Стелла Майорова – Цветы барбариса (страница 15)

– Вот будет своя семья, не побегаешь так, – она улыбнулась, садясь за стол.

Я усмехнулся, налил кипяток в кружки.

– Детки пойдут, вообще времени не останется.

Мы пили чай. Она рассказывала что-то про соседку, про сериал. А я слушал и думал: пусть все будет вот так. Просто. Тихо. Привычно. Пусть будет спокойно. Пусть не взрывается…

Перед уходом я поцеловал ее в лоб. Она прикрыла глаза, как всегда, и прошептала:

– Ты у меня самый хороший.

И я хотел ей сегодня верить.

✦ Эпизод 9 ✦ Имя у тебя варварское

Варя

Я мучительно ждала его домой. Он не приходил. Я все понимала. Не удивлюсь, если заночует в мастерской.

Поздравьте меня: я гений катастроф.

То, что почувствовала с ним, разрушительно. Что-то настоящее, будоражащее. Неуместное. То, от чего стоит уносить ноги поскорее.

Он прогрел меня своим теплом насквозь, до кости. Это было даже похоже на чувства. Я испытывала нелепую благодарность за его ласку.

Жалкая.

Дверь открылась – и слезы застыли в глотке. Я судорожно вытирала щеки, когда он показался на пороге комнаты. Руки остановились у лица и опустились на одеяло.

Я сидела на диване у стены, вжимаясь в нее лопатками.

Он медленно неуверенно вошел. Сейчас начнет извиняться. Запекло в груди, вытравливая новую волну сраных слез. Не буду я перед ним реветь!

Он молча смотрел на меня. И то, что видела в нем, растаптывало меня. Он мучился. Он после меня мучился. Я заставляла его страдать. Омерзительно.

Он ничего не говорил. Но эта его тишина была вязкая, я от нее задыхалась.

– Думала, не придешь ночевать, – мне жизненно необходимо было разбить ее уже. Он облизал губы. – Давай я: тебе жаль, тебе стыдно, тебя сжирает совесть. Вот и поговорили, – слезы жглись в глазах, будь они прокляты. Меня потряхивало, но ему не было видно. – Съезди к ней, поцелуй в лобик, подари цветы, – я сжала зубы. – Это работает.

Он устало потер лицо пальцами. Черт, было так мерзко. Я не понимала, что со мной происходит.

– Забудь уже, ничего не случилось, – я опустилась на подушку и укрылась одеялом. Хотела бы с головой, но нужно быть взрослой. – У тебя год никого не было, а тут девчонка под боком. Пусть и похожая на отбитый кусок мяса, – я выплюнула ядовитый смешок. А вот в груди защемило. – Это нормально. Забей.

Кадык дернулся вниз. Он упер руки в бока и просто смотрел на меня. Странный тип.

– Но больше так не делай, – я набрала в легкие побольше воздуха, – потому что мне некуда идти, – сглотнула.

– Я разве выгоняю тебя? Как это связано? – он нахмурился.

– Ты захочешь, чтобы я ушла. Чтобы не провоцировала. Чтобы не делала из тебя подлеца. И не вызывала чувство вины.

Он покачал головой и потер переносицу.

– Я все понимаю, не дура. Ты не можешь касаться той, кого хочешь. Я попалась под руку, как временная незначительная замена той самой. Мне не привыкать. Правда.

Он вскинул лицо на мою нервную усмешку.

– Вы всегда чужие, – я кивнула. – Всегда не мои. Чьи-то. Ничего нового. Ничего страшного, – рассмеялась: нервы сдавали. – Приходите от них, к ним возвращаетесь. Я хорошо знаю, как это происходит в вашей голове. Механизм один. Но с тобой это проживать больновато как-то.

– Давай ты не будешь делать выводы обо мне, – стиснул зубы.

– Давай ты не будешь прикасаться ко мне. И саморазрушаться после.

Он молчал. Класс.

– Пожалуйста, ты не делай этого со мной, – я мотнула головой. – Я с тобой в эту игру играть не хочу совсем.

Он облизал губы.

– Она всегда заканчивается одинаково. Никогда не в мою пользу. А я нуждаюсь в тебе отчаянно, Рома.

Он схватил меня глазами и приблизился немного.

– Я не могу позволить себе уйти отсюда, ты понимаешь это? Мне некуда идти. Так что, пожалуйста, не поступай так со мной. Твои игры с совестью дорого мне обойдутся. Если и ты вышвырнешь меня как мусор, я сдохну, – слезы продрались и обрушились по щекам. Его лицо дрогнуло от моих слов. – Пожалуйста, выключи свет, как ляжешь, – я отвернулась к стене, потому что не могла больше сдерживать слезы.

Он лежал на спине в кресле и смотрел в потолок. Он тоже не спал.

– Как ее зовут? – я заговорила первой. По дороге за окном носились машины. Свет фар кружил по темному потолку вспышками, полосами.

– Яна, – он ответил нехотя, я почувствовала.

– Расскажи о ней.

– Ты серьезно сейчас? – он злился?

– Серьезно.

Чтобы она стала настоящей, реальной, живым человеком в моей голове. Я подружусь с ней в своих мыслях.

– Давай, Рома!

– Что ты хочешь знать? – он выдохнул.

– Чем она занимается, например? – я следила за световыми полосами на потолке.

– Ветеринар она.

– Класс, ну хоть не педиатр, – я нервно засмеялась. Удар под дых вышел. – Зачет ей. Что любит? Чем увлекается?

– Хорош уже. Все, – он вытолкнул из себя воздух.

– Ты ей рассказал обо мне?

– О чем именно?

– Какие на вкус мои соски, Рома, не тупи! – губы жгло от слез.

– Сказал.

– И что она?

– Спросила, не нужна ли тебе помощь.

– Охренеть, – я расхохоталась, – охренеть! – слезы лились из глаз, а я смеялась, как дура. – Святые шпильки!

– Завязывай.

Я всхлипнула и вытерла лицо одеялом. Мы молчали.

– Барбариска?

– Рома, не надо, пожалуйста, – я отдышалась. – Не называй больше так.

– Не нравится?

Мне нравилось. Теплое милое прозвище, которых у меня до него не было. Почти ласковое.

Но я не буду сближаться с ним. И не стану привыкать. К тому, как он согревает меня. Словами, касаниями, взглядами. С самого первого дня он отчаянно пытался меня согреть собой. Тратил себя на меня, как никто не делал. На меня тратили деньги, но никогда себя. Слезы снова полились. Черт, ненавижу их!