь? – голос сбился от волнения.

– Временный, – утонил Май. – Как и всё проявленное в этом материальном мире. Но ты должен знать, что этот чёрный дракон не дает покоя многим душам.

– Похоже, ковен избавил остров не от всех драконов, – припомнил Тай. – Этот как-то уцелел.

– Тогда ты должен с ним разобраться сам. Ради всего острова. Я останусь с тобой и помогу! – Геккон улыбнулся и взял руки в замок за спиной. Он всегда так делал, когда что-то недоговаривал.

Тай понял, что и после смерти друг не потерял этой привычки.

– Что случилось?

– Ну… я остаюсь тут не только ради себя и тебя. Во-первых, чтобы переродиться с памятью прошлой жизни надо не только как можно быстрее сжечь тело, освободив его от якоря материального мира, но и создать импульс, который бы заставил душу снять «барьер забвения». А это в тонком мире сродни детонации водородной бомбы.

– Это ещё что за барьер?

– Точно не знаю, но духи шепчут, что для этого нужен посредник между мирами. Пока я не привязан к тебе, я могу с ними общаться, – объяснил Май. – То есть таким взрывом можешь стать ты, дав мне пинка, от которого я полечу в новую жизнь, помня это. А твоим пинком-взрывом-посредником могу стать уже я, запустив тебя в новую жизнь сразу в момент перехода. Мы оттолкнемся друг от друга, как плюс от плюса и поможем. Взаимно. Правда, тебе для этого нужно будет тоже сразу полностью уничтожить своё тело, чтобы тебя ничего не затормозило по эту сторону. Эти твои Сак Янты – мощная вещь. Они светятся для нас как прожекторы!

– Май, я не узнаю тебя, – признался Тай. – Зачем тебе это всё? Не проще ли начать с чистого листа?

– Я не хочу снова тупить, как здесь! – возразил дух. – Я хочу достичь большего. Я умнеть начал только после смерти. Чёрт, это всё так сложно! Неужели мне надо было умереть, чтобы всё осознать?

– Ну, хорошо, прозрел, – согласился друг. – А что второе?

Геккон молча сделал шаг в сторону. Из-за его спины показалась… Наоми.

– Что?! Ты?! Зачем? Почему? – посыпал вопросами Тай.

– Мы хотим переродиться рядом друг с другом, – спокойно добавил Геккон. – Если я буду всё помнить, то и ей расскажу. Поверь мне, заставлю поверить. Мне следовало быть настойчивее ещё здесь, тогда всего бы этого не было. Но я отступил.

– Наоми, ты пойдёшь на это? – недоверчиво спросил Тай.

Девушка подняла распущенные волосы, показывая отметину на шее. След от верёвки или чего-то похожего.

– У меня нет выбора. Я сама сглупила. Звук взрыва в телефоне перепугал меня. Жизнь вдруг стала пустой. Потеряла смысл. А когда перезвонил офицер, эмоции возобладали над разумом. Ты меня бросил до этого. Потом он… ушёл, – она задрожала слабо различимым телом, словно пытаясь плакать.

Но духи не плачут. Просто сложила лицо в ладони.

Геккон молча обнял её за плечи. В отличие от Тая, он мог себе это позволить.

«Я тебя не бросал. Мы никогда не были вместе», – хотел сказать парень, но смолчал.

Это – лишнее.

– Едва услышала о смерти Мая, как в голове что-то переклинило, – продолжила девушка. – Я нашла ремень, встала на стул, перекинула его через отцовский турник и просто продела голову. Я не знаю, что двигало тогда мной. Наверное, просто хотела попробовать.

Она немного помолчала, а потом снова продолжила:

– Старый стул надломился. Я пыталась избежать смерти, висела на руках, пытаясь дышать. Кричала. Но кожаный ремешок сдавил горло и самозатягивался с каждой минутой.

Она помолчала несколько секунд, а потом договорила:

– Я висела на турнике до последнего. Боролась, пока руки совсем не ослабли. Никого не оказалось рядом, чтобы мне помочь… Друзей-подруг давно распугала своим поведением и постоянными истериками. Я же ходячая катастрофа с тех пор, как ты меня отверг. А теперь… теперь я больше не хочу совершать подобной ошибки. Я должна о ней помнить, Тай! Мне нужен этот опыт!

Младший экзорцист, чтобы бы это не значило, слабо улыбнулся, продолжая слушать. Некоторых людей и смерть не меняет. Всё равно будут стоять на своём.