Стелла Так – Ритм наших сердец (страница 5)
У Ксандера квартира в Нью-Йорке. Мой брат-близнец – веселый, слегка высокомерный и безудержный идиот, который ушел из дома в восемнадцать лет, чтобы осуществить свою мечту. За последние два года он сочинил четыре мировых хита. Я искренне горжусь им, даже если и не могу никому об этом рассказать. Все, что у него есть сегодня, он заработал сам.
Я поставила сердечко на его пост и пролистала дальше. В рекомендациях у меня отобразилась публикация еще одного диджея. Я уже собиралась листать дальше, но тут мой взгляд зацепился за картинку. Смотреть было особо не на что – просто пара красивых бледных рук на клавишах пианино. Подпись внизу гласила: «
Ниже размещалась ссылка. Испытывая любопытство, я нажала ее и попала на страницу, которая… очень удивила меня, ведь «Зажигай» – это оказался музыкальный фестиваль.
«Три недели – шесть городов – незабываемые впечатления. Добро пожаловать на фестиваль «Зажигай»!» – прочитала я вслух и нахмурилась. Разве Тайсон не рассказывал на днях о грандиозном фестивале, который гастролирует по всему США? Такие события обычно проходят мимо меня. Если я не способна без нервного срыва сходить в клуб, то даже представить себе не могу, каково это – быть похороненной под шум фестиваля.
Я вздрогнула и вернулась к Facebook. Только решила проверить, что за диджей опубликовал ссылку, как у меня зазвонил телефон. «Итан!» – пронзила меня быстрая мысль, но это оказался…
– Ксандер? – недоверчиво поинтересовалась я.
– Привет, Сэм-Сэм, – весело отозвался брат.
– Это и в самом деле ты, – отозвалась я. – Неужели та дурацкая штука про мысленную связь близнецов на расстоянии вовсе и не шутка?
– Что? – не без причины переспросил Ксандер. На заднем плане слышались громкая музыка и шум улиц мегаполиса.
– Ничего, я просто только что думала о тебе, – сообщила я, и брат рассмеялся.
– Ты думала обо мне? Я что, забыл вынести мусор?
– Хуже: мама нашла твой грязный носок на кухонном столе.
– Ой! На сколько дней домашнего ареста мне рассчитывать?
– Как минимум на три. И в наказание ты должен написать работу о трех своих самых любимых композиторах начала восемнадцатого века.
Да, наша мать умела наказывать столь же творчески, сколь и изнурительно.
– Я до сих пор не закончил это проклятое эссе, – пробурчал брат.
В ответ я рассмеялась и перевернулась на спину.
– Рада тебя слышать, Ксан, – прошептала я. – Как ты?
– Хорошо, очень хорошо. На самом деле фантастически. Слушай, мне нужно тебе кое-что рассказать. Я… – Он прервался на полуслове. На заднем плане женский голос выкрикнул его имя, а затем последовала громкая музыка, от гулких басов которой мобильный буквально завибрировал. Слегка поморщившись, я отодвинула трубку подальше от уха. – Уже иду, – отозвался Ксандер. Другой голос что-то недовольно прокричал, и мой брат раздраженно огрызнулся в ответ.
– Ксан, ты можешь немного отойти от того места, где находишься сейчас? – попросила я, включив громкую связь, чтобы моя барабанная перепонка хотя бы не страдала напрямую.
– Да, точно, извини, мы сейчас с ребятами на улице, и здесь невероятно холодно.
– Но на дворе июнь.
Брат фыркнул.
– Да, но, похоже, город еще не понял этого. Так недолго и заскучать по старой доброй Аризоне.
Послышались его тихие шаги по асфальту. Музыка становилась все тише и тише, пока почти совсем не затихла. Но тут пронзительная сирена «Скорой помощи» или полицейской машины прервала наш разговор. Да уж, Нью-Йорк – слишком шумный город.
– Скажи, разве у тебя уже не три часа ночи? – спросила я, когда вспомнила о разнице во времени.
– Да… и?
– И? Ты просто так звонишь мне в три часа ночи?
– Конечно. Сейчас раннее утро.
– Раннее утро. Конечно, – рассмеялась я, прекрасно понимая, что Ксандер говорит серьезно. Брат всегда был совой, когда он ложился спать, я вставала.
– А почему ты не спишь так поздно, сестренка? Разве тебе не следует уже давно лежать в кроватке и спать сном праведников?
Я закатила глаза.
– Так поздно? Мне почти двадцать один, Ксандер, я вполне могу не спать до полуночи, если захочу.
– Ого, неужели у кого-то начался запоздалый подростковый бунт? – засмеялся Ксандер. Мне нравился смех брата, грубый и теплый, как его объятия. Я соскучилась по нему.
– Не могу заснуть, – пожаловалась я, уставившись в потолок. Лет в десять мы с Ксаном наклеили туда светящиеся в темноте звезды. Их никто не убирал, они продолжали висеть там, наверху, между нотными листами, отбрасывая светящиеся кляксы на покрывало.
– Плохой день? – обеспокоенно поинтересовался Ксандер.
– Все чаще и чаще. – Я бросила взгляд на тумбочку, где лежал аспирин. Пачка уже наполовину опустела.
– Ты была у врача?
– Да, перед выступлением на прошлой неделе.
– И? – Послышалось потрескивание пластика, за которым последовал глубокий вдох.
– Ничего нового. Он сказал, что это стресс и… ты что, опять куришь? – укорила я.
Ксандер шумно выдохнул.
– Нет, – солгал он.
Я фыркнула.
– Ксан! Серьезно, прекрати это! Одна сигарета укорачивает жизнь на пять минут.
– Неужели? Черт, тогда я позавчера умер.
– О господи, Ксандер… – простонала я, но брат прервал меня, прежде чем мы снова начали обсуждать то, как он умирает от рака легких.
– Послушай, Саммер, я вообще-то звоню, потому что хотел попросить тебя об одолжении.
– Нет, я не буду подделывать мамину подпись, чтобы ты сделал татуировку.
– Ха-ха. Я просил тебя об этом всего один раз, и мне было шестнадцать.
– И? Ты доволен рогами на заднице?
– Это не рога на заднице.
– Правда? Как тогда назвать каракули на твоей пятой точке?
– Искусство.
– Искусство рогов на заднице?
– Ааа… Саммер, ты меня убиваешь, – простонал он, и я рассмеялась.
– Прости, Ксан, выкладывай, чего ты от меня хочешь?
На мгновение установилась тишина, прошли две, три секунды, в течение которых я слушала, как он затягивается.
– Ты должна… написать мне еще одну песню.
Я застыла, пораженная тем, сколько эмоций одновременно возникло в моем теле: испуганное напряжение, зудящая нервозность и покалывающее предвкушение.
– Саммер? Ты здесь?
– Я… кхм, да, – я быстро откашлялась и взяла телефон в руки, чтобы хоть за что-то ухватиться, – сомневаюсь, что у меня есть время для этого, Ксандер. Ты же понимаешь, что, если меня пригласит Нью-Йоркский оркестр, я должна буду полностью сосредоточиться на подготовке к прослушиванию, и тогда у меня просто не хватит на это времени…
– Всего лишь одна песня, – настойчиво прервал меня брат, – пожалуйста, Саммер. Я в курсе, что ты занята, и не хочу добавлять забот, но послушай… – На том конце что-то зашуршало, как будто он изменил положение. – Ты слышала о фестивале «Зажигай»?
Только я хотела открыть рот, чтобы возразить, как ошеломленно остановилась.
– «Зажигай»? Хм, да, я только что прочитала о нем. Он довольно большой, не так ли?