Степан Мазур – Истории мудрого дракона (страница 3)
Разглядев крылатого на телегах и уснувшую рядом с ним принцессу, Лилит точно знала, что их история ещё не досказана. Зреет в королеве Нюри первая дракошка. Какой она будет? Кто знает. С такими родителями – кем угодно. Было бы желание.
Перестав смотреть на живот Нюри, Лилит подошла и коснулась старой раны дракона. Она даровала ему исцеление, напитав Силой своей. Да всё до дна отдала.
Но о том Перводева не жалела. Она точно знала, что тому, кто добро творит, нужно помогать. Тому же, кто научил другого добро творить, нужно помогать изо всех сил. И если для этого нужно отдать свою жизнь, бабушка Дракона готова. Давно по миру ходит. Отжила своё.
Улыбнулась Лилит, ощутив ангела смерти за плечами. Тот, наконец, пришёл и за ней. Но не обернулась Перводева даже.
Она до последнего смотрела на округлившийся живот Нюри и плакала от радости.
Наследие огня живо! Значит, слушать ещё миру драконьи истории!
Глава 2. «Обратно, в пещеру»
Снег впивался в лицо, кусал губы и щёки. Снежная буря пробовала ветхую одежду на прочность. Среди них давно не роскошные фиолетовые и алые платья принцессы, и тем более не куртки, подбитые мехом, что в пору самой королеве. Даже не шубы! Те носили в деревне сразу из выделанных шкур. Но лишь жалкие обноски на деве, пережившие тяжёлые месяцы в схроне подле раненого дракона.
– Моя королева! – воскликнул Дракон, едва осознал их положение.
Стоило им выбраться из схрона, что так и не схоронил обоих, но позволил уцелеть среди резни и людского безумия, как обнаружилось, что вокруг никого.
Нет людей и нет зданий, где можно пережить бурю.
– Какая же я теперь королева, мой Дракон? – усмехнулась Нюри, кутаясь в тряпки. – У меня и деревни больше не осталось! Видать, я снова принцесса без приданного!
– Ты королева, пока жив твой дракон! – возмутился Дракон Драконович, укрывая её здоровым крылом.
Других одежд для королевы дотла сожжённой деревни, у него не было. Вокруг насколько хватало глаз, лишь снег и занесённые им тела. Никого не пощадили зелёные стяги.
«Быть может, то были синие»? – ещё подумал Дракон.
Следов не осталось. Всё замёл снег. Уже не прознать, как точно было. Ведь там, где проходит человек, жадный до наживы, легко затеряться следам.
Лишь ограбив всё до последнего собранного колоска в деревне, мародёры отступили, прихватив добра. Но не столько унесли, сколько пожгли в бессильной злобе жильё, склады и иные строения, вроде школы знаний и храма – места для души. А всё для того, чтобы навредить самой памяти о Драконе!
Он был верно безумен, раз однажды посмел пойти против короны и подарить людям благо… Так считали нападающие.
Дракон Драконович посмел заставить рабочих и крестьян верить в лучшее и жить самим, без господ и знати, патрициев и вельмож, рабовладельцев и земледельцев, коим никогда не обработать всех наделов, которыми завладели.
А если нужно, Дракон учил защищать своё с оружие в руках. И платить лишь общине, тратя монеты на собственные нужды людей в округе. Сплотив, объединив и дав знания, он словно обрёк людей на ещё большее страдание. Их мятежные души уже не видели иной жизни, вкусив новой свободы. Люди, поверившие Дракону, пропитались её смыслом. И все до одного полегли в Драконьей деревне, защищая наследие. Теперь некому погрести их тела, кроме милосердного снега.
Не посмели сунуться чёрные орды завистников лишь в могильник, что по сути представлял собой склеп для дракона. Он не имел главного входа. Тот засыпали после возведения, а воздуховоды и чёрный ход были умело скрыты инженерами деревни. Ведь Дракон сам учил строить людей. И не было инженера искуснее во всех ближайших королевствах, чем люди с золотыми руками из Драконьей деревни.
– Ты не переживёшь этот день, если я не расправлю крылья! – возмутился Дракон. – Нам нужно в пещеру! Но до неё ещё долететь надо.
– Не вздумай расправлять крылья! – взмолилась Нюри, тут же выбравшись из-под опеки ещё тёплых перепончатых крыльев дракона. – Месяцы ты возлежал без движений. Ты истощал и голоден. Холодна твоя кровь. А злой ветер переломает все крылья при одной лишь попытке взлететь.
Вздохнул Дракон. Права Нюри. Даже в пору расцвета его сил, зимние месяцы он предпочитал сидеть в пещере, отчасти завалив вход камнями и грелся собственным дыханием. В те месяцы он почти не двигался. Не перечил ему и верный кот. Да где теперь Черепаха? Сгинул, как и люди вокруг.
Дракон рыкнул и поплёлся следом за настырной Нюри. Королева без королевства и лишившись последней деревни, упрямо шла к перевалу. Они отправились обратно в пещеру в том, в чём проснулись. Голодные, холодные, грязные, но живые.
Дракон пошёл следом, не смея расправлять крылья. Лишь когда порыв ветра становился невыносимым, наречённая королева прикрывала лицо рукой и склонялась к чешуе дракона, чтобы немного передохнуть. Но чешуя, сначала тёплая, становилась всё холоднее и холоднее. Как печь, остывшая от внутреннего жара.
Стоило им покинуть равнину и начать взбираться в гору по занесённым тропам, как стало совсем худо. Каждый новый шаг на высоту источал силы дракона. Густела его кровь. И двигался он всё медленнее и медленнее.
– Прошу тебя, Дракон! Не застывай! Не жди меня! Беги вперёд, разыщи нашу пещеру и как следует отогрейся. А затем возвращайся за мной.
– Я не могу тебя бросить, Нюри, – отвечал Дракон, глядя на свои лапы. – Я даже не уверен, что сам дойду…
Если когтей, что крепче любого камня, он никогда не чувствовал. То теперь становились не чувствительными и пальцы. В особенности доставалось перепонкам. А вместе с тем тепло уходило и из лап.
«Что же будет, когда холод достигнет сердца»? – с тоской думал Дракон, продолжая восхождение следом за упрямой девой, что под своим сердцем носит его наследие.
Как появился на свет его отец – золотой дракон, Дракон Драконович не знал. Как не знал, и кто создал Дракона-Искусителя, у которого не было родителей, да и сам по сути – змей. Но когда его змееподобный дед познал Лилит, на свет каким-то образом явился золотой дракон. И судя по тому, что существовал сам Дракон Драконович, он тоже был зачат и как-то появился на свет.
Но вот беда, он совершенно не помнил, как это произошло. Однако, тот факт, что в походе сейчас участвуют не двое, а трое, придал ему сил. В этот момент словно ветер стал тише.
Поравнявшись с королевой, Дракон укрыл её с подветренной стороны своим массивным телом. А повернув гибкую шею к своей избраннице, начал разговор. Чтобы больше слушала и меньше думала о холоде и тяжёлой дороге восхождения.
– А ты знаешь, Нюри, что зима – время испытаний? Отсекается всё лишнее, остаётся лишь нужное, главное.
– Сколько же на нашу долю ещё выпадет испытаний, Дракон? Разве мы ещё не всё потеряли?
Тут дракон замолчал и посмотрел куда-то в сторону юга. А затем вернул голову и ответил:
– Знаешь, по-моему, твоему отцу тоже досталось.
Нюри встрепенулась и спросила в лоб:
– Что произошло, Дракон?
* * *
Ворота цитадели пали под натиском тарана. Ровно также, как до этого пала металлическая разделительная решётка. Чуть ранее огонь сорвал вороты, что тянули длинные могучие цепи. Если каждое звено цепей было из закалённой стали, которой нипочём огонь, то сами поднимающие механизмы были деревянными и неплохо горели, облитые маслом.
Диверсия.
Нашлась не одна пара рук, что посмела первой осуществить вероломное таинство в крепости «Драконий глаз».
Верно глаз этот закрылся, когда Оскар «Рыжие Брови» подавился мясом. Синея и прося помощи, давно раздобревший от сытой жизни король смотрел то на одного, то на другого слугу. Но в их глазах читалось лишь презрение. Пока город голодал в осаде войск синих, король не вылезал из-за стола и ни в чём себе не отказывал. Так с чего им помогать?
Никто из них уже и не помнил былых славных дней простого барона, затем графа, что когда-то заботился о людях, ведь когда он надел корону, он словно забыл о нуждах простых людей, на которых держалось его королевство.
Помощи Рыжие Брови так и не дождался. Стояли недвижимыми слуги. Пал бесславно король, подавившись лишним куском мяса. Но ещё долго ни один из слуг не находил силы склониться над почившим правителем.
Лишь когда Оскар сам свалился с трона, первый слуга поднёс к носу короля серебряный поднос. Тот не запотел.
– Король мёртв! – объявил слуга.
В крепости раздались голоса. Сначала робкие, потом громкие, гордые.
Каждый вопрошал, что же делать? Несколько генералов и дворян искали решение, созвав экстренный совет. В тронной зале они спорили и заявляли о своих правах, стоя возле ещё не остывшего тела Оскара, что без жены не смог пережить не то, что осады, но и пира.
Так одни предлагали немедленную капитуляцию и сдаться на милость победителя, другие уверяли, что по ту сторону крепостных стен тоже мор и голод. И враг скоро сам попросит о помощи.
Пока высшие чины спорили, ловкие руки молодого служки и сделали. Масло облило деревянные вороты. А затем в ход пошёл один единственный факел, который определил будущее столицы.
Зелёная гвардия ворвалась во внутренний двор цитадели. Но с ходу дала понять, что пленных брать не намерена. На коленях или с мечом наперевес, со склоненной головой или копьем навстречу – все последние защитники крепости падали, как подрубленные.