Стелла Полякова – Репатриация сердца (страница 20)
Помолвлены. Через месяц — женаты.
И почему-то это пугало больше, чем она ожидала.
Вечер пятницы. Снова ужин у Сары. На этот раз — праздничный. В честь помолвки.
— Мои дети помолвлены! — Сара встретила их с объятиями и слезами.
— Я так счастлива! Давидик, моё солнышко!
Давид покраснел:
— Мама, пожалуйста...
— Что пожалуйста! Я имею право радоваться! — Сара обняла Веру.
— Верочка, покажи кольцо!
Вера протянула руку. Простое серебряное кольцо с маленьким камнем. Давид купил его неделю назад.
— Скромно, — оценила Сара. — Но красиво. Моисей мне тоже скромное кольцо подарил. Не в деньгах счастье!
Стол снова ломился от еды. Сара суетилась, накладывала, причитала.
— Верочка, ты опять похудела!
— Сара, я не...
— Похудела! Давид, ты её не кормишь?!
— Я готовлю каждый день, мама!
— Что готовишь? Куриную грудку? Это не еда! — Сара подложила Вере огромный кусок мяса. — Ешь, ешь!
Вера послушно ела. Давид рядом напрягся — она чувствовала это.
— Так, дети, — Сара села напротив и сложила руки. — Расскажите. Как прошла подача заявления?
— Нормально, — ответил Давид. — Быстро.
— Быстро? Только "быстро"? — Сара покачала головой. — Давид, это же важное событие! Ты должен был сделать что-то романтичное!
— Мы просто подали документы, мама.
— "Просто подали"! — Сара всплеснула руками. — А цветы? Шампанское? Романтика?
— Мама...
— Верочка, — Сара повернулась к ней. — Скажи честно. Он был романтичным?
Вера прикусила губу. Соврать или сказать правду?
— Давид... такой, какой есть, — осторожно ответила она. — Он не из тех, кто дарит цветы каждый день.
— Вот! — Сара ткнула пальцем в сына. — Слышишь? Девушка намекает!
— Я не намекаю! — Вера покраснела. — Я просто...
— Ты просто говоришь, что мой сын — сухарь без романтики!
— Мама! — Давид встал. — Перестань.
Тишина. Сара посмотрела на сына с удивлением. Он редко повышал голос.
— Извини, — тихо сказала она. — Я просто волнуюсь. Хочу, чтобы ты был счастлив.
Давид сел обратно, выдохнул:
— Я счастлив, мама.
— Правда?
Он посмотрел на Веру. Долгий взгляд.
— Правда.
Вера почувствовала, как что-то сжимается в груди. Это была ложь. Они играли. Но почему-то в его взгляде было что-то... настоящее.
Сара вытерла слёзы:
— Ладно, ладно. Хватит меня. Ешьте!
Остаток ужина прошёл спокойнее. Сара рассказывала о свадьбах подруг, о том, что нужно купить к их свадьбе. Вера и Давид кивали, поддакивали, держали роль.
Когда они собирались уходить, Сара отвела Веру на кухню.
— Верочка, — тихо сказала она. — Я хочу спросить. Ты любишь моего сына?
Вера замерла:
— Я...
— Не надо сразу отвечать. — Сара положила руку ей на плечо. — Я вижу, вы разные. Очень разные. Он — весь в правилах и логике. Ты — в эмоциях и творчестве. Иногда вы смотрите друг на друга так, будто готовы убить.
Вера опустила глаза.
— Но знаешь что? — Сара подняла её подбородок. — Это не плохо. Муж и жена не обязаны быть одинаковыми. Главное — уважение. И желание быть вместе, несмотря на различия. — Она помолчала. — У тебя есть это желание?
Вера не знала, что ответить. Это была сделка. Фикция. Спектакль. Но когда она смотрела на Сару — добрую, искреннюю, — врать было невыносимо.
— Я пытаюсь, — тихо сказала она. — Мы оба пытаемся.
Сара улыбнулась:
— Этого достаточно. Если вы пытаетесь — значит, вам не всё равно. Она обняла Веру. Крепко, тепло.
— Береги его, — прошептала она. — Он кажется сильным, но внутри
— раненый. Бывшая жена сделала ему больно. Очень больно.
— Я знаю.
— Тогда не делай того же.
Вера почувствовала, как глаза щиплет:
— Постараюсь.
В такси они молчали. Давид смотрел в окно. Вера — на руки.
— Твоя мама спросила, люблю ли я тебя, — вдруг сказала она.
Давид повернулся:
— Что ты ответила?
— Что мы пытаемся быть вместе.
— Дипломатично.