Стелла Майорова – Лео (страница 7)

Он не ответил. Это уязвило. Кровь прилила к лицу от обиды. Я отстранилась, но он не отпустил – и вдруг, широко разомкнув губы, поцеловал.

Порывисто. Жадно. Глубоко. Как никто не целовал.

Он взорвал меня одним движением губ. Его шумное дыхание возбуждало. Рука на затылке вжала меня в его лицо. Я задыхалась. Мы захлебывались друг другом так откровенно. Это не было похоже на первый поцелуй, скорее, на прелюдию. Я пылала на его губах от нетерпеливого желания.

От влечения легкость защекотала в области солнечного сплетения. Я не поняла, сколько это продолжалось, не помнила, кто отстранился первым. Только то, как кружилась голова.

– Теперь он тебе не нужен, – снова передо мной горели эти глаза. Мы были непозволительно близко.

– Ты и не собирался его возвращать, – я смотрела прямо в его лицо. Что ты со мной сделал? Как заставил меня так легко поддаться?

Во рту было солоно от его пота. Я чувствовала его запах на себе. И… мне нравилось.

– Еще не поняла, что я хочу оставить его себе? – он облизал губы. – Хочу, чтобы он принадлежал мне.

Его глаза улыбались.

Хочу, чтобы ты принадлежал мне.

Я удержалась, чтобы не повторить за ним – не облизать губы следом. Они все еще горели. Я хотела почувствовать его снова. Краснела от собственных мыслей. Надо было уйти. Срочно.

Дернулась – и поцеловала его снова. Предательский порыв. Уже держала его за шею. Он обхватил мое лицо ладонями и притянул к себе.

– Боже, – я резко отстранилась, развернулась и зашагала прочь.

– Подожди.

Я остановилась, не поворачиваясь. Что еще ты можешь со мной сделать? Я была на грани помешательства.

Его шаги приближались. Я обернулась.

– Я дам тебе кое-что взамен. Так будет честно, – он снял с запястья спортивный напульсник и протянул мне.

Я взяла. Послушно. Сжала влажную ткань. Ну, спасибо. Твой запах в моих руках добьет меня этой ночью. Поможет более явно представлять тебя рядом.

Мое новое хобби.

Я хотела остаться с ним.

Молча развернулась и ушла.

Сумасшествие. Судорожно повернула ключ в зажигании. Пальцы дрожали и не слушались. Сердце колотилось так сильно, что казалось – вот-вот выскочит. Педаль в пол.

Машина запищала: я не пристегнула ремень. Проклятье. Затормозила. Вдох-выдох. Я горела. Пылала. Застегнула ремень и резко тронулась с места. Прочь от него. Прочь от мыслей о нем.

Стрелка на спидометре ползла вверх, как и мое давление. Пульс стучал в висках. Резко остановилась, выскочила из машины. Каблуки застучали по асфальту. Забежала в подъезд. Лифт ехал невыносимо медленно. Черт. Черт!

Позвонила в дверь. Еще. Еще

– Джо? – на пороге показался встревоженный Кевин. – Ты в порядке, детка?

Я бросилась к нему и поцеловала.

– Что случилось? – он убрал прядь волос с моего лица.

– Просто обними меня, – прошептала, снова целуя. Стянула с себя кардиган. Он захлопнул дверь ногой. – Я соскучилась, – сказала, расстегивая его рубашку.

– И я по тебе скучаю, – он притянул меня к себе, позволив утащить в спальню.

Мы занимались любовью. Это было моей отчаянной попыткой спастись. И безуспешной.

Я лежала на спине, уставившись в потолок. Внутри опустошение. И тоска. А еще – необъяснимая злость.

Я не получила того, зачем пришла. Огонь не погас. Сильно сжала пальцами края одеяла. Я ничего не чувствовала. Кроме него. Словно теперь он один может задеть что-то во мне.

Повернула голову на Кевина. Утомленный моим внезапным порывом, он спал. А мне рядом с ним было душно. Тесно. Будто я больше не принадлежала этому месту. Все здесь казалось чужим.

Я вскочила и начала метаться по комнате. Мысли не останавливались. Я снова думала о нем.

Провела пальцами по губам, вспоминая, как он меня целовал. Я все еще горела. Кевин не мог помочь. Все равно что тушить метаноловое пламя водой.

Я задыхалась.

Схватила его рубашку с кресла, накинула на голое тело и выскочила на балкон. Воздух был прохладным, но даже он не мог остудить меня. Кожа горела. Я вцепилась в поручень. Хотела кричать, но не могла его разбудить. Сдавленный стон вырвался изо рта. Ударила ладонями по перилам.

Черт. Черт. Черт!

Вернулась в комнату. Схватила сумку и вытряхнула содержимое на ковер. Где он? Где?

Нашла.

Взяла напульсник и снова выбежала на балкон. Ты знал, что делаешь. Ты отдал мне его, чтобы я продолжала сходить с ума даже на расстоянии.

Поздравляю, ты победил.

Села на подоконник, прижалась спиной к холодному стеклу. Подтянула ноги. Ветер гладил кожу, заставляя дрожать.

Закрыла глаза.

Передо мной его лицо. Четкое. Напряженное. Мощные желваки. Смелый взгляд, вгрызающийся в меня.

Он целовал сумасшедше. Я облизала губы. Поднесла к ним напульсник. Он пах им. Его кожей. Его потом. Мне уже нравился этот запах. Дикость какая.

Я вспомнила его мокрое от пота лицо. Сильную шею. Сжала подоконник пальцами. Опять стало жарко.

Уйди из меня. Оставь.

Холод не спасал. Рубашка дрожала на теле от ветра. Я спрыгнула на пол и вернулась в спальню. Здесь было душно. Оставила балконную дверь открытой и легла в постель.

– Тебе не станет плохо? – Кэт с тревогой наблюдала, как я опустошала очередной бокал белого сухого.

– Все под контролем, – солгала и со звоном поставила фужер на стол.

– Ты какая-то нервная, – Рейч скрестила руки на груди. – Думала, повеселимся, а ты сидишь и дергаешься.

– Я в порядке! – Я засунула в рот пару виноградин. Затем еще на автомате. И еще.

– Не налегай, там же один сахар, – Кэт отодвинула миску. Боже. Сколько я съела? Слюна стала вязкой, подступила тошнота.

– Что происходит? – Рейч села на стол. Мы собрались у нее на кухне – «расслабиться в конце недели». Но мне было не до того. Как натянутая струна, я вот-вот должна была зазвенеть.

– Нет, – пожала плечами.

– Ты бледная. И рассеянная, – она не отставала.

Я досчитала до десяти, чтобы не сорваться.

– Я поеду уже, – выдавила улыбку и поднялась.

– Не злись, детка. Мы переживаем, – Кэт обняла меня.

– Знаю, – обняла ее в ответ и вышла.

Раздражение душило. Все бесило. Работа. Учеба. Даже моя последняя статья казалась отвратительной. Я стала рассеянной, КПД стремился к нулю. И я знала, кто в этом виноват.

Но нет. Так просто я не сдамся. Хватит.

Была почти полночь. Шансы застать его за тренировкой были невысоки. Но я все равно пришла. Где-то же должно быть это проклятое успокоение?