Марина усмехнулась, придерживаясь за голову.
– Потеряю, чего уж там. Давно меня на руках не носили. Мило. Помню ещё, как однажды проснулась со страпоном в жопе. Но вот в морге просыпаться не приходилось, – придерживаясь за его руку, она спустилась с подложки. – Но ты должен будешь мне многое объяснить. Я чем больше понимаю, тем меньше понимаю. Понимаешь?
– Да я сам пока ничего не понимаю, – признался Дарк. – Пошли в авто к Даниле. Дома разберёмся.
– Только заедем по пути в аптеку.
– Зачем?
– Витаминчиков прикупить! – взвизгнула майор. – Кто знает, где я в следующий раз могу при таком раскладе очнуться? Калия пропить надо. Ну или бананы у этой мохнатой дома отвоевать. В конец попутала. Члены они ей напоминают. Да я может за это только их и люблю!
Глава 3 – Бессовестная
Бессонная ночь досталась и Соне. Вместо того, чтобы тихо-мирно спать в своей постели рядом с похрапывающем мужем, она сидела на стуле, подтянув ноги и никак не могла отпустить ощущения самого необычного в жизни вечера.
«Хорошо же! Вот просто хорошо».
Пялясь в бледный экран монитора, она набивала неторопливо:
«Возбуждение! Как же давно я его не чувствовала. Только изредка, посматривая за порно с сюжетом. Почему-то именно эта категория возбуждала больше всего. Может потому что более эстетично и красиво? Люблю красоту. Не люблю грязь и лживость.
Что могу сказать, господин? Я много возбуждалась сегодня. Просто так, ни с того ни с сего. Просто внутри замирало всё и в горле холодило. Еле сдерживалась, позволила даже себя немного потрогать рукой еще в машине, пока вы подвозили меня с Даниилом. Но тут же убирала руку прочь, так как ожидание, что завтра Вы сделаете так, что я буду хотеть больше и больше, было сильнее ещё сильнее.
Я сдалась. Больше никакой мастурбации душем. Только томительное ожидание и команда «фас».
Давайте, Господин, бросьте меня в бой. Я готова сосать, лизать, и даже трахать. Что там надо сделать? Страпон одеть? Без проблем. Только прикажите. Все будут выебаны по первому приказу.
С уважением, Соня».
Следующее сообщение рыжая спортсменка, привычно набегавшись поутру, писала уже с работы в офисе после завтрака. И кто-то может сказать, что это писал совсем другой человек.
Но нет, это писала одна и та же женщина… которой не ответили.
«С утра не задалось буквально все. Ты бесишь меня жутко. Злишь специально. Дергаешь за ниточки, и я начинаю подпрыгивать как уж на сковородке. Как торпеда неслась в парке по дорожке, хотя должна была скакать грациозная лань.
Хочется взорвать всё, подбросить в воздух. Чтоб большое такое БАМ и БУМ было.
Мне хотелось ТЕБЯ бить и колотить. Ты холоден. Нет, вернее безразличен ко мне. Я смешалась у тебя со всеми бабами, с которыми ты сейчас работаешь».
Только выпив большую кружку зелёного чая, Соня снова повернулась к монитору и открыла большое письмо, начав более спокойно подбирать слова:
«Удивил поток сообщений, обрушившийся на меня вдруг. Стала нужна друзьям, подругам, родным, близким, коллегам. Они тут вдруг резко начали чай подносить, когда едва степлером не зафинделила в голову одному с шутками о женщинах.
Зауважали.
Но это они не на меня реагируют, а на тебя! Это же ты в меня всю эту секс-программу поместил с пометкой «ебабельно».
Самой мне пока сложно думать, как ответила бы Госпожа-королева. Убогие мужики вообще не про меня. Я даже рядом стоять в распахнутом пальто и сапогах на босу ногу с ними не хочу, пока дергают свои стручки в ряд.
Никто мне сегодня не отлижет, увы. Значит день потрачен зря. Я на работе. На ссаной, мать её работе, где ненавижу тут всё и всех от уборщицы Глаши до секретарши Зинки.
Ты говорил обращать внимание на возбуждение. Заметила, что не цепляюсь. Я сама по себе. Мне от этого хорошо. А вот другие украдкой подглядывают на разрез моего платья, рассматривают как куклу в витрине.
К кулеру воды нельзя подойти попить, чтобы без взглядов теперь. И знаешь, такие откровенные порой взгляды… когда больше трёх секунд залипает на тебя. А ты такая стоишь, щёлкаешь пальцами у него перед глазами, а он отлипает.
Отличное ощущение!
Саму внутри аж в жар бросает. Я могу демонстративно обуваться, загонять под блузку воздух, как будто не хватает кислорода, потягиваться лениво, трогать волосы, обходиться с собой нежно и бережно как с дорогой фарфоровой вазой… а на мониторе украдкой рассматривать убогие фотки извращенцев.
Мне вообще теперь всё фиолетово. Подойдёт если начальник, а у меня хуй на весь экран с яйцами, то я спокойно подниму глаза и скажу – это для отчета.
Спорим? Да-да, так и сделаю.
Меня возбуждает тайна. Тайна, с которой я сейчас живу.
Она делает меня привлекательной и загадочной. И они, все эти серые твари, её каким-то образом почуяли.
Или всё это мои тупые фантазии и ничего не поменялось? Как была дурочкой безответственной, так и продолжаю ею быть, мечтая захватить мир?
Нет, всё изменилось, конечно же. Только не понимаю, почему мои руки всё время хотят залезть ко мне в трусы.
Где кнопка «выкл.»? Кто регулирует настройки? Почему «вкл.» не по команде?
Но как же я обожаю эту Игру!
Спорим, сейчас пойду мастурбировать в туалете? И даже буду стонать, а потом говорить, что им всем послышалось.
С уважением, Ваша Соня».
Возвращаясь с работы, Соня неслась к ноутбуку на всех порах. К вечеру то ей точно должны были ответить. Не может же там вся эта секстанская банда молчать весь день?
«Совесть надо иметь!»
Но почта была пуста.
Нет, на самом деле она была битком набита письмами, как будто все вдруг решили снова поздравить её с днем рождения, но письма от Него не было.
Забив на ужин, Соня закрыла дверь, села за стол и начала гневно строчить:
«Ну… здравствуй… ещё раз… Каким-то странным образом пришла сегодня в голову мысль. Раньше по серьёзному я не думала о ней особо, так играючи представляла. А подумала я вот о чем. А что, если я вдруг пропаду из твоей жизни так же внезапно, как и вошла? Изменится ли что-то? Поменяет ли это как-то тебя? Повлияет ли на твою жизнь и творчество?
Да где оно вообще твоё творчество? Почему я никогда не читала твоих книг? Не видела фильмов? Сериалов? Что ты там вообще создаешь? Игры? Кто в них вообще играет?
В женщину надо играть. А то понаплодилось пидоров, пробы негде ставить. Кругом одни мажорные ублюдки.
Может быть я мешаю? Забираю огромную часть времени из твоей семейной жизни? Перетягиваю одеяло на себя? Вместо того, чтобы ты жадно сражался за кров, очаг, потомство, ты пишешь мне письма и нажимаешь кнопку на приложении (кстати, долго мне эту розовую еботу в себе таскать, пока она активируется? Терпение не железное!)
Хотя это могут быть всего лишь мои фантазии о своей раздутой значимости в твоей жизни… Тут пошло тепло внизу живота. Я вспомнила, как впервые отправила тебе фото с надписью СУКА ГОСПОДИНА на груди… Как же это возбуждает!
Так, нечего отвлекаться. Подумаешь, палец в дырку залез… Важно, что я снова думаю. А если я уйду и ничего не изменится? Максимум поскучаешь пару дней, а потом направишь энергию на молодую, красивую, новую.
Я выходит, легко заменимая, да? А ты, значит, нет? Всё на пользу твоей семье, структуре, баб этих красивых, да?
Знаешь, привычка формируется в течение двадцати одного дня, но мне хватило недели, чтобы понять – я не могу без тебя!
Говно ты бесчувственное! Мне сложно говорить про любовь, но привычка к тебе у меня прочно засела в теле. В теле, блядь, а не в голове. Мысли они фю-ю-юить и нету. А в теле живет какая-то глубинная хрень, которую так просто не выкорчевать.
Тело ждёт твоих слов, а мозг приказов.
Я живу воспоминаниями о первых словах с лёгким намёком на флирт, появлением Господина, бешенством первых дней мастурбации и ожиданием продолжения… Что же будет дальше? И каков он – конец?
Он точно будет, но я пока не готова тебя отпускать…
Твоя непослушная красная женщина (подхожу, наклоняюсь, нежно целую).
С уважением, твоя сапиосексуалка Соня.
П.С. Это люди, которые влюблены в интеллект вместо губ, попы и всякие половые… ммм… органы».
Глава 4 – Теория большого бреда
Полина, подлила в кружку Дарка зелёного чая, поправив маечку, А Марина, взявшись за виски, снова начала ходить по кругу возле столика. Дело близилось к вечеру. Они вчетвером сидели на лужайке у бассейна. Заседали весь день к ряду, но пока в стройном хронологии «следователя по случаю» со светлыми волосами сияли огромные дыры. И янтарный закат намекал лишь на то, что неплохо бы закругляться.
