Степан Мазур – Бриллиант гёрл / Brilliant girl (страница 5)

– Как прикажете.

Эти слова ответа возбудили Соню. Не в эротическом плане, но энергия буквально заклокотала в ней. Она словно была автомобилем и только что в её бак залили бензина до кромки. Можно было снова бежать вперёд, но не сбегать из этого прекрасного места. И мысли о переезде задвинулись подальше на чердак. Она простила себя, Полину и Дарка. Всех простила. И снова хотела жить.

Приплясывая на месте, кружа халатом, Соня вернулась на кухню, расправила листик и забыв про отчёт на предыдущий пункт, вчиталась в следующий:

Пункт 26. «Мужикам, конечно, тоже достанется. Твоя задача – вызвать стояк невзначай. Может, у коллеги, может у друга, может у прохожего. Можешь поправить бретельку, флиртовать, шлепнуть кого-нибудь по заднице сзади и изобразить шок и удивление (ой, ты не Валера… извини, пожалуйста).

Если не стояк, то хотя бы смути мужика. И быстро ретируйся, даже не думая развивать встречу».

Соня опустила листик и рассмеялась в голос. Заливисто, освобождённо, как ребёнок, получивший новую неожиданную игрушку. Она уже знала, как закончит день и пальцы спустя несколько часов стучали полноценный отчёт господину.

«Мне нравится эта игра, знаешь. Кажется, я вхожу в кураж. Но что мне такого придумать? Скрытая публичность! Вот что мне надо. Пока они подглядывают, возбуждая от моего тела, – я как будто и вовсе не при чем. А что может быть более открытого, чем общественные души у реки или моря в купальный сезон?

Я просто зашла в такой, разделась и не стала закрывать дверь полностью. Пусть смотрят. Пока капли тёплой воды стекали по нагому телу, я вдруг ощутила острое чувство заботы и трепета к нему.

Плавать это прекрасно. Но ещё лучше ощущать взгляды? О, моё тело! Оно всё чувствует и понимает каждое прикосновение. Почему я так не заботилась о нём раньше? Почему не позволяла наслаждаться им, любоваться, дарить ему нежность своих рук?

Почему только ругала за лишние килограммы и отсутствие идеальности. Прочь эти мысли! Все следующие дни я посвящу своему телу и буду трогать его везде и всюду.

Накинув лёгкий сарафан на тонких бретельках и выпив на скорую руку кофе в ближайшем кофе, я плюхнулась в свой отмытый до блеска Поршень и уехала покорять новые горизонты.

Стоя на светофоре случайно заметила взгляд из рядом стоящей машины. Это был обычный грузовик, но пассажиру хорошо было видно меня в салоне моего авто сверху-вниз.

Я сделала вид, что не замечаю его взгляда и начала себя гладить и трогать. Ноги расставила широко. Юбка сарафана задрана так, что оголены бедра. Провела рукой по бёдрам, рукам, шее, волосам. Взглянула мельком на наблюдателя.

И знаешь, что я увидела? У него был довольный вид. Кажется, ему понравилось! Возможно он даже возбудился и наяривал стручок втихаря.

Но самое главное, что все это маленькое чудо понравилось мне. Мне нравится это ощущение кайфа от себя. Какая все-таки у меня гладкая кожа! Так и доехала до дома, поглаживая себя.

Я так долго себя не любила. Спасибо, твоя Соня».

Кайфуя весь остаток дня, Соня отмечала отличный новый вид Полины. Костюм горничной, что доставили спустя час после заказа, был ей к лицу. Чепчик для кудрявых волос, короткая юбка без трусиков, вид мохнатого гнезда при любом наклоне. И кротость, послушность, абсолютное подчинение.

Соня вдруг начала замечать, что сначала постоянно смотрит на мохнатый лобок и нижние губы Полины. Противоположности притягиваются. Ведь свой лобок она по возможности тщательно брила, и при случае делала лазерную депиляцию. Гладко так, что гномик может скатиться как с горки.

«Почему же глаза постоянно цепляются за те дебри? Осуждают»?

Соня вдруг поняла, что рука тянется. Прикосновение ТУДА для Полины снова было так же неожиданно, как первый поцелуй с госпожой. Но не отстранилась, не попятилась. Только замерла, не разгибаясь из наклона.

Соня, вновь не дав никаких объяснений, только играла волосами между пальцев, гладила ладонью и её тыльной стороной. И игра эта продолжалась минуты. Отчего чернявая намокла. А рыжая собрала смазку на палец и к полной неожиданности для себя заснула его поглубже глубже.

Полина не сумела сдержать стон. Соски её набухли, протираясь о плотную ткань костюма, а прикосновения ненавистной госпожи стали вдруг из невозможных приятными. Но Соня не собиралась на этом останавливаться. Поиграв пальчиком внутри, она заявила:

– Слушай, а почему бы мне тебя не наказать за проступок? Неси-ка игрушку.

Этих слов не ожидали обе. Полина, побледнев, распрямилась. И на негнущихся ногах пошла к шкафам с игрушками.

Она вдруг поняла, что там, где мужчины запаздывают, женщины нагоняют и смело идут вперёд. Если в доме закончились членоносцы, то она сделает всё сама.

«Эту услужливую сучку в костюмчике нужно наказать за выходку с Дарком», – догнала мысль слова.

И тут рыжая чертовка осознала, что действительно хочет наказать Полину. И руки без сомнений натянули на себя принесённый ремень, а прикрученный член из искусственной кожи без всякой смазки пристроился к мохнатой дырке.

Полина наклонилась послушно, то тут же заёрзала задом. Пока ходила, смазка подсохла. Да и не привыкла без предварительных ласк или хотя бы презерватива.

Но Соня не собиралась давать ей время на ещё одну прогулку или хотя бы менять место наказания от лестницы в комнату. Она просто плюнула на руку, растёрла по головке члена и вставила. А затем вошла, придвинулась, и стала как можно быстрее работать бёдрами.

Её не интересовала правильность действий. Она отыгрывала образ мужчины-доминанта, который берёт своё. Грубо, жадно и бескомпромиссно.

Полина сначала вскрикнула, затем застонала. На смену боли пришло тепло и возбуждение. Она держалась о ступеньки, придерживалась за перила, но больше не отстранялась, а напротив, сама подмахивала в такт, вскоре сожалея лишь об одном – что принесла не самый большой член.

– Любишь его, сука? – закричала Соня, активно работая бёдрами. Не всегда в такт, порой член выскальзывал, порой ритм сбивался, но в целом процесс шёл. – Сосёшь у него, да?

– Да! ДА! ДА-А-А! – даже не думала оправдываться Полина, из которой после тяжёлого рабочего дня просто вытрахивали все остаточные мысли.

Почему Даня никогда так не делал?

Соня совершала над ней акт, который не способен был дать язык нижнего. Брала её в грубой форме. А тело не только не противилось этому, но требовало ещё и ещё.

Рыжая чертовка, словно чувствуя это, начала шлёпать её по заднице, тянуть за чёрные кудрявые волоски на нижних губах. Но всякий раз эта вспышка боли лишь подкидывала Полину на новый уровень восприятия реальности.

Не в силах удержать очередной уровень, она слезла с члена и свалилась на ступеньки. Затряслись ноги, стянуло живот, а затем в оргазм погрузилось всё тело. Из неё обильно текли соки, а из глаз брызнули слёзы.

Чернявая смотрела на госпожу снизу-вверх с ощущением бесконечной любви и преданности. И чтобы губы не наговорили много-много лишних слов, Полина лишь прикусила фалангу пальца. Сжалась в комочек, закрывая глаза и переживая все эти ощущения.

Соня вдохнула в её жизнь нечто новое, что пока не подавалось определениям.

«Страдание может быть таким?»

– Ты в порядке? – спросила рыжая чертовка, снимая ремни крепежа страпона.

– Да, – донёсся слабый голос.

Соня бросила страпон рядом с ней и вернулась на кухню, стараясь не смотреть на результат своих изысканий на ступеньках.

Нервно подхватив листик со стола, она вдруг поняла, как трясутся руки. Только сейчас тело догоняло разум и оба начинали осознавать, что именно она сделала и почему.

Не собираясь разбираться в причинах, Соня зачитала новый пункт. Все слова потом. Анализ – утром. Если вообще захочет это разбирать.

«Где все люди в доме, с которыми можно это всё обсудить? Куда все подевались»?

И только листик в руках был компасом-ориентиром.

Пункт 27. «Кто-то иногда много говорит. Меньше слов, больше дела. Твои губы должны быть наказаны. Бей себя по губам за каждый косяк, что припомнишь за последнее время. Не до крови. Но и не жалей себя».

Соня отодвинула листик.

– Ты… ты слишком много знаешь обо мне!

Возникло острое желание сжечь его ко всем чертям, но убоявшись этой мысли, она тут же сложила его обратно в папочку и запихав ту в сумочку, закинула на холодильник.

Вернувшись к себе в комнату, попросту перешагнув через распластавшуюся на ступеньках девушку, что из госпожи вдруг стала нижней, сыграв за свитча, Соня знала, что ударов будет много.

Там в ванной, горела от порки её жопа, а теперь губы в кровь разобьёт. И всё сама, без чьей-то помощи. Потому что знала – надо.

Отчёт писала уже с кровати:

«Эй, Дарк. Разве напугать меня ударами? Мы с детства привыкаем к тому, что больше ругают, чем хвалят. А уж получить по губам за дерзость – это как сходить с утра в туалет. Ругать себя – эта наша зона комфорта.

Нет, не так. Ругать себя – моя зона комфорта. Я это делаю идеально. Шепчу зеркалу – да сучка? И шлепаю себя с размаху по губам. Затем ещё. Снова и на повторе.

Губы надулись, налились кровь и как только перестали немного гореть, им снова прилетел размашистый удар.