Степан Мазур – Секста / Sexta (страница 5)
– Верная!
– Дура старомодная!
– Просто так для здоровья изменять не может, а влюбиться не хочет! – кричали ей подруги каждые выходные на троих.
Все как на подбор вопили в одно горло, что трахаться необходимо для дела, тела и заодно, для души. Соня называла это «триумвиратом сучек», но только про себя. Всё-таки дружили с института. Десять лет дружбы. Или как говорили в школе – дециметр.
«Дружбу надо беречь и лелеять. Друзья плохого не скажут», – вновь и вновь бормотала про себя рыжая чертовка.
«Они же все за неё и никогда для себя ни кусочка. Ну-ну! Ох, молчали бы, блядушки-подружки! И со своей жизнью разбирались», – зло, но также молча возражала им Соня, сверкая глазами на девичьих посиделках в кафе или ресторанах.
Как они не понимают? Она может и рада пойти против принципов, но не сумеет. Хотя бы потому что так воспитали – «не убей», «не укради», «не прелюбодействуй»… С последним, пожалуй, тяжелее всего мириться.
– Тысячи лет твердят одно и тоже. Хоть бы отредактировали заповеди! – сказала на полном серьёзе автоматической раздвижной двери девушка, когда входила в магазин. И тут же добавила. – Где Новое Пришествие? Людям очень нужно отредактировать последний пункт! Верные страдают. Шалуны беснуются. Где справедливость?! Если вокруг Садом и Гоморра, то где мой кусочек разврата и падения? Я ещё не заслужила пропуск в ад! Даже не предлагали, чёрт бы их всех побрал!
Год за годом без тепла в груди и пожара в трусах, терзали Сонину душу. Пять лет без секса мучали как её тело, так и выворачивали наизнанку психику. Мозг буксовал, предлагая телу родить ещё пару-тройку, пока все живы. И мастурбацией это было не скрыть, не приукрасить.
Но вот парадокс. Для того, чтобы снова родить, тоже требовалось заняться сексом!
– Хочу трахаться! – прошептала Соня тележке магазина в откровении. – Хочу наглым образом ебаться. Быть отодранной во все щели жестко и беспощадно. Хочу, хочу, хочу, блядь!
Пожалуй, последнее прозвучало слишком эмоционально. От неё тут же шарахнулась старушка с выкриком:
– Прошмандовка!
Но девушка в красном сарафане этого даже не заметила. У неё в магазине была другая цель – добыть «обезболивающее для души». Мнение старых шоболд её не волновало.
Чего греха таить? Только винишко делало жизнь Сони сносной, позволяя забыть о своих скромных мечтах. Говорить открыто и прямо она могла тоже. Даже кричать на людях. Но это там, в глубине своего Я. На дне, где давно утонули самые сокровенные мечты и фантазии.
А здесь, на поверхности жизни, девушка позволяла себе только немного флиртовать. Потому, как и любой разумной супруге с жизнью, где все устаканилось, ей было страшно делать новые шаги.
А вот с винишком – не страшно.
«Может, и вправду шоболда»? – прикинула Соня: «Да не-е-ет, бред какой-то. Просто у бабки уже всё позади, а у меня… впереди»?
Соня едва слезу не пустила от острого осознания, что жизнь никогда не изменится. И каждый чёртов день будет как предыдущий. Даже выходные. И отпуск. Бабке наверняка есть что вспомнить, в отличие от неё.
– Так, сегодня надо взять две бутылки, – прошептала Соня, понимая, что тонет в жизненных определениях.
Коснувшись дна, она снова придёт к выводу, что ничего не хочет менять.
Зачем? Всё есть: муж работает, сын растёт, родители помогают, а брат присылает открытки из Испании на Новый Год.
Правда, иногда он рассказывает ей во всех подробностях как участвует в очередной оргии на тридцать человек у бассейна на вилле друга. Или откровенничает по видео-чату как намедни на морском побережье познакомился с местными нудистами и те беззаботно трясли перед ним мудями.
Чёртов холостяк прожигал жизнь так, как хотел!
Так, как она не могла себе позволить. Этой перчинки как раз и не хватало – острых ощущений.
Или хотя бы слов, что её любят, что она важна. Весомых подтверждений, а не чёртовой открыткой от сына.
Соня тоже в тайне хотела ходить голенькой по пляжу и открыто улыбаться людям, показывая киску. Но вместо этого катила тележку и пугала старушек, которые в любое иное время охотно бросили бы её за подобные разговоры на костер.
«Но что могут знать о бешенстве матки эти старые перечницы? Пусть живут воспоминаниями и другим не мешают»!
Но анализ вновь показал, что ей о своём буйном возрасте нечего и вспомнить.
Соня помотала головой, расправляя кудри.
– И что с того, что брат шалит? Всё равно страшно что-то менять. Вдруг будет еще хуже? – тихо заявила она селёдке в рыбном отделе, поправив завитушки. – Брак – это бремя ответственности. А испанцы… испанцы подождут.
Соня ненароком улыбалась при непристойных мыслях о знойных испанцах. Море, прогулки под луной, морепродукты. Наверняка, измени она мужу, это было бы именно там. Где-то между лодкой, вытащенной на берег и костром под яркими звездами.
Там – романтика! А здесь – тележка.
Там в костёр старательный Себастьян в ночи обязательно подкидывал бы палок после того, как кинул пару-тройку палок ей под звёздами на шезлонге. И черта с два он отдохнул бы у неё больше, чем необходимо времени, чтобы сбегать за текилой, самбукой, и парой мохито.
Не важно, что пить в момент страсти. Главное – накидаться до соплей. Ведь только так можно переступить через страх измены.
«Потерять всё ради секса? Хм-м», – прикинула Соня: «А оно того стоит»?
Девушка вдруг поняла, что пялится в отражение на витрине. Взгляд хищный, голодный. Маленький нос хорошо очерчен, почти заострен. Хорошо ведь. Почему этого никто не замечает?
Ещё бы! Лишнего веса почти и нет. А что большим ростом природа не наделила, так что есть, то неплохо сложено.
«Хороша рыбка, да не ваша», – вздохнула Соня, описывая саму себя: «Привлекательная, стройная, в приличной спортивной форме. Да что толку? Нет покорителя, с которым по-настоящему хотелось бы изменить недомужу»!
– Себастьян, фу-у. Придумала тоже. Слушай, а может, институт брака и отношений придуман для неудачников? – спросила Соня у кочана капусты, проезжая мимо овощного отдела.
Зацепила коробку клубники среди фруктов.
– С другой стороны, за верность тоже печенек не дают, – сказала она уже пачке крекеров, но брать не стала – всё равно сожрет и не заметит.
Покатила тележку дальше к вино-водочному.
Каждый день Сони выглядел так: пробежка на восходе, слова ни о чём конкретном за завтраком с семьёй. А потом – работа до вечера с перерывом на обед, когда полчаса можно и себе посвятить. После обеда снова в офис улыбаться боссу. И ладно бы с продолжением. Так нет, Карл Иванович был для этого слишком занят с Зиной.
Пусть самой Соне он казался довольно старым, но даже об этом несостоявшемся домогательстве на работе Соня искренне сожалела, запивая горе мутной розовой водой в бокале вечерами. Терпкая кровь винограда ей была по вкусу.
– Эх, ему бы скинуть лет тридцать, глядишь чего бы и вышло, – выговорила Соня тортику и безразлично прошла мимо.
К сладкому она равнодушна. Хотелось остренького. Но дело было совсем не во вкусах. Перчинка она должна быть другая – в жизни.
Такой, чтобы слёзы от счастья катились и рот кривило сугубо от положительных эмоций, а не от тоски и отчаянья. Выть на луну она и так прекрасно умела, рыдая в подушку ночами.
Вздыхая, Соня медленно приходила к выводу, что лучше работа, чем быт. Даже редкое общение с людьми на общие темы держало на плаву.
Соня – экстраверт начального уровня. А отпуск ей в принципе не нужен.
«С ума сойти дома от тоски что ли? С кем отдыхать? С этим пассивным говном на диване в зале? Уж лучше сериальчики на ноутбуке в спальне в наушниках»!
Подкатив тележку к кассе, Соня горестно вздохнула. Домой всё ещё не хотелось, но необходимо было вернуться.
Обязательства. Семья. Ублюдочное слово – «надо».
Поймала грустные глаза продавщицы.
«Что ты там у меня спросила? Сколько не было секса?.. А-а, пакет», – поняла девушка.
– Да, пакет брать буду, – ответила тихо Соня и с тоской посмотрела на презервативы, пока пробивали покупку.
«Стоят столько, что секс должен входить в цену покупки де-факто», – подумала девушка, глядя как пробивают покупки.
«Пик-пик? Нет, надо – вжик-вжик»! – поправила она тут же кассу про себя и снова встретилась взглядом с кассиршей.
«Дорогая моя, у тебя точно тоже нет секса. Как нам друг друга подбодрить? Придумать свой особый знак? Как насчет пальца, что засовывается в колечко? Слишком очевидно»? – неслись мысли: «Конечно, это же пошлятина! Потому мы обе промолчим. Это же так нормально – страдать молча. Стойкие девушки все проблемы переживают внутри. Зарастет, зарубцуется, устаканится. Отвлечься, главное – отвлечься. А потом старость, смерть и… морщины».
Оплатив покупку, Соня понесла пакет к выходу. В другой руке плыла сумочка. Маршрут известен: топать через всю привокзальную площадь, стоять на светофоре, смотреть под ноги на зебру.
Да, вот это жизнь!
Нос предательски зачесался. Но не при людях же. Закрыться от всех в машине и там уже расслабиться. Пукнуть громко, почесаться как следует.
«Где ключи»?
Соня вздохнула. Теперь ройся в сумочке. Как всегда, упадут на самое дно, доставай все потом.
«Господи, как я устала! Когда всё это кончится? Пусть в меня попадёт молния, испепелит и всё – в рай. Место, где либо трахнут как следуют, либо отобьют желание заниматься плотскими утехами», – подумала на всякий случай Соня уже на парковке и потянулась почесать нос прямо с пакетом, на секунду закрыв себе обзор.