Степан Мазур – Квест: выжить любой ценой (страница 7)

Вилы можно метать как копья. Это я понял, когда те описали дугу и остриём воткнулись в землю неподалёку от меня. Очень своевременно, так как теперь у меня две больные ноги. И мышцы правой уже перетруждены, а колено может в любой момент подвести.

Подхватив вилы и опираясь на них, как на посох, я засеменил по зарастающей дорожке к дороге. На этой улице все пенсионеры. Автомобили не ездят. Стричь траву некому. И всего за сезон трава так поизмывалась над дорогой, что практически осталась лишь хоженая тропинка, которая, увы, зарастёт, когда последний дачник тут скажет «с меня хватит». И СНТ сократиться ещё на одну улицу. Такое уже было с крайними улицами за конечной остановкой, где теперь лишь грибники и сборщики дикоросов ходят.

Травма колена сказалась. Запнулся о кочку, упал. Пока поднимался, толстяк нагнал меня. Тогда как рыжая и рябой отправились в кусты ловить дядю Пашу. Может, я зря выкинул пилу? Она бы сейчас пригодилась.

Вспомнив, что в кармане аккумулятор, достал, метнул его в зомби. Угодил прямо в лоб. Толстяк задрал голову, как будто пытался сообразить откуда звон в ушах. И в этот момент я коротко и быстро выставил вилы перед собой, угодив прямо в горло. Затем извлёк и ударил снова. Уже в череп, угодив под нижнюю челюсть.

Челюсть зомби перекосило. Хирург бы сказал, что это смещение. Теперь толстяк мычал только протяжное «гы-ы-ы», сбавил скорость, но всё равно шагал на меня.

Пришлось повторить.

Вилы угодили в глаз. Но видимо недостаточно глубоко. Так как движение не прекратилось.

– Гы? – словно спросил меня зомби, вроде как саркастически ухмыляясь.

Понять интонации и выражение лица теперь было сложно.

– Вот тебе и «гы»! – рявкнул я, треснув рукояткой следом в переносицу, так как мы снова опасно сблизились, а когда толстяк снова задрал голову, ударил вилами чуть ниже лба.

Зомби вдруг застыл и глаза остекленели. И тут я понял, что получилась экстренная лоботомия! Увы для пациента, посмертная. Грузное тело завалилось в траву, отклячив толстый зад и босую пятку из-под порванного сапога.

– Приятель, надо было налегать на приседания, - укорил я, смахивая пот со лба. – В посмертии выглядел бы получше.

Утро только начинается, а уже роса, духота и сырость. К полудню мир превратиться в пекло. Но до полудня я не доживу, если не добуду себе хоть глоток воды.

Вроде, с обилием качков и рекой под рукой это не сложно. Но вода в реке ржавая, через неё протекают все стоки с полей. И пить такую без очистки нельзя. А качок ещё не на каждом участке стоит. Некоторые просто ставят большие резервуары, где собирается дождевая вода с крыши. И одним из таких некоторых были мои соседи по улице. Прямо напротив. Пожилая пара. Пенсионеры. Он дальнобойщик, она давно не работает, и появляется на даче вдвое чаще. А когда муж дома, привозит её на автомобиле. Он и дачу-то взял ей, чтобы не тосковала и нашла чем руки занять. Хотя бы в тёплое время года. А зимой, видимо, в бассейн ходит. Ну не знаю я чем пенсионеры занимаются. Дядь Паша, вот, сериалы смотрит всю зиму и к даче готовится, а потом полгода живёт дачей.

С опаской зайдя на участок соседей, я прошёлся по подсыпанной щебнем дорожке к крыльцу. Резервуар за домом. Ёмкость, в которую раньше засыпали зерно в зернохранилищах. С заваренным дном и приделанным краном, который отвинчивался тремя пальцами. Обычно, такие ёмкости ставят на дачах, где подземная вода залегает слишком глубоко. Например, на сопках или склонах гор. Но ёмкости почти на полтонны хватает, чтобы заливать весь огород на восемь соток хоть каждый день, при условии, что хорошие дожди будут идти хотя бы раз в месяц.

Открутив кран до предела, я сначала умывался. Вода тёплая, противная, но ничем не воняет. Просто долго стоит, железная ёмкость нагревается за день и не даёт остыть даже ночью.

Сначала прополоскал рот. Потом хлебнул. Пара глотков не повредит. Взгляд упал на поросли огурцов. Призывно висят, манят. Не удержавшись, схватил один, захрустел.

Сочный!

Ладно, думаю мир, в котором появились зомби, уже не спросит почему у соседей пропадают огурцы, и кто шарится на твоём участке.

К моей полной неожиданности, кусты зашевелились. А затем из-за теплицы, куда они росли вдоль «огуречника», показалась голова соседки в панамке.

– Тёть Оль, здравствуйте! – выпалил я, не ожидая, что рядом есть выжившие.

– Ар! – ответила та и пошла на меня. И вместо того, чтобы обойти свою конструкцию по подсыпанной тропинке, принялась ломать и крушить все насаждения, подвязки и завязи с плодами. Чего трезвый дачник в здравом уме никогда не сделает на своём участке.

Тут-то я и заметил, что шею соседки словно волки погрызли, а левая рука неестественно вывернута в локте. Как будто покусали её при падении.

Это была уже не скромная, застенчивая соседка в панамке, а серокожее существо с гематомой на лице и в просторном бюстгальтере, в который можно было собирать по ведру картошки и использовать как сумки-транспортировки в каждом из отделов. В таком соседка загорала на участке, когда думала, что никто не видит. Но как можно не видеть, если твоя дача первая у центральной дороги, а деревянный забор ставили лет десять назад и ни разу не обновляли?

Нет, я не смотрел. Меня не интересуют старушки. Одно ясно – дача её больше не интересовала, как воры и огурцы.

Зато интересовал я!

– Тёть Оль, может не надо? Это же не из-за огурцов, да? Это же мелочи жизни! – пробормотал я, впервые осознав в душе, что в зомби превратились не только какие-то посторонние люди, но и те, кого мы знаем и часто встречаем. А то и вовсе – родные и близкие.

Тут сердце сжалось в предчувствии, что с родителями тоже могло что-то случиться. И друзьями. И всеми, кого знал и имел честь жить рядом.

– Ар! – повторила бывшая соседка, ныне член шагающей орды в СНТ, которая тоже видимо, скоро посинеет. А пока серенькая ходит… Новенькая?

Стараясь не смотреть на массивный бюстгальтер, я покрепче перехватил вилы. Из уважения к соседям, убить её надо с одного удара. А сделать это лучше сверху-вниз. Оглянувшись, я тут же шагнул к крыльцу и взобрался на пару ступенек. Вот так, когда на две головы выше её, легче целиться.

Удар!

То существо, что когда-то было тетей Олей, замерло, как человек, наткнувшийся на гвоздь. Только этот «гвоздь» теперь торчал у неё из глазного яблока. И ударил я что надо. Она ещё постояла некоторое время, а затем свалилась. На крыльцо без сил осел и я.

Руки дрожали. Дрянной опыт. Уж лучше бы такого никому не пережить!

Глава 4. Остановка «Конечная»

Ольга была приветливым человеком. Всегда здоровалась. Хотя бы в ответ, когда замечала нас у калитки. Или махала, когда отпирали ворота. Может, немного глуховата и не всегда замечала нас, стой хоть у забора и руками маши, но никогда не отворачивалась, когда встречались с ней взглядом.

А теперь что? Бывший человек лежит возле своего крыльца с неестественного цвета кожей, погрызенной шеей, один глаз открыт и смотрит в небо, другой вовсе на вилах торчит…

– Ну и гадость, – пробормотал я, снял его с острия и вернул на место, заодно прикрыв оба.

Глаза довольно плотные, не растекаются. Скорее, как пожаренный белок, чем как сваренное вкрутую яйцо. Но едва вернул его на место, как понял, что молитв не знаю. Нечего мне сказать ей на прощание. Но и так нельзя. Надо похоронить человека!

Нельзя просто так валяться после смерти у крыльца дачи, которой отдал немало лет здоровья и терпения, и сушиться на ветру и солнце, да гнить под всеми дождями-туманами. Возникло желание вернуться к себе на участок и взять лопату. Но тут же вспомнил, что лопата для копки сломалась, затупилось острие и без молотка не исправить. Об этом ещё батя говорил. А остальные лопаты скорее для того, чтобы раскидывать гравий, песок, щебень. Или мешать и переливать раствор в баке, пока не затвердеет. Такой копать яму заманаешься. Тяжёлая. А у меня и так одна нога рабочая. Руками же особо остриё не воткнуть, дёрн не скрыть.

Но тут же возникла разумная идея, что лопата может быть и на даче Ольги! Соседи постоянно что-то копали, сажали, рыли и подкапывали. Не без участия лопат, разумеется. И в поисках искомого я тут же зашёл в дом, прислонив вилы к стене.

Крыльца как такового у этой дачи не было, лишь пара ящиков-паллет стоят друг на друге, имитируя ступеньки. Комната-прихожка больше похожа на склад, который готовили для готовой продукции. Повсюду ящики, мешки, пакеты и банки. Никакой кухни и газовой плиты, как у нас. Но и лопаты я не заметил. Только старый черенок от неё, как будто планировали приспособить под колышки для подвязки помидор вместе с россыпью остальных палок, которые притащили в дом подальше от дождя. Так как своего сарая на участке у соседей не было или места с крышей, куда можно сложить барахло. Разве что сортир. Он довольно большой, стоит в углу участка у леса, неподалёку от компостной кучи.

Прошёл в жилую комнату. Там старый диван, старый молоток, ручная небольшая тяпка в разобранном виде на табуретке с парой гвоздей на замену, и склад консервов в углу. Подошёл, глянул. В основном тушёнка, рис с кашей, рыбные консервы. Не удержавшись, взял шпроты, прочитал дату изготовления. Упаковке пять лет. Ну да что ей будет?

Удачным приобретением оказалась открывашка на подоконнике и полбуханки хлеба на столе. Открыл, взял вилку, лежащую рядом. Вытер о шорты и с аппетитом умял полбанки и четвертину хлеба. Промасленная рыба провалилась внутрь, отогнав голод. Тогда как вторую часть консервы пришлось уже запихивать в себя, чтобы не оставлять мухам. Кому как, а мне после вида зомби уже не испортить аппетит. Спокойно мог бы работать патологоанатомом или могильщиком. Вот вторую работу сейчас заодно и освою, если лопату найду.