Степан Мазур – Баллады влюблённого дракона (страница 5)

В сопровождении робота и пикающего о разрядке батареи чемодана, она миновала несколько корпусов. Остановились у отдельно стоящих бунгало. При любой возможности Маник предпочитала, как можно дальше находиться от людей даже там, где их было мало. Персональное бунгало, рассчитанное на двух человек, стоило дороже типичного номера-«делюкс» в зданиях-корпусах на несколько этажей… Но ведь не в деньгах счастье.

К тому же располагалось бунгало в цепи высоких пальм, которые давали тень от палящего солнца. Двухэтажное строение оплетено цветущими садами плюмерии. Эти кусты с большими белоснежными цветами нравились Лэйле. А тайцы часто делали из них гирлянды для туристов. Или украшали ими «домики духов». Но чаще всего кусты просто бросали цветки в бассейны без особой цели. Те и плавали как лодочки, пока их не подхватывали дети или выуживал длинной палкой с сачком чистильщик бассейна.

Бунгало было небольшим, но продвинутым, напичканным последней техникой от саунд-бара до голографического телевидения. «Персональные владения Маник» почти на две недели отлично сочетались с модным роботом.

Маркуша галантно открыл перед ней дверь и сказал:

– Прошу входить, – и проследовав за ней, осторожно поставил чемодан в углу, и тихо закрыл за собой дверь.

Было приятно войти в охлажденное кондиционером помещение. Но липкий пот после долгой дороги давал о себе знать. Лэйла принялась раздеваться, и вдруг замерла, с сомнением глядя на робота.

– Ты ведь… не записываешь меня, да?

– Разглашение приватной информации, в том числе совершение аудио- и видеосъемки за клиентом по умолчанию запрещены вне режима реального времени, кроме случаев воспроизведения данных по пункту семь по запросу суда, – ответил робот.

Что такое «пункт 7» Лэйла благополучно забыла. Что-то про безопасность. Больше не сомневаясь, она скинула одежду на кровать и спокойно упорхнула в душ. Тёплые плотные струи смыли с неё пыль и усталость дороги. Взбодрившись и накинув белый пушистый халат на плечи, а затем вдев ноги в лёгкие домашние шлепанцы, она вышла из душа в бодром расположении духа.

Мелькнула мысль включить музыку или посмотреть телевизор, но в голове ещё гудело после перелёта. Ей никак не удавалось постичь искусство сна в самолете. Каждый свой перелет Маник мужественно терпела от момента взлета до посадки. А затем ходила первый день с ощущениями вареной картошки.

Робот так и стоял, застыв у кровати в ожидании команды. Повернувшись на звук двери, он окинул её взглядом и спросил:

– Массаж?

– Что? – немного опешила Лэйла.

– Расслабляющий массаж после долгого перелета. Снимет напряжение в шее и пояснице. Для лучшего самочувствия, – охотно пояснил робот и вытянув руки перед собой, пошевелил всеми десятью пальцами. Гибкими, и судя по всему, очень сильными.

В отличие от бело-серого корпуса, пальцы робота были такими же чёрными, как и полоски на голове и губы. Что означало, что они не пластиковые, но латексные или из другого мягкого материала, состав которых для Лэйлы был загадкой. С химией в школе она не особо дружила. А химическая промышленность в последние годы и без того шагнула далеко вперёд, чтобы задумываться о составах готовых изделий.

– О, вас и такому научили, – обронила Лэйла и встала перед кроватью, с сомнением посмотрев на своего сопровождающего. – А ты меня не задавишь?

Вместо ответа робот покачал головой. И тут Лэйла поняла, что то, как он отвечает, тоже зависело от его настроек. Сама его манера поведения была разной. Он подстраивался под неё, как всякий умный самообучающийся квази-организм. Так гласила брошюрка, которую старательно изучала в самолёте.

Лэйла скинула халат и легла на кровать. На живот.

– А тебе не нужны там… масла… или крем?

Вместо ответа отсек в правой ноге робота отодвинулся. На свет показался флакон с кокосовым маслом. С видом знатока робот попшикал себе масла на ладони с дозатора и убрал флакон обратно в отсек.

– О, да ты подготовился, – усмехнулась Лэйла, но робот не обратил внимание на сарказм и уже взобрался на кровать.

Судя по всему, он не собирался стоять радом с кроватью в наклоне, хотя бы потому, что кровать была довольно низкой по уровню.

Первые же прикосновения к пояснице показали, что пальцы у робота тёплые, с подогревом, а ещё мягкие и очень нежные. Он знал меру. Вдобавок пальцы немного вибрировали, что очень нравилось натруженным мышцам после долгого пребывания по аэропортам и самолётам.

Лэйле стоило большого труда не закатывать в экстазе глаза, когда сильные руки робота с нежностью и точностью, не допустимой для людей-массажистов, принялись расслаблять её связки. Кожа от удовольствия покрылась мурашками. А эта легкая вибрация! Что она делала с ней, когда пальцы робота гуляли по ягодицам? Диво-дивное, чудо-чудное!

Стараясь не потерять над собой контроль, и не стонать от удовольствия, Маник пыталась разобраться, что с ней происходит. В принципе всё было просто: её разминал робот и делал это так, что всему организму было непривычно приятно. Честно говоря, она могла провести так часы, забыв про всё остальное.

Но почему её это возбуждает? Эта тонкая грань нежности, щекотки, поглаживаний, и остального физического воздействия. Во истину, массажную программу в робота заложил чудо-программист.

Последние сомнения в необходимости расслабления пропали, когда робот перешёл к шее. Ушло возбуждение от прикосновений, немного зажужжало в ушах от вибрации, а затем замельтешило в глазах от прилива энергии.

Когда та словно перераспределилась, Лэйла поняла, что плывет на грани между сном и реальностью. И это можно не прекращать. Никогда! Ведь это только её персональный робот. На десять дней и одиннадцать ночей.

Никогда не было вложения лучше!

Глава 3. «Продолжение истории»

Дракон закашлялся и снова выпустил под потолок пещеры облачко дыма. На этот раз оно получилось со знаком вопроса, словно спрашивал понравился ли рассказ принцессе? Чушь или, мол, дальше продолжать?

Переводя дух, он даже внимательно присмотрелся к Нюри. Та сидела на бревне, глядя в пляшущие оранжевые огоньки и была словно не здесь. Так часто бывает с девушками.

Дракон такое уже видел. Идёт себе особа по полю. Застынет, задумается. А он мог бы и на голову спикировать, схватить, утащить в облака. Но нет, он же порядочный дракон. А не какой-нибудь там сборщик налогов. Или хуже того – охотник на драконов.

Нюри всё еще смотрела перед собой. Видимо старательно пыталась представить себе робота. Мягко, но с надлежащим старанием, её чуткие нежные пальцы поглаживали кота на коленях.

Черепаха потягивался, бурча «вот это я понимаю, массаж, а не всякие там роботы-боботы». Пробормотавшись, кот затихал, чтобы ни в коем случае не прерывали процесс поглаживания.

Ласка всем нужна. Котам в особенности.

«Не глаженный котик – напрасный котик», – часто говорил Черепаха дракону, который когтем мог хорошо колбасу кромсать, а всей лапой бревно на дровишки делить, но никак не гладить и ласкать.

Что хорошо удается делать людям, дракону не под силу. Только если языком лизнуть, но учитывая драконье дыханье, не стоило. Кот и сам себя неплохо мог вылизать.

Когда принцесса убедилась, что дракон замолчал, она очнулась и подняла голову к рассказчику.

– Что? Всё, что ли?

– Нет, что ты. Сейчас, водички только попью, – и он действительно отошёл вглубь пещеры, где стояла большая деревянная бочка.

Трофейная ёмкость, которую принёс с охапку в пещеру, неплохо сохраняла воду. В ней даже не смели плавать лягушки. Ну а когда что-то хрустело на зубах, дракон не обращал внимание. Мало ли какого карася зачерпнул бочкой? Всего и требуется раз в неделю, что взять бочку подмышку и слетать на реку. А там уже зачерпнуть как следует, поглубже взять, да с середины реки или озера.

– Что у мужчин за привычка – на самом интересном месте останавливаться? – буркнула Нюри, даже спустив с коленей разомлевшего кота.

Тот приоткрыл глаза, не веря в такое кощунство.

– Ничего до конца довести не можете! – возмущалась Нюри. – То доставщик книг падает замертво перед порогом, пока жду продолжения историй. Мол, разрыв сердца у него. То от повара десерта не дождёшься. Мясом он, видите ли, занят. Не мог просто десерт делать? Без этих всех завтраков, обедов и ужинов? Кому они вообще нужны? В сладеньком вся соль жизни. А ты, Дракон? Как ты мог замолчать? Какой ты человек после этого?

– Но я же – дракон, – напомнил рассказчик и поискал взглядом давно запылившееся дополнение к бочке, а когда нашёл – зачерпнул не менее трофейным ковшиком воды, напился.

Обычно он просто окунул бы морду в бочку, плескаясь, фыркая, пуская слюни, заодно и умываясь, как все нормальные драконы, но сейчас у него была гостья. И ходило подозрение, что даже головастики в бочке вели себя тихо. Пытались не показываться на свет, чтобы не испортить впечатление о пещере дракона. Так что никаких бултыханий. Неприлично купаться перед жаждущей историй девой.

– И что теперь драконы не мужчины, что ли? – снова возмутилась не на шутку рассерженная Нюри. – Придумал робота, так давай, рассказывая про него всё. На какой магии работает? И зачем настройки требует? Знает ли этикет? Приучен ли ходить до ведра? Или учить его нужно?

Крыть дракону было нечем. Но вопросы серьёзные. Обдумать надо.