Степан Мазур – Посланники тени (*70 иллюстраций) (страница 9)
Саркон расплылся в усмешке:
– Чувствую предтечу грехов. Спорим, ты останешься без обеда? Сфера уныния давит на виски. И питают ее как раз твои подзащитные. Таким свет не нужен. Таким грех подавай.
– Разберёмся, – обрубила ангел, стянув губы в линию.
– Чего тут разбираться? – добавил демон. – Оставь клиента мне. Следующий будет твой. Договорились?
Люция поправила клинки и, не удостоив напарника ответом, первой шагнула сквозь дверь.
Двухкомнатная квартира. Комнаты наполнены унынием. Скорбь и печаль словно въелась в стены. В семье из троих человек около года как не стало матери. Отец и дочь словно не замечают времени. Шлейф тоски не угасает.
«Они не отпускают её», – поняла ангел: «Она страдает, застряв между мирами и боль эта чувствуется повсюду».
Страдания душ почувствовал и шагнувший следом демон. Усмехнулся. Ещё бы – его рабочая обстановка!
Запах уныния привлекал мелких бесов. Они шныряли повсюду, прячась в тенях от Люции и подмигивая демону на периферии её зрения.
Ангел недовольно поморщилась, шикнув на наиболее ретивых. Бесы умчались под потолок и спрятались за Саркона, корча рожи и показывая языки ангелу. Обращать на них внимания смысла не было. Главное – суть.
Демон схватил одного беса, задевшего его за ухо, и размазал по стене. Мелкое проворное создание пискнуло и рассыпалось по полу грязью и пылью.
Беса можно почувствовать, бесконечно убираясь в комнате, но вновь и вновь ощущать грязь и пыль. Убрать это можно только положительными эмоциями. Но где из взять в скорбящей семье, что всегда будет жить в прошлом?
– Теряешь прислугу, – хмыкнула ангел.
– Даю тебе фору, пернатая, – не сдержался в колкости демон, ненавидя этих мелких существ ничуть не меньше, чем младшего брата.
Небесная дева первой вошла в комнату. Двое людей лежали в одной большой кровати. Отец лет сорока и дочь шестнадцати-семнадцати лет.
– Ещё пару веков назад таких отдавали замуж, – заметил демон. – Они уже нянчились с первенцами и стояли на хозяйстве.
– Но в современности эти половозрелые создания считаются несовершеннолетними, – добавила Люция.
Она прекрасно помнила, сколько страстей у нее было в голове в этом возрасте.
За окном стояла беспросветная темнота. Ни звёзд, ни полумесяца в тумане. Нудный дождь продолжал стучать по крыше. Барабанной дробью отвечал старый подоконник. Сквозняк свистел сквозь приоткрытое пластиковое окно.
«Прохладно», – заметила Люция и приосмотрелась.
Отец крепко спал. Дочери, чтобы закрыть окно, вставать не хотелось вовсе.
Люция прошла до кровати и села на край, концентрируясь на девушке. Она очень грустила по матери, но ещё больше любила отца.
Эта любовь заставляла её каждую ночь под разными предлогами оставаться в его кровати. Она сама не знала, чего хочет. Странные ощущения тянули к разбитому горем родителю, желая помочь.
«Но благими намерениями вымощена дорога в ад», – прекрасно понимала Люция: «И этот ад бурлил внутри юной особы».
Демон подошёл вплотную и присел рядом, ожидая реакции напарницы.
– Нет, – прошептала дева неба. – Не делай этого. Он спит. Его не потянет к собственной дочери.
– Несмотря на всё отчаяние? На дикое желание, что иногда накатывает и погружает с головой? – усмехнулся демон. – Ты, конечно, пернатая, но умом вроде не хвораешь. Она…
– Вероника, – добавила Люция. – Её зовут Вероника.
– Она нуждается в тепле, он отстраняется, – обронил демон. – Не дополучая душевного тепла, она ищет его более низкую форму в жалкой попытке согреться. Он же… не говори мне, как его зовут. Они все для меня на одно лицо.
– Неужели?
– Он догадывается, для чего она каждую ночь принимает душ и якобы случайно забывает надеть нижнее белье. Или одевает совсем не то, что стоит носить маленьким девочкам. Ты бы видела, что у этой «лолиты» в голове.
– Я была в этом возрасте. Это просто надо пережить.
– Не меняет сути, – продолжил демон. – Она прислушивается к его дыханию и сейчас под предлогом холода закинет на него ногу, прижавшись плотно-плотно. А ты знаешь, в чём она сегодня? Отгадай!
– Он спит и ничего не заметит, – напомнила ангел. – Убери бесов, Сар. Не зли меня! Жаждать тепла – нормально. А быть рядом, не значит всегда грешить. Не смешивай все в кучу, демон. Твои попытки не имеют под собой основания. Здесь не было греха.
– Всё человечество сотворено во грехе, Лю, – рассмеялся басовито Саркон. – Змей постиг Еву. Ева вкусила запретный плод и познавала сыновей, как Адам познавал дочерей… Иначе откуда взяться человечеству?
– Сейчас их в мире чуть больше, чем двое, – напомнила ангел. – Разгони бесов, Сар!
– В этой квартире слишком долго не звучал смех. Уберу одних, придут другие. Сдавайся. – Саркон присмотрелся, оскалился. – Она уже приступила к своему дерзкому плану. Сердце её стало стучать быстрее. Старается дышать как можно тише… Слышишь её мысли? Чувствуешь запах её возбужденного тела?
Люция и сама уже видела, как Ника залазит под его одеяло. Пора было напомнить о своём существовании.
Ангел скинула плащ и легла рядом с Вероникой, прошептала на ухо девушке:
– Одумайся, Ника… Ничка… Ведь так в детстве называла тебя мама? Ты любишь папу… Конечно же, ты его любишь… Но это уже не любовь…. Это в тебе просыпается женщина. Но ты женщина не для этого мужчины! Не спеши взрослеть! Он – твой отец! Услышь голос разума! Опомнись, дитя мое! И да вернут тебя помыслы на пути света!
Саркон обошёл кровать, разговаривая на волне напарницы. Даже если бы он закричал в этот момент, никто из людей в комнате его бы просто не услышал.
– Да брось, Лю. Дочери часто влюбляются в отцов. Это естественно для человечества – брать в пример тех, кто рядом. Смотри, как она осторожно трется о его ногу. Что ты там ей бормочешь? Думаешь, сквозь туман этой похоти что-то слышно? Это сильнее людей. Сколько Книг им написали, чтобы боролись со своими слабостями. А все без толку.
– Я не признаю Книг! – вспылила Люция.
– Ангел не признает Священных писаний?! – не поверил своим ушах демон. – Да что ты такое говоришь? Тебе же начальство выщиплет все перышки.
– Отпили рога! – обрубила ангел. – Кровосмешения не будет!
– Всё будет так, как захочет молодой организм, – запротестовал демон, не желая упускать лёгкую добычу. – Понимание придёт позже.
– Что начинается с развлечения, часто заканчивается падением душ в бездну, – сквозь зубы процедила ангел. – Ты не видел тех искореженных душ! Они не могут жить далее полноценной жизнью. Эти сорванные цветы умирают быстрее прочих. Не губи девочку!
Саркон сложил руки на груди, посмотрел с вызовом.
– И что? Тебя это напрягает? Её жалкая душонка? Это серый несформированный комочек перводуши? Плевок, а не сознание! Жалкая тщедушная оболочка!
– Отойди, Саркон! – предостерегла обеспокоенная настойчивостью напарника Люция.
– Не могу. У тебя свое задание, у меня свое. Каждый должен выполнять свою работу как положено.
Ангел поднялась:
– Нас хотят стравить! Разве ты не видишь?
– Каждый должен делать свою работу, – ответил демон.
Ника проникла под одеяло и закинула ногу на отца. Медленно, осторожно прижалась. Отец во сне что-то буркнул, приподнял руку, обнял, прижимая к себе, как новый источник тепла в эту холодную ночь.
На глаза ангела навернулись слёзы. Сердце у дочери стучало, как у загнанного зайца, щеки пылали. Ошалев от адреналина и желания, Ника прикусила губу. Совсем осмелев, принялась тереться о ногу. По телу прошла волна жара. Соски напряглись, перед глазами поплыло.
– НЕТ!!! – закричала Люция. – НЕ НАДО, НИКА! САРКОН, Я ОБРАЩУ КЛИНКИ ПРОТИВ ТЕБЯ!
Демон хохотнул, приглаживая светлые локоны девушки.
Забормотал её на ухо:
– Чему быть, того не миновать.
Ангел отпрянула от кровати и выхватила клинки.
Глаза Люции загорелись синим пламенем, голос поднялся на уровень выше:
– УЙДИ, САР! Последний раз предупреждаю!!! Или я прокляну тебя на познание любви! Сам опробуешь этот яд!
– Ты не сделаешь этого.
– Ещё как сделаю!