Степан Мазур – Мрачново (страница 3)
Так надёжнее.
— Говорю, ветрено что-то стало, — ответила Блоди. — Тарелку с крыши не сорвёт? А то в ней потом только плов варить можно будет, а я хотела те комедии про инквизиторов досмотреть.
— Ветрено? — отмахнулся оборотень, припоминая, что супруга говорит про научно-документальный фильм о становлении и падении инквизиции в Европе в Тёмные века. — Да ну, пустяки!
В этот момент рядом с ними от крыльца к калитке пролетел курьер с большой сумкой, ещё полной грозных квитанций для всех остальных монстров в посёлке.
Глядя в них, каждый житель Мрачново должен был поломать голову, кто такой
Глава 2
Эко-логика
Незадолго до этого.
В этот день природа поскупилась на облака. И редким зевакам, поднявшим голову от гаджетов, было хорошо видно, что над Мрачново заложил вираж самолёт. Спеша к местным, он ожидаемо совершил посадку в аэропорту «Бабкин блин».
В этот погожий летний день сусликам было не до смеха. Для вида на людях они делали запасы на зиму, а на самом деле разделяли с белками сферы влияния в лесу у города Бабкино. Грибы здесь с ягодами почти не росли из-за массовой людской застройки, а деревья стояли сухие, кусты облезлые, трава чахлая и пожелтевшая, что хоть кисточкой крась, чтоб зелень ей первозданную вернуть.
Даже фотографировать противно. Потому фотографов в лесу и не водилось. Зато водились суслики и белки, которым чуждо было искусство, как и чувство прекрасного. А вот чувства собственности было сильно в каждом лесном жителе. Что и привело к напряжению в лесу, а затем и первым локальным конфликтам между зверьками.
На редких «клочках природы» с протоптанными туристами тропками не очень-то и пожируешь. И в качестве выхода, зверьки попрошайничали дополнительный провиант у парочек и семей, что выбрались на пикник из домов-муравейников поблизости. Мусора от людей хватало, но были и плюсы. В самом мусоре эти плюсы и находились временами. Нет-нет, да выкинут чего-нибудь нужного, стратегически важного.
Другое дело — глушь у села Мрачново, что расположилась в нескольких десятках километров от города. Лес там такой, что сплошь тайга. Суслики наглые, толстые, а белки смотрят на тебя как на траву и периодически говорят:
— Вообще-то я здесь хожу!
Рискуя зайти в тайгу у Мрачново за «дарами природы», обратно можно было выйти с фингалом под глазом. И дело не в лесниках, которых здесь отродясь не бывало, а в силах древних, что те места заповедными сделали.
Силы те по нраву жителям из Мрачново были, что вместе с людьми на правах хозяев в посёлке рядом с лесом поселились. И окрестности свои любили и оберегали. А также уважали самих животных, что порой им роднёй приходились.
«Один раз мрачнов, значит, всегда мрачнов», — говорили то те, то другие.
И это имело большое значение для местных. Потому даже суслики у коттеджного посёлка были суровые, особые — «мрачновская порода». Если раньше они и проще были, то с тех пор, как в лесу крыса одна завелась, совсем осмелели. Предводитель внушил им веру в свои силы и учил плохому, как умел.
Наученные Оспой суслики теперь часто сами решали где, когда и будет ли вообще у городских пикник в их лесу.
Сильно разнились город и посёлок в плане природы поблизости. Но Мрачновцам приходилось часто ездить город. Посещать цивилизацию, так сказать. Во-первых, чтобы в магазинах закупаться. Во-вторых, чтобы учиться и работать. А, в-третьих, аэропорт, железнодорожный вокзал и даже автовокзал были только в Бабкино. Само Мрачново пока до них не доросло.
Когда над головой пролетал самолёт, люди, монстры и животные точно знали, что летит тот в город. Там — единственная воздушная гавань на сотни километров в округе.
Ядвига Черепушкина, как пассажирка воздушного судна, с нетерпением ожидала этой посадки. Ностальгия замучила девушку до колик в пятке. Тоска заела по давно покинутым местам. Малая Родина призвала. Мрачновские родные места.
Девушку уже представляла, что неплохо бы, если самолёт приземлится прямо на зелёной лужайке. Сразу выйдет по трапу и сразу рухнет в одуванчики, ромашки и прочие подсолнухи. В зависимости от месяца лета.
Главное, чтобы ей тут же представилась возможность самой пробежаться по этой лужайке босиком. Очень полезно для здоровья — бегать по траве. Куда лучше, чем в туфлях с камешком под пяткой.
Как же ей надоели большие города. Всё, домой, к бабушке! На молоко, блины и загорать у речки.
Только бабуля писала, что изменился посёлок. Поселилась там, мол, «всякая нечисть рогатая и безрогая», «коты заговорили». Правда, инфраструктуры тоже прибавилось.
К примеру, администрация появилась, что теперь получила не пару домов в управление, как прошлое садово-огородное товарищество, а целый посёлок на обеспечение.
Бабка намекала, что работаешь там — и всё в твоих руках. Хочешь дрова людям выписывай, а хочешь нечисти этой рога обламывай. А ещё тренажёрный зал построили. Это совсем для ленивых. Тех, кто дрова колоть не хотел и воду таскать из колодца отказывался.
«Ну, какая ещё нечисть?» — подумала Ядвига и улыбнулась: «Стара уже бабушка, плетёт невесть что».
Скоро обнимет старушку и той больше не придётся ни о чём беспокоиться. Внучка всё под свой контроль возьмёт. И если соседи обижают — разберётся с супостатами. Ну, а что работа под боком будет, так-то даже хорошо. Недаром же у неё высшее образование. Пригодится при трудоустройстве.
Внучка погладила кресло в задумчивости. Самолёты Ядвига любила, в отличие от любого другого транспорта и всей прочей техники. Но сеном те не пахли. А также травой или хотя бы молоком, что совсем обидно.
«Правильно бабушка говорит, прогресс убивает традиции», — повторяла она, глядя в иллюминатор, как воздушное судно заходит на посадку.
Увидав очередное чудо техники, Ядвига добавляла то же самое. Но кто её там слушал в столице? А тут все свои, мрачновские.
Самолёт тоже был чудом, но с техникой у Ядвиги не ассоциировался. Летать — это прекрасно. Человек, увы, не летает, бескрылый. Но на дирижабле из города в город не очень практично. Сильно от ветра зависит. Нужно тебе на юг, а он тебя на север несёт. Это потом вдовое больше обратно шагать. На своих двоих. Неудобно.
Бабушка Лизавета говорила, что пра-прабушка Агата Карловна, что жила в Мрачново ещё в позапрошлом веке и почти была сожжена на костре, да возле него и помилована, тоже летать умела… На метле.
Это почти как самолёт, только помедленнее и без кресел. Магией та бабка Карловна владела ненаучной.
«А какая сейчас магия? Техника одна», — раздумывала Ядвига.
Не любила технику ни бабушка, что магией не владела, ни внучка, что бабушку всю жизнь слушала. Только привычка договариваться хоть с инквизиторами у костра осталась от прабабки Агаты. Вместе с чарами убеждения и просто врождённым чувством самоуверенности.
Ядвига полагала, что это нормально, когда все тебе кивают и подчиняются. В идеале она представляла, как будет жить в небольшом поместье среди крестьян или рабов. Тех заведёт для подсобного хозяйства. Как раньше у практичных или амбициозных предков было. И зваться будет если не помещицей или рабовладелицей, что сейчас не модно, то хотя бы председателем администрации.
Если начальство, то уже не рабовладение, а благодетели, что работу ту дают.
Но разве название имеет значение, раб ты или рабочий, когда возвращаешься к своим истокам? Главное, чтобы за тебя кто-то работал. И не коптил небо бензином и прочими выхлопами.
«Беречь надо природу», — считала Ядвига: «А не волны вай-фая раздавать. И кабели закапывать всякие».
Сходя с трапа, Ядвига вдохнула ещё не совсем экологически чистого воздуха, закашлялась, и блаженно прикрыла глаза, щурясь под яркими лучами солнца.
Она представила, как сейчас нырнет в сочную зелень поляны, усыпанную полевыми цветами.
Девушка и впрямь едва не нырнула носом вниз, потому что её туфелька зацепилась за трап, но в последний момент Черепушкина выронила чемоданчик и ухватилась за поручни.
Глаза её распахнулись сами собой, а вместе с ними от удивления разинулся рот. Никакими полевыми цветами тут и не пахло. Её взору предстал самый обыкновенный, немного растрескавшийся асфальт. Старый и серый.
— Что ж это делается-то? — пробормотала она, разглядывая вывалившиеся из чемоданчика вещи.
Ядвига всегда брала в поездку самое необходимое: баллончик с краской, чтоб помечать жилища людей, которые мусорят больше всего, коврик для йоги, чтобы релаксировать от бренного мира, ну и резиновых уточек, чтобы тоже самое, но в воде. А как же без уточек? Что ей в путешествии, совсем не мыться?
Теперь её маленькие жёлтые уточки валялись на грязном асфальте, а баллончик и вовсе пытался укатиться куда подальше. Только коврик для йоги, как порядочный предмет интерьера, одиноко лежал в раскрытом чемодане, как верный пёс. И ни один потенциальный крестьянин не спешил разбегающиеся вещи вернуть на место.
— Ну что за люди? — вздохнула девушка, уже привыкнув к обилию внимания в крупных городах, но напрочь подзабывшая, что в родных местах сила её чар ослабевает, и люди перестают обращать на неё то же внимание.
Ядвига бы ещё долго стояла на трапе, приходя в себя, но сзади подпирала очередь из пассажиров, желающих покинуть самолёт. Не хотят те входить в положения, пихаются и бурчат всякое.