Степан Мазур – Адовы (страница 5)

– Бомонд есть и среди хрущёвок, – пробурчал Оспа. – Эх, что ни говори, а знают городские толк в пытках и самоограничениях!

Михаэль вошёл в комнату с креслом-качалкой наперевес и застыл напротив дыры. Отверстие в потолке показалось ему идеальным. Края рваные, расходящийся трещинами по потолку и далее по стене, навевали на воспоминания о родной пещере после землетрясения.

Блоди тоже смотрела на потолок. Пролом вёл на чердак, виднелась часть крыши и деревянные балки. С края свисала шикарная паутина. Ажурная и в то же время мягкая и пушистая.

– Из такой паутины получаются прекрасные занавески, – сказала Блоди.

– А если и крышу разобрать, можно сэкономить на кондиционере, – радостно предложил Михаэль и зачитал речитатив на радостях. – А давайте споём хором? Я начну! Кхе-кхе… Вою на луну-у-у, вою-вою. Вой со мной! Будь со мной! Пей со мной! Только почеши за ушком и под шёрсточкой. Ой!

– Мы ещё не до конца переехали, дорогой, чтобы мучить соседей рэпом, – напомнила Блоди, но едва муж сделал молящий взгляд, сдалась и почесала за ушком.

Перед рыжей магией она не могла устоять. Самый беспощадный враг всегда среди родных. Родные знают все её слабые места.

Как обычно, никто не поддерживал вокального порыва Михаэля. Семье наскучили папины импровизации ещё в дороге. Как по мнению Даймона, так лучше было слушать кашель мотора, а как по мнению Оспы, так следовало всем вырвать уши и отдать на донорство. Врагам семьи, конечно. Пусть наслаждаются.

– А ещё дождь будет лить прямо мне на голову, – добавил в восхищении Даймон сверху. – И сыпать снег. Сквозняки, опять же, болезни, плесень. Ещё можно поймать голубя и зажарить в паутине. Красота живой природы, как ни посмотри!

– Повезло, закалишься, – заметила Блоди, скрестив руки на груди. – И будешь нам говорить, какая на улице погода. А я буду висеть под крышей на гвоздике, если вздумаю обратиться в летучую мышку.

– Зачем? – не понял оборотень, что сам предпочитал обращаться в медведя всё реже и реже.

– Говорят, когда висишь головой вниз, активнее теряешь вес, – объяснила Блоди. – Придётся вернуться к старым привычкам, чтобы скинуть пару кило.

– Нет! Никаких мам в моей берлоге, – предупредил подросток и скрестил две палки на входе. Символ креста маме почему-то был неприятен. – Сделай себе турник на балконе и веси там сколько влезет. А это моё логово. Моя берлога!

– О, «берлога»… Как много в этом слове, – погрузился в воспоминания Михаэль и повернулся к жене. – Смерть моей души, он прав в грубости своей. У каждого потенциального семейного палача должна быть своя мужская берлога.

– Зачем? – теперь не поняла уже вампирэсса.

Оборотень улыбнулся и приблизился к ней:

– Чтобы нашлась избранница, которая сможет её забрать.

– С боем и кровью, я надеюсь? – вскинула бровь Блоди, предаваясь воспоминаниям.

– И тремя ранами как минимум! – кивнул отец.

От чего Блоди сразу полегчало. Голос стал мягче:

– Ты тоже прав, мохнатик мой. Пусть заводит берлогу. Но никаких турников и груш в доме, Даймон! Слышал?

– Да понял, я понял, – донеслось сверху. – Весь спорт и фейерверки на улице, а то снова распалюсь, и бла-бла-бла…

Старшие Адовы поцеловались, больше не в силах целый день не касаться друг друга. Мара с Даймоном синхронно произнесли «бе-е-е».

Здесь следовало бы сказать, что по жизни Блоди была вампирэссой из знатного немецкого рода. И больше, чем любовь к Михаэлю, ей веками нравилось только летать ночью и пугать людей. Чем она и занималась последние триста лет, пока не встретила чудного, рыжего оборотня, начитывающего тексты собственного сочинения на луну из своей берлоги в пещере. Голос на любителя. Но тексты ей нравились. В основном там пелось про «мрак», «кровь» и «одиночество». А кому из вампиров может не понравиться подобное творчество?

Рыжий медведь хоть и был подозрительно красив для монстра, но вампирэсса пропустила это мимо глаз… У каждого свои недостатки. Вот только долгая жизнь среди людей изменила не только его песни, но и тексты. Вместо мрачной готики он всё чаще пел про любовь, закаты и рассветы. А иногда даже не пел, а читал тексты речитативом. И Блоди никак не могла найти подходящего лекарства от этой быстро прогрессирующей болезни.

Болезни к упрощению.

Так же следовало бы добавить, что в отличие от волков, её избранный оборотень был из медвежьего рода. Точнее – древнего шотландского рода. Ещё точнее – из клана любителей мёда. О чём Михаэль сразу и заявил после драки за свою пещеру, когда отказался отдавать кровь.

Тем не менее, оборотень не только признал поражение, (что оборотням не свойственно), но также согласился придумать новые тексты, чтобы она могла снова прийти и послушать. Ну а поскольку рассвет застал её в той самой пещере, то и уйти не удалось. Заслушалась, попала в засаду. А он вместо того, чтобы уничтожить ненавистного вампира, как подобает каждому оборотню с малых лет, уговорил её попробовать мёда… Тем самым подсадил её на сладенькое.

И понеслось: чем больше она ела мёда, тем меньше обращала внимания на дневной свет. И вместе с лишними килограммами к ней пришло понимание, что может гулять и при свете солнца под ручку с беззаботным медведем.

Иногда Блоди казалось, что род Михаэля настолько древний, что происходит от самих пещерных медведей. Во всяком случае, именно так она заявила родне, когда заколотила их гробы днём и удрала с возлюбленным подальше. А правильно ли они поняли её порыв, уже не имело никакого значения. Даже чёрному сердцу не прикажешь в кого влюбляться.

Былое промелькнуло перед глазами и вернуло в хрущёвку. Их новую пещеру, правда уже не на двоих, а на целый выводок.

Михаэль подошёл к стене и выдернул остатки провода. Силой глава семейства обладал отменной, так что провод не только выскользнул из стены до самых корней, но заодно проложил целый канал вокруг себя, раскидав по комнате бетонную крошку и даже части кирпичей.

– Вот это удача. Теперь у нас есть отверстие для дымохода, – восхитился Михаэль, проследив за образовавшейся дырой. – Я немедленно добуду кирпич и сложу нам камин. Так у нас будет домашний очаг и место, где готовить! А дальше сообразим где купаться. Да вот хотя бы под дождем на крыше!

– О, так у меня на чердаке будет ещё и баня «по-чёрному?» – донеслось от Даймона, протирающего остатками майки закоптившиеся очки. – Круто! Я так давно не дышал дымом. Только городской смог и пыль. Там и дышать толком нечем. А мне нужно срочно засорить лёгкие чем-нибудь посерьезнее углекислоты. Вот почему у людей нет серных ям во дворах? Почему они предпочитают большие трубы?

Блоди усмехнулась:

– Если люди хотят серы, они достают её из ушей. А вместо ям они давно придумали канализацию. Что же касается труб, то чем выше поднимается дым, тем большему количеству людей в городе он достанется… удобно.

От дыры вытянулась почти до самого пола паутина и задрожала. По ней быстро полз тот, кто ещё несколько минут назад считал квартиру своим законным обиталищем и не рассчитывал на гостей. Но мохнатый паук имел неосторожность замереть внизу. Это было его роковой ошибкой. Мара мгновенно заметила квартиранта! Её рот растянулся в улыбке, больше похожей на хищный оскал. В прыжке преодолела она разделявшее их расстояние, ухватила врага семьи за лапку и потянула в рот.

– Не порть аппетит, Мара! – остерегла Блоди. – Папа почти сложил камин. Если будет меньше петь, а больше заниматься делом, я гораздо быстрее накормлю тебя чем-то достойнее песка и пыли.

– Мясо в холодильнике осталось с прошлой охоты, – заметил рыжий оборотень в человеческом обличье. – Я знатно поохотился в прошлое полнолуние.

Блоди вздохнула, припоминая чек в пакете:

– Ты всего лишь сходил в ночной супермаркет. И поскольку холодильник не был подключен ни тогда, ни сейчас, оно протухло. Я выкинула всё содержимое ещё на прошлой стоянке.

– Это не значит, что я не охотился, – заметил оборотень. – Мне что, нельзя прикапывать мясо во дворе? Я люблю с тухлецой!

– Так выкопай подпол, как обычно.

– На этот раз мы живём на пятом этаже.

– В доме всё ещё есть подвал.

– Сделай там сыроварню, Михаэль! – добавила крыска из розетки уже в противоположной стене.

Девочка тем временем выплюнула паука, невинно хлопая ресницами. Живое, всё же не было мясом. В её взгляде отразилось непонимание.

Блоди покачала головой. Голод не тётка, но с сырым мясом не сравнится, конечно. Тем временем из дыры в потолке показался Даймон без верхней части одежды. От него шёл дым. Но это никак не отражалось на лице меланхоличного тинэйджера.

Демонам всегда нравились игры с огнём.

– Мам, пап… мне здесь нравится, – признался демонёнок.

Родители обнялись. Дети, вновь не сговариваясь, произнесли «бе-е-е-е». Пожалуй, только в этом нежить и демон сходились во мнениях.

Как демон и девочка-скелетик могли появиться у вампирэссы и оборотня?

Ответ находился на старом, местами потёртом диване. Там лежал распахнувшийся от всех потрясений семейный альбом Адовых. На одной из фотографий среди существ с кровавыми глазами на фоне полной луны можно было заметить яйцо, которое демоны вручали беглецам. Сиречь – вампирэссе и оборотню.

Яйцо было знаком того, что демоны покровительствуют изгоям. Как-никак, оба монстра первыми пошли против воли своих родов. И конфликт этот был демонически-приятен жителям подземелья.