Стелла Полякова – Молчание Арго (страница 7)
Лена смотрела на экран с очередным вопросом в поле ввода и думала: а каким он помнит Виктора? Помнит ли вообще? В архитектуре был раздел о значимых людях. Виктор был значимым человеком. Значит — помнит.
Она отправила вопрос. И стала ждать ответа.
Глава третья. Структура
Следующий вопрос она отправила в 02:14 по станционному времени.
Не потому что долго думала над формулировкой — вопрос был очевидным, он существовал с того момента, как на экране появилось слово «нерукотворно». Просто между тем, как она его поняла, и тем, как напечатала, прошло время — она не могла бы сказать точно сколько. Время вело себя странно в эту ночь: где-то тянулось, где-то проваливалось.
Сорок четыре минуты. Он думал дольше, чем обычно. Это само по себе было информацией.
Лена прочитала трижды. Потом откинулась на спинку кресла и посмотрела в потолок.
Центр управления за эти часы незаметно изменился. Люди перегруппировались — те, кто стоял у стен, теперь стояли ближе к терминалам, как будто несколько сантиметров имели значение. Разговоры стихли полностью. Орлова давно убрала планшет и просто смотрела на главный экран. Виктор не отходил от Лены, но и не мешал — он умел присутствовать так, чтобы это не ощущалось как присутствие.
Парк подошёл и встал за её плечом.
Лена посмотрела на него. Иногда самые важные вещи говорят люди, которые смотрят на проблему без груза предыстории. Парк был прав — и эта правота меняла всю картину.
Она повернулась к клавиатуре.
Тридцать девять минут.
* * *
Это сообщение Орлова прочитала дважды и долго молчала. Это было необычно — Орлова никогда не молчала дольше, чем требовалось для формулировки следующей мысли.
Потом она сказала — не Лене, скорее в пространство:
Никто не ответил.
Орлова посмотрела на него. Потом на Лену.
Пауза.
Лена обернулась к экрану. Вопрос уже был сформулирован — она думала о нём всё то время, пока шёл разговор за её спиной.
* * *
Она ушла из Агентства в среду, в три часа дня, не сказав никому заранее.
Это не было импульсивным решением — она думала об этом несколько месяцев, возможно дольше. Просто однажды наступила среда, и она поняла: сегодня. Собрала личные вещи в небольшую сумку — планшет, несколько книг, кружка с отколотой ручкой, которую почему-то не выбрасывала восемь лет, — и вышла.
В лифте встретила Марину из аналитического отдела. Та посмотрела на сумку.
Марина смотрела секунду. Потом кивнула — без лишних вопросов, с той интонацией, которая означает: я не понимаю, но принимаю. Лена всегда любила людей, умеющих принимать без понимания.
На улице было холодно — октябрь, первые заморозки. Она дошла до скамейки в сквере напротив и достала планшет. Открыла последний пакет телеметрии «Арго» — тот, что пришёл три дня назад.
Данные были стандартные: курс, топливо, системы. Но в конце пакета — там, где обычно шло автоматически сгенерированное резюме — был один дополнительный параметр, которого раньше не было: «Индекс когнитивной активности». И значение: 94,7.
Она смотрела на это число давно. Она его ввела сама три года назад — как экспериментальный параметр, отслеживающий интенсивность обработки незапрограммированных задач. Проще говоря: насколько активно «Арго» думал о том, о чём его не просили думать.
В норме значение колебалось между двадцатью и сорока. Сорок было высоким. Шестьдесят она видела однажды — в область повышенной метеоритной активности, когда он обрабатывал данные быстрее обычного.
94,7.
Она написала официальный запрос — объяснить аномалию. Технический отдел ответил через неделю: параметр в норме. Это была ложь. Она сама устанавливала эти пределы, она знала, где они. Написала повторный запрос. Третий запрос переслали в административный отдел с пометкой «не требует срочного рассмотрения».
Вот тогда она поняла, что уходит.
Не из-за бюрократии. Она уходила потому, что что-то происходило с «Арго» — она чувствовала это так же ясно, как чувствуют запах дыма прежде, чем видят огонь — и Агентство не хотело этого знать. Что-то там, за сотнями астрономических единиц, занимало его разум с такой интенсивностью, которую она не могла объяснить штатными причинами. И никто, кроме неё, не замечал.
Она сидела на скамейке ещё час. Потом позвонила Виктору.
Они не виделись три месяца — после развода перешли в режим редкого и вежливого. Но сейчас ей нужен был именно он — единственный, кто понял бы без предыстории.
Пауза.