Стенли Вейнбаум – Межпланетные истории (страница 39)

Дверь на мостик открылась. Появился Хавкинс, первый помощник:

– Что происходит? – пронзительно прокричал он.

– Пришлось отключить двигатели… – капитан показал на сверкающую конструкцию по левому борту корабля.

– Рыжая Пери! Проклятый пират!

На это капитан Тен Еуск ничего не сказал. Но его бледно-синие глаза уставились на корпус нападавшего, где была намалевана странная фигура – алый крылатый чертик. Не было нужды идентифицировать пирата. Судно такой конструкции было единственным в своем роде, другой такой корабль не бороздил космос.

Голос прозвучал снова:

– Откройте шлюзовой люк.

Тен Эйк отдал приказ и широким шагом направился встречать нежданных гостей. Он слышал глухой стук стыковки, звук удара и слабый скрип магнитов, впившихся в корпус грузовоза. Потом раздался стук во внутренний люк шлюза. Капитан приказал открыть шлюз, и сказал он это совершенно спокойным голосом. Он снова подумал о страховой компании.

Большая часть пассажиров «Аардкина» столпилась в проходе. Отключение реактивных двигателей, звук голоса Хавкинса из операционного зала, когда тот беспомощно обратился за помощью ко всем собравшимся, и блестящий треугольник «Рыжей Пери» не оставляли сомнений в смысле происходящих событий.

Замок щелкнул, открывая вход в ребристый, отделанный резиной шлюз. Показались фигуры в потрепанных космических скафандрах. Все они были вооружены автоматическими и газовыми пистолетами и выглядели угрожающе.

Не нужно было ничего говорить. Десяток пиратов решительным шагом направился на корму, а один, со стройной фигурой, остался охранять шлюз. Через пять минут они пошли назад, таща с собой все ценное, что нашли. Они двигались замедленно: сказывались инерция плюс полное отсутствие силы тяжести. Со стороны могло показаться, что они подводные пловцы.

Тен Эйк наблюдал, как в шлюзе исчезли контейнеры стручков зикстчила, сопоставимых по ценности с алмазами. За ними последовало семнадцать ящиков со слитками венерианского серебра. Бормоча себе под нос ругательства, он наблюдал, как мимо пронесли шкатулку изумрудов с шахт на Голландских Альпах Венеры, и, чертыхнувшись, задал себе вопрос: как грабители сумели вскрыть сейф «Аардкина» без газового резака и взрывчатки.

Заглянув в каюту эконома, он увидел странное отверстие с неровными краями в большой стальной коробке сейфа, который выглядел так, словно проржавел и сам собой развалился, а не был взломан каким-то хитроумным образом.

Потом флибустьеры безмолвно отступили на свой корабль, ничем не досаждая ни офицерам, ни команде, ни пассажирам.

Кроме разве что одного. Среди наблюдавших за происходящим находился Фрэнк Кин – молодой американский радиолог и физик, который возвращался со станции на пике Патрика в Горах Вечности, он занимался анализом физических процессов на Солнце. Кин слишком близко подошел к воздушному люку и теперь, наблюдая «отступление» пиратов, уставился на одного из них, словно пытаясь заглянуть под щиток шлема.

– Ого! – пробормотал он. – Кажется, рыжий?

Часовой ничего не сказал, только поднял руку в железной перчатке. А потом большим и указательным пальцем ткнул в загорелый нос Кина, оттолкнув его назад, в толпу. Он его пальцев на лице молодого ученого остались кровавые следы.

Кин аж всхлипнул от боли.

– Ладно, парень, – пробормотал ученый. – Когда-нибудь мы еще встретимся.

И тут часовой заговорил. Голос его звенел, эхом отражаясь от внутренней поверхности шлема:

– Когда это случится, постарайся, чтобы тебя оказалось как минимум двое.

А потом часовой «отступил» следом за остальными. Внешний люк со щелчком закрылся. Магнитные захваты отключились. И «Рыжая Пери», подобно ласточке, со скоростью кометы упорхнула в черную бездну.

Под ухом у Кина прозвучал голос капитана Тена Эйка:

– Какое судно! Господин Кин, как считаете: разве можно не любоваться этой «Рыжей Пери»?

Капитан все еще бормотал нечто восторженное в адрес корабля пиратов, трудолюбиво прокладывая новый курс для своего корабля. Через час появилась небольшая тупорылая ракета Лиги, вызванная сигналом Хавкинса. И тогда капитан был вынужден информировать офицеров патрульной службы о том, что корабль пиратов давно все досягаемости.

– Если бы ваше неповоротливое корыто летало чуть быстрее, такого бы не случилось… – проворчал патрульный офицер.

Через год Фрэнк Кин почти полностью забыл о «Рыжей Пери» и пирате с огненной шевелюрой, хотя иногда слышал об известном пирате и вспоминал случившееся. В конце концов эти разбойники уже лет пятнадцать грабили космические трассы, не захватывая корабли, и стали чем-то вроде легенды – настоящими героями. Газеты и радио почти ежедневно вспоминали о них, и капитана «Рыжей Пери» обвиняли во множестве преступлений, хотя к части их, выполненных с меньшей отвагой, он не имел никакого отношения.

Расположение логова «Рыжей Пери» так и оставалось тайной, хотя корабли Лиги обшаривали астероиды, обратную сторону пустынной Луны и даже крошечные спутники Марса. Пират же действовал неизменно быстро, нанося удар, когда его жертва входила в гравитационное поле какой-нибудь из планет. Он появлялся и исчезал, оставаясь невредимым.

Однако у Фрэнка Кина не было времени для изучения подвигов известного флибустьера. Он и его компаньон пятидесятипятилетний Соломон Нестор из Смитсоновского, находились там, где кроме них побывало всего несколько человек, и пребывали в весьма затруднительном положении. Им пришлось направить свою ракету «Лимбо» к черному диску Плутона, и это им совершенно не нравилось.

– Сообщаю, что мы должны посадить корабль, – прорычал Кин. – Иначе я не дам этой ржавой жестянке ни единого шанса. А потом придется заняться ремонтом. Мы даже не сможем использовать реактивные двигатели, если вы, конечно, не желаете летать по кругу.

Старый Соломон был настоящим чудом в том, что касалось жесткой радиации, химии звезд и астрофизики, но едва ли мог считаться приличным инженером.

– Не понимаю, почему мы не можем лететь зигзагами…

– Увы! Я же объяснял вам, почему. Разве зря я потратил пять часов, чтобы рассчитать маршрут до ближайшего населенного места? Это Титан, спутник Сатурна. Он всего в миллиарде миль отсюда. Я говорю всего в миллиарде, но при той скорости, на которой мы могли бы лететь, выписывая зигзаги, нам потребовалось бы четыре года и три месяца, чтобы туда добраться. А у нас продовольствия всего на три месяца. Чем бы мы питались эти четыре года? Атомной энергией?

– Но что нам делать на Плутоне? – засомневался старый Нестор. – Почему у нас на борту нет запасных рулевых сопел?

– Им неоткуда взяться, – с отвращением пробормотал Кин. – А вот что мы сможем сделать, так это попытаться отыскать природные залежи какого-нибудь стойкого металла – платины, иридия или вольфрама. А может, найдем еще какой-нибудь металл, который плавится только при очень высоких температурах. Потому что иначе нам отсюда не улететь.

– Если здесь и есть вольфрам, – неуверенно, но с надеждой в голосе начал старик, уставившись вниз в черную пустоту, – то Хервей доложил бы об этом, да и Каспари такую находку не пропустил бы. Но там нет никакой атмосферы, все, что есть на поверхности, скорее всего, жидкий или твердый гелий. Сам же Плутон в диаметре около десяти тысяч миль. Гравитация на поверхности 1,2 земной, а альбедо…

– Мне это не интересно, – проворчал Кин, а потом более мягко добавил. – Послушайте, Соломон, мне в самом деле искренне жаль. Я обрушился на вас, потому что эта неисправность меня достала. И я надеюсь, что, когда мы вернемся, кто-то за все это ответит. За те деньги, что заплатил институт, они должны были поставить нам рабочее оборудование, – он посмотрел вниз через иллюминатор по левому борту. – Планета приближается.

Встряхнуло, а потом вой реактивного двигателя стих. «Лимбо» замер. Снаружи столб пыли заволок все иллюминаторы, а потом быстро рассеялся – взлетевший к небу песок моментально осел в вакууме, окружающем судно.

Кин вскочил на ноги.

– Пойдемте, – объявил он, повернувшись к скафандру, висевшему на крюке. – Не стоит напрасно тратить время. Нам надо оглядеться, – он залез в скафандр, отметив, что на этой черной планете тот стал много тяжелее. Тяготение Плутона добавило лишних тридцать шесть футов к его ста восьмидесяти земным.

– Мы не возьмем никакого оружия? – удивился Нестор.

– Оружие? Зачем? Это планета пуста точно так же, как мозг того урода, который проверял наши двигатели. Как может существовать органическая жизнь в вакууме при температуре всего в десять градусов выше абсолютного нуля? – он потянул внутреннюю дверь воздушного шлюза. – Отлично, – продолжал он, и голос его гулко прозвучал из-под шлема. – Будем считать, что здесь тоже побывала смитсоновская экспедиция для определения интенсивности космического излучения в межпланетном пространстве. Мы еще снимем все данные, только сначала нужно определить, каким способом мы доставим эти данные домой, – рывком он распахнул внешнюю дверь и шагнул на черную поверхность Плутона.

Насколько Кин знал, он стал четвертым человеком, а Нестор, соответственно, пятым, кто ступил на поверхность черной планеты. Первым, конечно, был Аткинс, если верить его рассказам и фотографиям. Вторым – бесстрашный Хервей, а третьим – Каспари. На этой далекой пограничной планете Солнечной системы полдень был едва ли более ярким, чем полнолуние на Земле, а из-за странной черной поверхности Плутона и его низкого альбедо мир вокруг казался еще темнее.