Степан Мазур – Адовы (страница 12)
Дверь захлопнулась перед носом. А перед глазами, стоило опустить веки, стояли уже не качающиеся на люстре дети, а качающиеся участковые. И все исключительно с рыбой и чаем в руках.
– Да что же это такое? – возмутился он себе под нос, ещё немного постоял, растерянный, а потом всё же побрел вниз по лестнице. – Это кто ж здесь власть? Хотят, вызывают. Хотят, выпроваживают. Совсем у народа совести нет. Да и… планшетка.
«Нет, спрашивать про планшетку точно не стоит. Как-нибудь в другой раз», – решил Петрович, даже не думая заглянуть к бабе Нюре по соседству за поддержкой.
Эта как на уши присядет, так до вечера не убежишь. Так не только завтрак пропустит.
Неторопливо спускаясь по лестнице, участковый уже гнал всеми силами странные мысли насчёт подозрительной семьи. И почти справился с этим и без чая. Но тут на него снизу-вверх помчался здоровый рыжий мужик с объёмным мешком на плече, красным ребёнком в руках и маленькой девочкой на шее.
Петрович только рот открыл. А никуда с лестницы не деться. А этот как рыцарь в латах на турнире, неумолимо шёл на сближение.
«Так, стоп. Как это мужик там на крыше проводку менял и люстру крутил, если он отсюда вниз бежит?» – прикинул участковый и снова рот открыл от озарения: «Упал что ли?»
– А вы собственно… – приподнял было руку Петрович, желая остановить странного гражданина и дознаться обо всех подозрительных падениях на районе.
Как гражданских, так и участковых.
Мужик даже резко затормозил, очевидно готовый сотрудничать с властью. Да так быстро, что у девочки на его шее от такой неожиданности выпал правый глаз.
Петрович несколько секунд смотрел в чёрную глазницу безучастно, а затем отчетливо услышал раскатистый бас, усиленный подъездным эхом:
– Куда бежишь? Подержи-ка глазик!
И столько ощущений и непередаваемых эмоций взыграло вдруг в участковом, что перед глазами снова проплыли участковые на качелях. Затем плавающие в чашке чая. Вразмашку плыли. После уже рыба на качелях закачалась. Затем дети ножи точили и падали, падали, падали как осенние листья.
– Глазик, – слабо повторил Петрович и ощутил, как снова падает в обморок.
– Гы-ы… не удержал, слабак, – подытожила Мара и похлопала отца по плечу. – Вперёд! Братья дороже припадочных!
Глава 8 - Мрак и ужас
Очнулся Петрович от того, что валялся на лестнице. Ступенька больно впивалась в правую почку. Перед ним стоял старый знакомый – Серёга.
Знакомый, конечно, Палыча. Со стремянкой наперевес и ранней проплешиной, которую давно жена проела, он явно что-то хотел от представителя власти.
– Петрович, тебя что из участка выгнали? – спросил Сергей и хмыкнул. – Ну, даёшь! Тут люди жизнью рискуют, чтобы нам воду горячую дали, а он лежит, прохлаждается. Иди работай в другом месте!
– А вы не воруйте с Палычем! И у нас работы будет меньше, – выпалил участковый и понял, что надо в жизни что-то менять, чтобы чая от души наливали, а не из-за формы с погонами.
– А-а, так ты лежишь для отчёта? – сразу всё понял Серёга. – Я после реформы вашу работу мало понимаю, скажу честно. Но ты лучше вставай. Всех всё равно не перележишь!
Петрович кивнул. Прав человек, хоть и гражданский. А то что же получается? Сегодня ступенька в почку колит, и планшетки в расход идут, а завтра на районе беспорядки начнутся?
– Не будет никаких беспорядков, – обозначил свою позицию участковый. – Не в мою смену!
– Петрович… запах от тебя, конечно, интересный. А речи чудные, – добавил Сергей, принюхиваясь. – Как у тех, кто гороскопы зачитывает. Или составляет. Ты бы это, шёл в другое место засаду на ступеньках устраивать, людей не пугал. Дети всё-таки бегают.
– Людей? – неуверенно переспросил Петрович, приподнявшись на локте. – А они, точно, люди?
– Кто, дети? – уточнил Сергей, чтобы точно не запутаться. – Ну ты даёшь! Детей за людей не считаешь?
– Какие ещё дети? – уточнил уже участковый. – Новоприбывшие эти! Нелюди?
– Ещё какие люди! – возразил знакомый и показал палец вверх. – Люди – во! Соседи, то есть, да?
– А глазик? – ещё более неуверенно переспросил участковый.
– Что глазик? – не понял Серёга. – Какой глазик?
Руку он подавать не спешил. Стремянку держал. За работой со всеми не перездороваешься.
– Глазик у них выпадал? – сурово спросил Петрович.
Сложно ему было с гражданскими. Честь не отдают. Иные даже не здороваются. Вот и защищай таких от деревцев надломленных.
– Ты, Петрович это… – вздохнул Серёга. – Завязывай чаёвничать. Иди, что ли, проветрись. А то надышался тут испарениями. Несёшь ахинею. Мрак и ужас какой-то.
Но участковый не сдавался и стоял на своём. Точнее – лежал.
Тогда Серёга зашарил по карманам в поисках смартфона.
– А, может, мне тебя на видео записать? Повторишь про глазик и псов? Начальству покажем. Пусть сами разбираются со своими сотрудниками.
– Ты мне, Серый, не шути, – уже гораздо тише заспорил служивый, понимая, что расчесал лоб до крови, а понимания так и не было.
И чая нет. И этот, гражданский, на чай не зовёт. Что, вообще, с людьми не так? Неужели заварка настолько подорожала?
Но посмотрев на погоны, участковый вспомнил, что он при исполнении и добавил грозно:
– А то быстро на пятнадцать суток в комнату отдыха отправишься. Не надо никаких видео!
– Так какие соседи-то? – всё ещё пытался понять лежачего стоячий.
– Соседи… те… новые которые! Не сбивай меня!
– Соседи – во! – стойко повторил сосед и продолжил подниматься вверх. – Пойду проверю, всё ли в порядке с их мальцом. Может, нужно чего?
– А чего с ним?
– Как чего? Надышался испарениями при спасении нашей семьи от чесотки. В обморок падает. А таким соседям помогать надо… – Сергей сделал паузу и вздохнул, переступая через Петровича, – … пока органы спят. В засаде, конечно. Или как вы это называете?
– Так, а ну-ка дуй за мной!
Участковый подскочил, отряхнулся и, чертыхнувшись для субординации, медленно вышел из подъезда.
Взгляд вперился в тёмный грузовик на парковке и поваленное дерево неподалеку. Афанасий даже подошёл поближе, чтобы разглядеть, чем всё-таки завалили дерево. Срез был ровный, но на пилу не походил. И будто обугленный по краю. Но не прижигали же его.
«Лазером его, что ли? А если лазером, то кто? Хотя каким лазером? И вообще, что я про планшетку-то инвентарную в отделе скажу?» – такие невеселые мысли были в голове участкового.
Сколько он так простоял, Петрович не решался бы сказать и сам себе. В голове всё плыло. Да только когда он очнулся, Сергей всё ещё стоял рядом. Разве что на стремянку присел.
– Ты чего это тут как вкопанный застыл, Петрович?
– Это кто ж учинил-то? – вместо ответа поинтересовался Петрович у Серёги, подозревая дерево в самоотломе, а самого Серёгу и самого себя до кучи в происшествии.
Всем нужно алиби. А где он был, пока лежал в подъезде? Не очень-то и понятно.
– Дык, – ответил мужик. – Из ЖУКа, наверное. Дерево-то высохшее совсем. Вот и спилили заодно. Город облагораживают. В кой-то веки.
– А лазер? – переспросил Афанасий.
– Какой ещё лазер?! Из той же басни, что и глазик? Тебе кефира принести, что ли? – возмутился Серёга. – Я им всю неделю за водопровод нагоняи делал. Решили обновить фасад заодно, выходит. Задабривают, пока мы коллективную жалобу всем подъездом не подали в прокуратуру.
– Зачем в прокуратуру? – на всякий случай уточнил участковый.
– Потому что этот ЖУК тот ещё жук, – объяснил Серёга. – Доведёте нас с этой управляйкой, так мы свою управляющую компанию организуем!
Листва у дерева совсем пожухла, скукожилась. Участковый наклонился, обломил одну из веток. И впрямь высохшее совсем. Хоть сейчас на дрова его пили. А ведь он мог поклясться, что когда входил в подъезд, листья на дереве были зелёными! Ну, может, едва тронутыми осенней желтизной. Но никак не сухими.
«Как же так получается? Мистика какая-то. Или технологии инопланетные… состаривания».
– Точно, из ЖУКа? – недоверчиво переспросил участковый.
– Ну а кто ещё тебе деревья пилить будет? – пожал плечами рано лысеющий Сергей. – У нас пока народ дровами не топит. Хотя с тарифами этими… Кто его знает? Но печек по квартирам я пока не видел.
– Ты это… не умничай мне. Что с жильцами то? – Петрович всмотрелся в почти честные глаза Серёги. – Соседи, новые которые. Ничем себя не проявили странным? Подозрительным?
– Да ещё как проявили! – радостно заявил сосед, не выдав беспокойства, а напротив – отразив восхищение. – У нас же в подвале беда какая была. Трубу прорвало так, что и войти было страшно. А Миха, значит, туда сам полез. Починил. Исправил. Золото, а не человек. Но если это теперь за преступление, то я даже не знаю.