Степан Мазур – Квест: выжить любой ценой (страница 2)

Прислушиваясь к топоту над головой в районе единственной комнате-зале в доме, куда ворвались странные люди, я задумался. Выбрался, спрятался. А что дальше?

Но перед этим поставил все кирпичи на место. Пусть лучше думают, что ломанулся через кусты к забору или был таков через калитку или выломанные ворота. Именно так бы поступили на моём месте все здоровые ребята около двадцати лет, когда сбегали от толпы агрессивно настроенных людей посреди ночи.

Но что-то в них есть и не от людей. Не званные гости вели себя странно. Они не крушили мебель, не обыскивали старый шкаф и не били стёкла, чтобы найти источник прошлого звука или пограбить в поисках полезного. Только бесцельно выли, не издавая ни одного похожего на человеческий язык слова и ходили из угла в угол. Зато бродили они постоянно. О чём мне подсказывал скрип досок.

При этом я их не видел, как и они меня. Нас надёжно скрыл друг от друга старый оргалит. Ну или древесноволокнистая плита. Мать требовала, чтобы отец красил такой пол каждый год по весне. От чего на нём образовалось с десяток слоёв краски, а сам оргалит постоянно вздувался. То от сырости после дождей протекающей крыши, то от сырости земли после того, как дом выстоится в зиму и начинает буквально тять по весне снизу-вверх, делая одну единственную комнату с внутренней дверью без замка подобной склепу. Там холодно первый месяц лета, затем душно второй и прохладно весь третий. А всё остальное время просто холодно, как в холодильнике. При этом в погребе под домом всегда сухо и комфортно из-за относительно-стабильной температуры и хорошей естественной вентиляции. Хоть винный погреб заводи.

В этот погреб я и пролез от края здания. Дом без фундамента, на сваях и подпорках, между которыми удобно лазить ползком даже с костылём. Этакая «избушка на курьих ножках», которая должна оттаять за весну, прослужить лето в спасительной сухости от дождей и заморозиться с осени по весну, самозаконсервировавшись до следующего дачного сезона. То есть пространства здесь хватает и можно раскопать больше. Но вот в чём беда… Единственный люк выходил на кухоньку, прямо возле стола и ряда стульев. А они находятся рядом с дверью в комнату. И во всём доме нет ни одной НЕ СКРИПЯЩЕЙ доски.

Как же мне вылезти на кухню, не издавая шума?

Тут возникает другой вопрос. Зачем мне на кухню? Так там на полке старого шкафа лежит большой охотничий нож. Вооружившись таким, я смогу дать бой. Да, у меня нет опыта как расправиться с толпой врагов. Но мне девятнадцать, и я уже две недели как мог бегать по плацу вместе с одногодками, постигая нелёгкое ремесло по защите Родины. Проще говоря, мы бы не только разбирали-собирали автоматы, но и учились убивать. Пусть в теории, но психологически каждый спускает крючок именно с этой мыслью. Понимает, что в случае чего дуло выплюнет пулю и вопьётся в чьё-то тело. Ведь все мишени как раз и делаются по образу и подобию человека. Попадай в голову или в грудь – без разницы, ты уже учишься убивать, лишать жизни, отправлять в мир иной.

А что ещё прикажете делать? На мою дачу ворвались неизвестные, бродят по моей комнате как пьяные. Комнате, где я пару минут назад спал. И ещё не известно, чего бы они со мной сделали. Так что я защищаюсь. Я имею право на самозащиту! Всё это, даже нападение с ножом на неизвестных в ночи на своей территории – самозащита!

И тут я вспомнил, что даже на даче есть мишень. Правда, в виде крысы. Я немало распечатал таких в прошлом году, пока учился стрелять из газового пистолета пульками, чтобы отгонять бурундуков от клубники. Эти мелкие бестии бесцельно грызут и уничтожают немалую порцию урожая, доводя до слёз маму. Решив покончить хоть с одним из них, я одолжил пистолет у приятеля, купил пулек и баллончиков, и изрешетил немало мишеней на бане. Правда, ни в одного бурундука так и не попал. Потому что когда улепётывают, то так похожи на Чипа и Дейла, что в голове постоянно возникает это дурацкая музыка из мультика. Я начинаю ржать, от чего прицел сбивается и в конце концов признаюсь себе, что мне жалко убивать даже бурундуков. Так-то мы все – твари божьи! А клубники у нас всё равно много. Всю не съедят.

Пока вспоминал про мишень, вспомнил также, что пистолет до сих пор в коридоре в шкафчике, вместе с банками металлических пулек и газовыми баллончиками.

Может, лучше пробраться с улицы в коридор, вооружиться пистолетом и стрелять в упор? Хотя бы по глазам! Пока баллончик новый, стреляет сносно. Может пробить кожу первыми двумя десятками выстрелов. И точно может – деморализовать противника. Тем паче – испугать. Затем вблизи костылём можно повалить на землю, добить и связать… Но это лучше делать один на один. А что я сделаю против толпы? Ничего. Сомнут!

На улице за забором мелькнули фары, кто-то дал по тормозам перед ямой на повороте, а затем резко надавил газ. Этот звук, вспоров тишину стороннего за домом мира, переключил внимание странных существ. Они ломанулись из комнаты на улицу. Подробнее мешали увидеть кирпичи, ночь и не полностью подкопанный периметр, из которого я не спешил делать дзот или тем более – дот.

Подполз к люку снова прислушался. Тишина в доме. Все звуки на улице. Разогнулся, упёрся затылком в люк, и снова послушал. Вроде, никого.

Коснувшись лбом люка, надавил руками. Толкать снизу-вверх тяжело. Люк просто огромный. Батя сколотил из досок «двадцаток» в один слой, но такое покрытие показалось ему хиленьким. И он добавил к этому второй слой таких же досок, просто поперёк. На выходе получился люк метр на метр толщиной более чем четыре сантиметра с окантовкой из того же материала, которой валяют валенки. Такой надёжный люк по весу мало чем уступал канализационному люку. Поднять тяжело даже со здоровыми обоими ногами, упираешься, напрягаешь пресс, спину. А с одной ногой ещё тяжелее. Гипс не помогает, мышцы в нём не работают. Но выбора нет.

С трудом приподняв люк сантиметров на десять головой, я подпёр низ костылём и снова присмотрелся. Похоже, в дом ворвались не люди. Точнее, люди, но… УЖЕ не люди.

Одно из таких существ уставилось на Луну. Глядит безотрывно в окно веранды. Но и на него свет падает, можно разглядеть больше. И я заметил, что кожа его синяя. Не тёмная, не грязная, а именно синяя, как будто синяк по всему лицу.

«Кто тебя откопал, старина»? – едва не сказал я и заметил одну любопытную деталь.

На его лице на лоскуте кожи висел погрызенный нос. Буквально висел на полоске кожи, как будто бедняга долго страдал сифилисом последней стадии. И нос вот-вот отвалится. Но не похоже, что вторженец испытывал какие-либо неудобства по этому поводу. Он качался из стороны в сторону, подвывал на Луну и словно не понимал в какую дверь выйти: на улицу в распахнутую настежь после того, как её сняли с петель, или в приоткрытую, чтобы вернуться обратно в комнату. Тогда как подсказывающие звуки пропали как на улице, так и в доме.

Но если отваливающийся нос можно было объяснить какой-то жуткой болезнью, то вывернутую ногу – нет. Неестественно подогнутая, она почти почернела, а пола касалась обнажившаяся кость. Она просто протёрла кожу, как будто существо шагало десятки километров днём и ночью по гравийной дороге, но старательно этого не замечало. А ещё на нём отсутствовала обувь, но зато были старые, протёртые до дыр носки. Как будто нечто застало мужика где-то дома или у частного дома, и он так и не успел обуться перед долгой дорогой.

Да, когда-то это был мужик средних лет, с пузиком, носом и некоторыми амбициями по жизни, о чём говорил пиджак в тёмных пятнах. Наверняка, пятнах крови. Готов поспорить, ещё пару дней назад этот пиджак под строгие брюки висел где-то в шкафу, выглаженный и чистый. А теперь от того комплекта на мужике осталась только белая рубашка, пиджак и носки. А где потерялись брюки, можно было только гадать.

Но мужик по этому поводу не страдал. На мгновение даже показалось, что он улыбнулся, словно забыл про ипотеку и кредит на автомобиль. Но это просто так падал свет. И в следующий момент, едва существо немного повернулось в мою сторону, я увидел торчащий из горла кусок мяса вместе с вырванной гортанью.

«Да это же зомби»! – понял я, хоть и не был уверен в чём-то на сто процентов. Но как по мне, так с порванным горлом не живут даже заражённые и больные. Ведь никаких дополнительных трубок, помогающих дышать и аппаратом искусственной вентиляции лёгких, я не видел.

На пол зомби не смотрел. Тогда как я пытался оценить обстановку. Противник у меня теперь один, но это, мать его за ногу, зомби!

Кто он? Восставший мертвец? Заражённый человек? Полуживой? Или полумёртвый? Да какая разница! Важно, что это не сон и эта толпа на улице реально сожрёт меня или сделает одним из своих, если не выберусь из этой передряги. А вот полуживым или полумёртвым, я гадать уже не хочу. Уж лучше добыть нож и дать бой. Или умереть в бою.

Но дотянуться до ножа мешал люк, ставший тяжкой ношей для моей головы. Мышцы шеи уже забились, а напрягшаяся правая нога так просто молила о пощаде. Костыль-то я подложил, но хотелось увидеть больше. И я приподнял люк, высунувшись почти на треть из погреба. Однако, чтобы дотянуться до ножа на полке серванта, требовалось вылезли из погреба полностью и резко вернуться обратно, схватив искомое. Или начать махать костылём, пока не собью с полки всё подряд, включая консервы, сухую лапшу и упаковки туалетной бумаги. А где-то там, но снизу не видно, и лежит нож. Однако, офисный зомби вряд ли оценит это мероприятие и останется безучастным.