Стенли Вейнбаум – Межпланетные истории (страница 40)

Но Кин хорошо видел конуры фантастических гор, возвышавшихся за равниной, на которой опустился «Лимбо». Бессчетные невысокие утесы и расселины, не знакомые ни с порывами ветра, ни с потоками воды, поднимались много ближе. А прямо перед ним сверкало нечто белое, сильно напоминающее снег. Только вот Кин отлично знал, что никакой это не снег, а замороженная атмосфера. На такой белый участок Кин не рискнул бы ступить, потому что там он мог получить обморожение несмотря на скафандр – замороженный воздух впитывал тепло много лучше, чем скалистая почва.

Над головой Кина сверкали звезды галактик, точно так же, как сверкали бы они, находись он на благоприятной для жизни зеленой планете на два миллиарда миль ближе к Солнцу. Что такое два миллиарда миль по сравнению с расстоянием до звезд? Пейзаж вокруг выглядел пустынным, черным и суровым. Это был Плутон – планета на самом краю солнечной системы.

Оба астронавта печально уставились на далекий хребет, у подножия которого что-то слабо поблескивало. Это мог быть природный выход жилы металла. Странно, но они слышали собственные шаги – их скафандры отлично проводили звуки. Но если не считать этих звуков, в мире стояла зловещая тишина. Астронавты не разговаривали, так как их скафандры, предназначенные лишь для ремонта корабля в чрезвычайных ситуациях, не были снабжены радио, и для того чтобы что-то сказать так, чтобы тебя услышали, нужно было как минимум коснуться рукой костюма своего спутника – по такому материальному мосту звук распространялся достаточно легко.

Оказавшись неподалеку от хребта, Кин остановился, рассматривая сверкающие в звездном свете жилы. Потом он положил руку на плечо Нестора:

– Пирит[11], – проворчал он. – Придется идти дальше.

Он повернул направо, тяжело шагая, так как весил почти на шестьдесят футов больше, чем на Земле. «Конечно, старый Соломон долго не выдержит», – размышлял Кин. И эта мысль заставила его еще больше нахмуриться. Каспари сообщил, что на планете полным-полно тяжелых металлов, так что им не нужно будет долго искать.

Неожиданно Кин остановился. Камень скользнул прочь от него по скалистой поверхности. Сигнал?

Кин повернулся и увидел, что Нестор отчаянно жестикулирует. Повернувшись, Кин поспешил к нему, карабкаясь через скалы с такой поспешностью, что вскоре начал задыхаться. Визор его запотел. Наконец он коснулся руки старика.

– Что такое? – спросил он. – Вы нашли металл?

– Металл? Нет, конечно, – однако в голосе Нестора слышались торжествующие нотки. – Но ведь ты говорил, что на Плутоне нет никакой органической жизни? А что относительно неорганической? Посмотри-ка туда!

Кин посмотрел. В узкой то ли пропасти, то ли расселине горного хребта что-то перемещалось. На мгновение Кину показалось, что это ручей. Но на Плутоне не могло существовать жидкой воды! Он присмотрелся повнимательнее. Кристаллы! Море кристаллов, которые в сумеречном освещении казались серо-белыми. Они ползли, словно участвовали в медленном параде.

– Будь я проклят! – пробормотал он. – У Каспари нет об этом ни слова.

– И помни, поверхность Плутона на тридцать шесть процентов больше, чем поверхность Земли. Исследовалась же, дай бог, десятитысячная часть этого пространства, а то и меньше. Но наша задача не заниматься исследованиями, а починить ракету. И если Аткинс…

– Понял я, понял, – нетерпеливо перебил его Кин. – Однако эти твари не из вольфрама и не из платины. Давайте-ка поторопимся, – но вместо того чтобы отправиться дальше, он стоял и смотрел на слабо мерцающую ползущую массу. В тишине он слышал очень тихий шорох, треск и шепот, который передавался ему через скалу, на которой он стоял. – Интересно, что заставляет их двигаться? – поинтересовался он. – Они ведь и в самом деле живые?

– Живые? Не знаю. Эти штуки просто похожи на кристаллы, а кристаллы ближе всего к тому, что мы понимаем под неорганической жизнью. Они ведь питаются, растут…

– Но они не живые!

Однако старый Соломон Нестор, похоже, оседлал своего любимого конька:

– Хорошо, – в его голосе зазвучали профессорские нотки. – Тогда сначала определим, что такое критерий жизни? Это движение? Нет. Иначе разумными нужно было бы считать ветер, воду, огонь. Способность расти? Нет. Поскольку огонь растет точно так же, как кристаллы. Воспроизводство? Снова нет. И огонь, и кристаллы воспроизводят себя, если под рукой существуют питательные материалы. Тогда что делает мертвую материю живой?

– Я вас об этом и спрашиваю? – фыркнул Кин.

– А я в свою очередь отвечаю, что существует один, возможно, два критерия. Живые существа выказывают реакцию на раздражение. А второе, быть может, еще более важное: они могут адаптироваться.

– То есть?

– Задумайся, – продолжал Нестор. – Огонь движется, растет, питается и воспроизводит себя, так? Но он не бежит от воды. Он не выказывает раздражение в присутствии воды, хотя она для него – чистый яд. Любое живое существо, которое сталкивается с чем-то ядовитым, или отступает, или делает попытку отбросить подальше ядовитую вещь. Оно или вырабатывает антитела, или начинает болеть. Иногда оно умирает, но в любом случае пробует выжить. Огонь никогда этого не делает… Что же касается адаптации. Разве огонь делает попытки преднамеренно дотянуться до своей пищи? Разве он бежит от своих врагов? Однако это делает даже самая примитивная форма жизни. Даже самая примитивная амеба пытается адаптироваться.

Кин повнимательнее присмотрелся к вялому прозрачному потоку кристаллов, который постепенно заливал черную равнину у его ног. Он склонился над ним, и неожиданно осознал факт, которого ранее не осознавал.

– Послушайте, – начал он, коснувшись руки старого Соломона. – Это без сомнения организмы. Это не отдельные кристаллы, а некая единая масса.

Так и было. Кристаллы, шелестя, двигались. Они сверкали и размером были от ногтя большого пальца до небольшой собаки. Медленно перемещаясь, кристаллы потрескивали и шуршали, словно чешуйки на животе гигантской змеи, но много громче. Кин ударил по ближайшему из кристаллов, и тот взорвался в голубой вспышке высвободившегося статического электричества. Однако общая масса кристаллов, казалось, не заметила потери и продолжала движение.

– Они никак не реагируют, – воскликнул Кин.

– Лучше сюда взгляни! – воскликнул Нестор. – Похоже, они все-таки заметили тебя.

Он потянул Кина, заставив того отойти на несколько шагов, а потом ткнул рукой в какое-то образование, напоминающее кусок синеватой замороженной глины. Скорее всего, этот камень образовался, когда на Плутоне еще были вода и газообразный воздух, так как явно подвергся воздействую коррозии, размалывавшей камни в порошок. Кристаллическая масса застыла перед этим фрагментом, и на глазах изумленных людей из общей массы вытянулись серые кристаллы, словно часть общей массы изнутри неожиданно подернулась морозным инеем.

– Поедатели алюминия! – завопил Нестор. Кристаллы-квасцы. Они питаются глиной!

Однако Кин повел себя много спокойнее, чем старый Соломон, потому как был человеком много практичнее.

– Отлично! – объявил он. – Однако у нас нет времени тут торчать. Нам нужен металл. Очень нужен! Вы отправляйтесь к горному хребту, а я перейду…

Неожиданно он замолчал, с удивлением глядя на свою ногу, которой разрушил кристалл. По поверхности сапога скафандра расползались крошечные искрящиеся точки.

Если скафандр потеряет герметичность, он умрет – генератор кислорода не мог восполнить сильной утечки. Кин склонился, пытаясь очистить ногу от поедателей алюминия, но вскоре заметил, что «инфекция» распространилась и на перчатки. В то время как Нестор беспомощно перетаптывался у него за спиной, Кин стал оттирать руки песком, на котором стоял.

Казалось, это сработало. Ему удалось растереть в пыль кристаллы на руке, и он занялся ногой. Потом он долго и внимательно осматривал свою ногу. Металлическая поверхность скафандра выглядела поцарапанной, но нигде не было ни одной дырочки, не осталось ни одного кристалла.

Наконец он, покачиваясь, разогнулся и предупреждающе вытянул руку в сторону Нестора.

– Держитесь от них подальше! – задыхаясь, прокричал он. – Они едят…

Но Кин так и не закончил предложение, потому что кто-то заговорил, коснувшись его спины. Голос был металлическим, щелкающим:

– Стойте спокойно… Вы, оба!

– Что это, черт возьми! – вырвалось у Кина. Он повернул голову, внутри шлема, пытаясь разглядеть, что происходит. За спиной его стояло пять… нет, шесть фигур в синих металлических скафандрах. Они, должно быть, незаметно подобрались к астронавтам, пока Кин пытался избавиться от кристаллов. На мгновение он сильно удивился и даже испугался, решив, что столкнулся с таинственными, до сих пор неведомыми обитателями черной планеты. Но с первого же взгляда понял, что перед ним люди. За щитками шлемов он разглядел человеческие лица, да и голос принадлежал человеку.

Кин не знал, что предпринять.

– Послушайте, – наконец заговорил он. – Мы вас не трогали. Все, что нам нужно, так это немного тугоплавкого металла, чтобы отремонтировать наш…

– Двигай! – фыркнул незнакомец, чей голос передавался через ствол какого-то оружия, прижатый к спине Кина. – И помни, что я склонен скорее убить вас… Так что лучше не сопротивляйся. Двигай, давай!