Стенли Эллин – Фирменное блюдо (страница 4)

— Я так и полагал, — сказал Лаффлер, поддерживая кельнера и провожая его. Кельнер чуть не расплакался.

— Вы спасли мне жизнь, если я что-то смогу для вас…

— Но я ничего особенного не сделал. Если Сбирро будет о чем-то спрашивать, пришлите его ко мне, я ему расскажу.

— Моя жизнь, сэр… — были последние слова кельнера, которые они услышали, когда за ним захлопнулись двери ресторана.

Парой минут позже Лаффлер, садясь на свое постоянное место, сказал:

— Вот вам, Костэйн, цивилизованный человек во всем ореоле славы, воняющий алкоголем и убивающий невинного простака, который попался ему по пути.

Костэйн пытался сказать что-то о происшествии, которое действовало ему на нервы.

— Поиски забвения в водке отличают людей по каким-то причинам отверженных, — сказал он. — Этот моряк не без повода оказался в таком состоянии.

— Повод? Конечно же, повод есть. Атавистическая дикость, обычное дело.

Лаффлер широко раскинул руки.

— Почему мы сидим здесь перед тарелкой мяса? Не только, чтобы успокоить голод, но и потому, что наше атавистическое «я» домогается своих прав. Вы только подумайте. Вы помните, конечно, что я описывал вам мистера Сбирро как человека, достигшего вершин цивилизации? Вы знаете теперь, почему. Потому что он полностью понимает человеческую природу, и в противоположность другим интеллигентным личностям посвящает все свои силы для удовлетворения наших скрытых потребностей, причем таким способом, что от этого не пострадает невинный прохожий.

— Когда я думаю о волшебных соблазнах ягненка из Амирстана, я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать. Между нами, а не приближается ли пора фирменного блюда? Ведь его не было уже почти месяц.

Кельнер, наполнявший их стаканы, на секунду заколебался.

— Сегодня, к сожалению, нет фирменного блюда, — сказал он.

— Но позвольте, — ответил Лаффлер. — А в следующий раз, когда это случится, может не быть меня.

Костэйн широко раскрыл глаза.

— Как это возможно?

— В том-то и дело, что возможно, черт возьми. Я еду в Южную Америку инспектировать наш филиал. Месяц, два, кто же это может предвидеть.

— Так плохи там наши дела?

— Могли бы быть и лучше, — Лаффлер рассмеялся. — Не будем забывать, что нужны звонкие доллары на оплату счетов у Сбирро.

— Я не слышал об этой поездке в бюро.

— Что же это была бы за инспекция, о которой известно заранее? Никто и не знает, кроме меня, а теперь и вас. Хочу свалиться им на голову совершенно неожиданно. Для бюро я буду в отпуске, даже, может, и в санатории, чтобы отдохнуть от трудов. Так или иначе, фирма останется в хороших руках. Ваших, между прочим.

— В моих? — спросил удивленный Костэйн.

— Завтра вы найдете в бюро уведомление о повышении, даже если я не смогу вручить вам его лично. Это не имеет в сущности ничего общего с нашей дружбой. Вы хорошо делаете свое дело, и я вас очень признателен.

Костэйн покраснел, слушая похвалу.

— Так вас не будет завтра утром, вы едете вечером?

Лаффлер сделал подтверждающий жест.

— Заказано место в самолете. Если я его получу, наш ужин будет прощальным.

— А знаете ли вы, мне бы хотелось, чтобы вам не повезло. Наши ужины постепенно стали значить для меня больше, чем я мог думать.

На голос кельнера, раздавшийся над их головами, оба подскочили.

— Могу ли я подать вам уже сейчас?

— Естественно, — нетерпеливо отозвался Лаффлер. — Меня мучает мысль о фирменном блюде, которое меня минует, — говорил он, пока кельнер удалялся. — Признаюсь вам, что отложил уже выезд на неделю в ожидании счастливого дня. Дольше медлить не могу. Надеюсь и верю, что когда вы сядете над своей порцией ягненка из Амирстана, то вспомните и пожалеете обо мне.

Костэйн рассмеялся.

— Не замедлю, — сказал он принимаясь за еду, которую ему положили.

Едва он опустошил тарелку, ее молча убрал кельнер. Это был не тот, который обслуживал всегда, а недавняя жертва нападения.

— Ну что там? — спросил Костэйн. — Как вы себя чувствуете?

Кельнер не ответил. Он повернулся к Лаффлеру с таким выражением, как будто это стоило ему огромных усилий.

— Сэр, — прошептал он, — я обязан вам жизнью. Хочу вернуть долг.

Лаффлер посмотрел на него с удивлением, потом затряс головой.

— Я ничего от вас не хочу, понимаете? Вы уже меня достаточно благодарили. Прошу вас возвратиться к своей работе и не будем больше говорить об этом.

Кельнер не шевельнулся. Его голос зазвучал чуть громче.

— Я помогу вам, хоть вы этого и не хотите, не ходите на кухню, сэр. Произнося эти слова, я меняю мою жизнь на вашу. Этим вечером, да и никогда вообще, не входите в кухню мистера Сбирро.

Лаффлер откинулся в кресле, онемев от изумления.

— Не идти на кухню? — произнес он наконец. — Почему же мне не пойти на кухню в тот день, когда мистер Сбирро будет так любезен пригласить меня туда? Что это значит?

Сухая рука опустилась на плечо Костэйна, а другая схватила кельнера за руку.

— Что значит, что, господа? — прожурчал голос. — Я появляюсь в самую пору, чтобы ответить на любой вопрос.

Лаффлер с облегчением отдышался.

— Сбирро, как хорошо, что вы здесь. Этот человек не советовал мне ходить в вашу кухню. Вы понимаете, что он имел в виду?

В широкой усмешке сверкнули зубы.

— Естественно. Этот почтенный малый просто напуган. Мой капризный повар пронюхал, что я предполагаю пригласить кого-то в кухню и впал в бешенство, да какое!. Пригрозил мне немедленной отставкой, а вы понимаете, что бы это значило для фирмы. К счастью, я уже сумел втолковать ему, какая это честь — визит верного клиента и знатока, который увидит его в деле. Сейчас он окончательно успокоился, даю слово.

Он отпустил руку кельнера.

— Ты перепутал столы, — сказал он спокойно. — Чтобы этого больше не было.

Кельнер удалился, не смея поднять глаз. Сбирро придвинул себе кресло, уселся и пригладил волосы.

— Боюсь, что мне испортили эффект, — сказал он. — Мое сегодняшнее приглашение должно было быть сюрпризом. Сюрприз лопнул, но приглашение остается.

Лаффлер оттер со лба капли пота.

— Вы говорите серьезно? — спросил он изменившимся голосом. — Вы хотите сказать, что я действительно смогу ассистировать сегодня вечером во время работы на кухне?

Сбирро провел острым ногтем по скатерти, прочертив прямую линию.

— Передо мной серьезная дилемма, — сказал он, вглядываясь в линию. — Вы были много лет моим клиентом, мистер Лаффлер. Ваш друг, присутствующий здесь…

Костэйн, протестуя, поднял руку.

— Прекрасно понимаю. Приглашение касается только мистера Лаффлера, и мое присутствие будет связывать. Но обстоятельства складываются так, что у меня встреча в городе, и я все равно должен уйти. С этой стороны проблем нет.

— Не согласен, — сказал Лаффлер. — Это не было бы справедливо. До сих пор мы делили все, Костэйн, поэтому если вас там не будет, кухня потеряет для меня половину своего очарования. Наверное, ради этого случая Сбирро смягчит свои условия.

Они посмотрели на Сбирро. Тот поднял руки в знак сожаления.

Костэйн встал.

— Не буду торчать здесь и портить вам удовольствие, мистер Лаффлер. А кроме того, — сказал он с веселой иронией, — подумайте о раздраженном поваре, ждущем, чтобы вбить в вас вертел. Не хотел бы этого видеть и ухожу. Оставляю вас в руках Сбирро, — продолжал он, чтобы скрыть смущение Лаффлера, — а он уже из себя выйдет, но доставит вам как можно больше эмоций.

Протянул руку, которую Лаффлер сжал до боли.